Аллес пистонес Часть2. Время чудес

- Ну, наконец-то! Я плюхнулся на сидение никитиной машины. - Ты готов, хороший мой? - Да, что у нас в программе? - Кино, кафе, прогулка, ужин, секс… – синющие глаза смотрят в упор. Увлекательно, конечно, но… я решился, зажмурился: - А можно с конца начать? – чегой-то Никита затих? Боюсь смотреть. И не дышит! – Или чередовать: первое-последнее. Второе-последнее, – совсем не дышит. Я еще тише продолжил: - Третье-последнее… Ну… или… – я решился посмотреть. Как в руль вцепился! И это мы еще даже не отъехали! - Мииль, хороший мой, – охо, вот это тон! Это называется «пророкотал». Нифига себе! – Вот скажи мне, как тебе удается тремя словами меня спокойствия лишить? И как мы теперь поедем? - Э? – тут я вниз посмотрел. Ого-го, товарищи! Зря он джинсы надел! И я тоже зря. Блииин, точняк, зря, как-то резко они малы стали. – И че делать будем? - Сейчас ты немного помолчишь, я возьму себя в руки… Тут мне стало жарко, я представил себе картинку, ясненько так себе представил, как он себя в руки берет, аж невтерпеж стало: - А можно, я тебя в руки возьму? - Мииль, – прорычал он, – помолчи пока, стыда у тебя нет, день на дворе… - Ну и что, – прошептал я и облизнулся, не удержался. КАК он на меня посмотрел! А я не могу больше, плевать хотел, что народ ходит, ручонки так и тянутся: – Сам подумай, кусты кругом, сугробы выше крыши, подъезд последний, почти никто не доходит, машина высокая, внутрь никто заглядывать не будет… – шепчу, как полоумный, – а если и будут, так, может, чему новому научатся… Тут он не вытерпел, сидение назад отодвинул, меня на колени притянул. Целует. А я и рад-радёхонек! Быстренько ручонки к сокровенному засунул. Какой же он… ммм… и целовать хорошо, и гладить-ласкать приятно… а если я его ТАМ поцелую? От таких мыслей меня аж замкнуло… хочу-хочу-хочу… Блин, неудобно ведь! Никак не получается вниз спуститься, Никита не пускает, за голову держит, языком во рту такое творит, что в ушах звенит, сам мне яйца мнет и ствол гладит, бляааа… Наигрались мы до опухших губ и шума в ушах. Не заорал, когда кончал, только благодаря Никите, его язык не давал. Сижу, вернее, лежу на ненаглядном своем, пытаюсь отдышаться. Только сейчас заметил, что в салфетку кончил, и Никита тоже. Во молодец! Как только вспомнил?! А то бы мы все в сперме извазюкались. Заботливый мой! А ведь и правда, белый день на дворе, а я тут голой жопой в окно отсвечиваю. Да и похер. - Ну, ты даешь, мальчик мой, – это Никита голос подал. - А че? – шевелиться лень. – Ты же мой? - Твой… – смешок в шею. - Вооот, и это, – кладу руку на пах, – тоже мое. Что хочу, то и делаю… Мы не сильно шумели? - Да нет, вроде бы. - Ну, и ладно. А что кто-то пялиться бы стал – так сейчас нет никого, утро практически, – на что Никита только хмыкнул, – народ спит, да и вааще, в нашем подъезде сейчас только молодые пары живут, так что, никого бы мы не шокировали. Тут и не такие концерты бывали. - Ну, успокоил. Сидим, дышим, по голове меня гладят. - Ну, что, – я отстранился, – пункт один мы выполнили. Теперь в кино. В кино я еще не… Тут Никита не выдержал, засмеялся: - А я думал, в кино ходят кино смотреть! - Ну, ты отстал от жизни! Пошли, то есть, поехали, научу тебя плохому… Он рассмеялся, чмокнул меня в нос и стал поправлять одежду мне и себе. Не помню, что за кино мы смотрели, фигня какая-то фантастическая. У меня своя фантастика была под боком. А всё равно, народу в зале было - раз-два и обчелся, мы почти в конце сидели, рядом никого, и усиленно учились плохому… Когда на свет божий вылезли, понял, какой Дар молодец: мы обнимались - дай боже, затискались до одурения, а на одежде – ни складочки, как новенькая, чистенькая. Ну, а что морда лица зацелованная – так пусть завидуют! Потом в кафе пошли. А я есть не хочу. Мне другое блюдо надобно. Оно рядом сидит и коленки мои мацает. Дурррацкое кафе! Всё ж, я не совсем разум потерял, чтоб среди честного люда с мужиком сосаться. Боюсь, всей толерантности нашего народа не хватит для подобного зрелища. Одно дело - в темном кинотеатре, где никто на экран не смотрит, или на пустой парковке, другое – в людном кафе. Так что я сидел и терзал мороженое. А этот бандитище сидел и ухмылялся. И руками шарит и шарит, а