Аллес пистонес Часть2. Время чудес

«День прошел не зря!» - удовлетворенно отметил я, сохраняя практически готовый курсовик. Теперь точно все! Успел раньше времени даже! С работы я ушел в пять и потратил цельных три часа на доведение сего эпического труда до нужного разумения. Осталось лишь выводы дописать, да можно печатать. С превеликим удовольствием встал, потянулся, хрустнул косточками. Теперь кофе и сигарету. Заслужил. В коридоре хлопнула дверь. Это Федька неугомонный. С утра, изверг, растолкал меня, одеться только и успел, схватил за шиворот и попёр тушку мою невыспавшуюся навстречу знаниям. Я был категорически против. Но меня разве послушали? Он обещал меня подбросить – и точка. Вот оно мне надо было в восемь утра?? Особенно учитывая тот печальный факт, что первой пары не было. К глубокому моему сожалению, на часы я посмотрел только в холле универа, иначе прибил бы его на хрен еще дома. Пришлось коротать время в Макдаке, больше поблизости ничего приличного в это время еще не работало. - Милька! Ты, где, ау? Поморщившись от рева резвого товарища, вышел в коридор. - Ты чего орешь! Заблудиться в коридоре умудрился? - Не, поздороваться решил. - Начинай тогда! – усмехнулся я, прислонившись к двери. Тот фыркнул. Рассмеялся, скорчил рожицу, в пояс поклонился: - Здравствовать тебе, хозяин добрый! Как жена, как дети? Не выдержав, я засмеялся: - Ну, ты даешь! Какая жена, на хрен! Перегрелся, что ли? - О, точняк! – повторил рожицу, поклонился: - Здравствовать тебе, хозяйка ласковая! Как муж, как дети? - Сгинь, придурок! – заржал я. – Как есть, придурок! – кинул в него пачкой сигарет. Попал точнехонько в лоб. - Ай, ты че дерешься! Нет, что бы накормить, спать уложить, дерется он… – пробухтел Федька, потирая ушибленное. Засунув пачку в карман, поперся на кухню. - Эй-эй, верни! - Неее, что упало, то пропало! И вааще, курить вредно! - Да ладно тебе, раз в неделю можно. - Как скажешь, – он пожал плечами и кинул пачку на стол. – У тя есть, что похавать? С утра не жрамши. - Дуй в ванную, работяга, я пока разогрею. - Океюшки! – этот лось потащился в ванную. След его был отмечен: курткой на полу, левым ботинком, шарфом, пиджаком, правым ботинком. У двери в ванную покоились носки. Меня аж перекосило. Это будут трудные деньки. Я, конечно, понимаю, друг, и все такое, но он же просто образцовый неряха! Я ухмыльнулся. Ничего, и не таких перевоспитывали. Сам сбежит через пару дней. За неделю так и не привык к его трубному гласу, извещавшему о его приходе домой. Засранец он оказался просто форменный. Именно засранец. Такой талантище пропадает! Он умудряется занять ВСЁ свободное пространство, не обращая ни малейшего внимания на возмущения страдающих. К концу недели его шмотки были повсюду. Заставить его убираться – нереально. Кончилось все тем, что я сгреб все в кучу, засунул в пакеты и выставил к мусоропроводу. Он даже внимания не обратил. Да и пофиг! Я назад не понесу. Очередная пятница была обычной. Федька позвонил, что едет. На то, чтобы сварить пельмени и достать кетчуп, много времени не надо. А что? Не до разносолов мне! Неужто этому хмырю рябчиков в сливочном соусе готовить буду? Обойдется суровым мужским ужином. Пельмешки задорно булькали в кастрюльке, когда голодающий выполз из ванной. - Ты там утоп, что ли? – не выдержал я, обернувшись к другу. - Не, засмотрелся. Такую красоту увидел, не поверишь! - И где ж ты прекрасное созерцал, ценитель ты мой? - Дык, в зеркальце, где ж ещё? – заржал он. Не, нормально? Такой скромный, куда деваться. - Давай, Милька, корми меня! – уселся он на табурет. - Бля, да ты нахал! - Я – гость! А