я уже не могу, меня трясет уже. - Никииит… - А, что такое, золото мое? Это мое? – положил руку на пах и чуть сжал. ААА! Меня чуть не подбросило. А этот спокойненько продолжает: – Моё. Что хочу, то и делаю. Гад! Мои слова! - Никииит… Еще немного, и я тоже буду делать, что хочу… И закончим мы вечер в изоляторе за хулиганство в общественном месте… - Так мы разве хулиганим? - Нет. Но я сейчас начну, – и сам руку вниз потянул. Он в нее вцепился, из-под стола достал и к скатерти прижал. - Хорррошо, с кафе не получилось, в кафе мы в другой раз сходим… - Хорррошо, Никитушка, - передразнил я. – Что там дальше? Прогулка? Уху. Ну, давай, вставай. Пошли. Гулять. Встал, натянул джемпер чуть ли не до колен, почти бегом припустил к гардеробу. Смотрю – Никита идет, меню несет, типа, на стойку положить. Ага-ага. Джемперок-то коротенький, как у меня – не тянется. Я к стене отвернулся, куртку натягиваю, пытаюсь стояком не светить. - Смешно тебе, солнце мое? – грозный какой! А сам тот же маневр провернуть пытается. Типа, аккуратно куртку надеть. - Не-не, как можно. Гулять пошли. Будем всё по плану делать. И потянул за руку из кафе. Гуляли мы часа два. Сначала бродили по улицам, не по тем, что шумные-центральные, а тем, которые тихие и почти безлюдные. Потом в парке гуляли. Честно говоря, мне понравилось. Вроде и зима слякотная нынче, на улице почти плюс, любоваться не на что. Но ведь главное - компания! А компания у меня – самая замечательная! С Никитой было так весело, интересно, здорово. У нас разница в возрасте – почти десять лет, а я и не замечаю. Время пролетело незаметно. Уже смеркалось, и я порядочно замерз. Да и есть хотелось. Все ж, в кафе мне кусок в горло не лез. - Ну, что, нагулялся? – он меня обнял сзади, положил голову на плечо. – Кушать хочешь? - Ага. А куда мы пойдем? - Тебе понравится. - Может, лучше домой? Не хочу смотреть на тебя и НЕ трогать. - Не-не, тебе понравится. В «Полдень» пойдем, это клуб моего друга. Я посажу тебя на колени и буду кормить вкусностями. Он нас в шесть ждет. Мы пойдем? - Пойдем. И ты меня с ним познакомишь? - Конечно. А ты не хочешь? - С друзьями твоими знакомиться? Хочу. А ты хочешь? - Чего? – не понял он. - С друзьями своими знакомить. - Конечно, хочу! Ты чего себе надумал? Ты мой теперь, а я твой, – он вздохнул. – Даже если захочешь – не отпущу. И пусть все знают об этом. - Никииит! – я развернулся и вцепился в него изо всех сил. Теперь точно плевать, что светло, и в парке народ рядом ходит и глазеет, почем зря! - Пошли, хороший мой. Он взял меня за руку, и мы пошли обратно к машине, держась за ручки. «Ты мой теперь, а я твой», – крутилось–повторялось у меня в голове, дороги я совсем не видел, куда меня ведут, даже не старался понять. Не отпустит. У меня аж дыхалка сбилась. ОН МОЙ!!! - Никит!!! Я не выдержал и запрыгнул на него, вцепился руками-ногами, как клещ. - Ты чего, хороший мой? Давай, подожди, до машины рукой подать, два шага шагнуть. - Не пущу… – замотал головой. - Не пускай. Так и пер меня на руках, под попку поддерживая. И правда, два шага. Посадил на сидение. - Ну, что, ужинать? - Да. - Ну, поехали. Мы тронулись, а я сидел и думал, что у меня точно последние мозги отказали. Вот ЧТО я сейчас учудил? Видать, совсем затерлась у меня функция мозг-руки-ноги-язык. Сначала делаю-говорю, а потом долго думаю, и как это я так умудрился? А что я утром творил? - Миль, хороший мой, ты чего затих? Утомился? Я очнулся. Приехали? И не заметил. - Нет. Я совсем сумасшедший, да? – я ткнулся лбом в стекло. – Когда ты рядом, у меня мозг выносит. Ни о чем думать не могу. Ты не думай, что я со всеми так… просто клинит… – тихо шепчу я. - Мииль… – голову мою за подбородок приподнял, к себе развернул, – ну, что ты себе надумал? Может, меня решил постесняться? – смеется тихонько, губами касается щек, носа, губ. – Не переживай ни о чем. Будь собой, сердце мое, не сдерживай себя. Иначе это будешь не ты, а кто-то вежливый и правильный. У меня глаза аж округлились: - А так я невежливый и неправильный? - Правильный, правильный! Самый правильный! – засмеялся и обнял меня. Я возмущенно пыхтел и пытался выбраться. - Вот бандитище! Пусти меня! И вообще! Корми меня! - Обязательно! – отпустил он меня наконец.