это звучит гордо! – в довесок постучал ложкой по столу. - Да? Ну, давай, гость, прибери пока за собой, я на стол накрою. - Ээээ… - Беее… Неужели думаешь, что я твои носки ароматные в руки брать буду? Обойдешься! Если хочешь в стирку – корзина в ванной. И шмотки остальные из мусорки как раз простирнешь. - Во ты гад! Я же гость! - Давай-давай, гость, не рассусоливай. Пинка для скорости дать? Я хотел было добавить, что и посуду он тоже мыть будет, но не успел, в дверь позвонили. Долго, хорошо так звонили. И кого несет на ночь глядя? - Ты кого-то ждешь? – спросил я у друга. - Савсэм бальной, да? – фыркнул он. – Может, к тебе? - Хрен его знает, – буркнул я, двигаясь в коридор. Звонок. Открываю. Охереваю. Закрываю. Мгновение тишины. Опять звонок. А я уже боюсь открывать. Там такое!!! Круглый метр в прыжке в пикантном розовом поясе а-ля «юбочка» и оранжевой футболке. Чудо-челка, жертва многократных обесцвечиваний, замерла под неожиданным углом. Красная помада на жабьем рту, синяя тушь, призванная придать пикантность взгляду, синяками смотрелась на широкоскулом лице барышни, чьи предки лишь недавно вышли из мордовских лесов. Эта и есть та дура??? Бедный Федечка! Мне вот интересно: барышня, вообще, адекватная? Как она вообще решилась в таком виде на улицу выйти-то? Может, проспорила кому, и теперь окружающие страдать должны? Потому как, если нет, то плачет по ней домик с мягкими стеночками. А за дверью все еще звонят. Ладно, решать надо быстро. Делаю самое приятное и доброе лицо из всех возможных. С больными людьми шутки плохи. Открываем. Улыбаемся. - Добрый вечер, милая девушка, вам кого? «Милая девушка» зависла, разглядывая меня. Она, что, парня в фартуке никогда не видела? Я вот тоже таких макак потыканных ни разу в жизни не видел, и ничего, не пялюсь же. - Барышня, очнитесь! – окликнул я посетительницу, пощелкал перед фейсом. – Вам кого? Чудо в поясе моргнуло, шагнуло, задница опасно качнулась. Аааа! Да на такие надо вывеску вешать «Занос 1 м»! Не, вот честно, я не против полных дам, но если это смотрится гармонично и вкусно (та же Ирина Геннадьевна - начальник кадров, вполне упитанная дама, но вместе с тем очень красивая и элегантная! Да ей ухажеры проходу не дают! И не глядят, что замужем!), я и сам предпочитал всегда девчонок пышненьких, чтоб подержаться было за что. Но тут – это же просто кошмар! Между тем тело очнулось и выдало: - Мне бы Феденьку. Тааак, и как, интересно, она узнала? Ладно, это все потом… - Вам которого? - Савельева. - Нет таких. - Неправда, – прогундосило оно, – мне дядя Жора сказал, что он тут. - Да откуда же дяде Жоре знать? - Мой дядя - майор полиции! Он все знает! Пиздец, детский сад, штаны с дырой. Чуть ли не ногой топнула, грознулька ты моя. - Н-да? И у кого это он тут? - Дядя Жора сказал, что у него друг есть, к нему может пойти. - Ооо! Какой умный дядя Жора. А что за друг? - Дядя сказал, ужасный извращенец! - Это почему это? - А он с мужиком живет! Как с бабой! – выдало оно. - И этот друг тут? Точно? Ты уверена? – всё, не могу больше! Над ней стебутся по полной программе, а она все хавает! - Да! Уверена! - И, что, не побоялась к нему домой пойти? - Да! Моего Федечку спасать надо! - Ты уверена? Если у твоего Федечки ТАКИЕ друзья, может, он и сам - ужасный извращенец? Она зависла. Трудный мыслительный процесс всеми щелкающими шестеренками отображался на челе барышни, радеющей о спасении потенциального мужа. - Неее. Федечка не такой! - Н-да? Ты уверена? – она так активно закачала головой, что я испугался за её шею. - Ну, как знаешь! – я обернулся к кухне, благоразумно не открывая шире дверь. Надеюсь, я знаю, как отвадить барышню от друга. – Федечка, милый, к тебе пришли! – пропищал я приторным голоском. - Милька, ну с какого, бля, ко мне? Охренел? – выдал он, выходя из кухни и вытирая руки о футболку. - Ну, нет, это, похоже, ты, мой ненаглядный, охренел! – сладенько ответил я, приоткрывая дверь и нежненько так прижимаясь к другу. – ВОТ скажи мне, ненаглядный, что это за милая девушка, и почему она тебя ищет? Федька, глядя на позднюю гостью, молча разевал рот. - Вот проказник! Наказать тебя надобно, как следует! Вот приедет Никитушка, пожалуюсь, что ты, блядун такой, изменяешь нам! – с напускным возмущением воскликнул я. – Сам, лично, – зловеще понизив голос, продолжил я, – надену на тебя твои любимые дивные кожаные шортики и Никитушке плетку в рученьки вложу! И держать буду, пока наш ненаглядный строгий хозяин тебя трахать будет… – мурлыкнул напоследок я, поглаживая его по шее. Глазки у девахи впервые с рождения прорезались на неведомую доселе ширину, а широко открытый жабий рот явил золотые достижения стоматологов. «Добить!» - злобно решил я и выдал: – И от меня, сладенький мой пупсик, не отвертишься! Долбиться буду по самые гланды! А девушка, пожалуй, тоже пригодится, молодец, что познакомился, – ласково так я глянул на неё, – смотри, какой ротик, такой большой, такой замечательный, на двоих сразу хватит… Барышня взвизгнула и слонопотапом погрохала вниз, перепрыгивая ступеньки, напрочь забыв о лифте. Я не выдержал и заржал, складываясь пополам и держась за живот. Федька, опомнившись, отскочил от меня. - Ты, бля, объебина! – заорал он. – Ты чё тут нес! Я, отсмеявшись, разогнулся, смахивая невольные слезы. - Да, ладно тебе! Зато теперь путь в твою квартиру свободен! Эта дура тебя за версту обходить будет! - Идиот! – проревел он. – А если она родителям натреплет?! - Да кто этой мокрице поверит! – махнул рукой небрежно. – Сама молчать будет, такого кошмара, бедолажка, натерпелась! – я снова засмеялся, физия этого колобка долго меня теперь радовать будет. – А если снова нагрянет, скажи, что я очень скучаю по её бездонному ротику! - Злыдень писюкатый, вот ты кто. - А я знаю! И горжусь тем, что писюкатый! – снимая, наконец-то, фартук, ответил я. – Пошли ужинать. Ты там не все, надеюсь, выжрал? - Надейся! – буркнул он, возвращаясь на кухню. – Максимилиан Валерьевич, авторитетно заявляю: вы больной! - Это не заразно, поверь! – ухмыльнулся я, садясь за стол. Но не успел я и половины своих пельмешек откушать, как в дверь опять зазвонили. - Бляяя, Милька, да ты нарасхват! – заржал друг, которого уже отпустило от нежданной встречи. - Да ну тебя! – фыркнул я и пошел открывать дверь. Там обнаружилась троица в полном составе. - Опа! Какие люди на ночь глядя! - Милька, спасай! – воскликнул Дар, бросаясь мне на шею. - Ээээ, это чего он? – спросил я у парней. - Милька, ей-богу, спасай. Еле-еле от родни сбежали, – ответил Алекс, проходя в квартиру и скидывая куртку. – Отпустили только с тем, что ты у нас без Никитушки жутко скучаешь, ночами в подушку рыдаешь, и тебя развлечь ну просто смертельно необходимо! Я засмеялся, глядя на беженцев. - Ну, раз так, то проходите! Ужинать будете? - Нет, спасибо, закормили нас на год вперед, – поблагодарил Таш. – Вот выпить – в самый раз. - У нас все с собой! – встрял Дар. - Славненько! – радостно воскликнул Федька, выруливая с кухни. – Мозги промыть сейчас просто жизненно необходимо! - Ха, Савельев, нигде от тебя спасу нет! – заржал Алекс. – Ты-то здесь откуда? - А он тоже в беженцы заделался! – сдал друга я. – Проходите скорей, щас вам поведаю эпическую повесть о трагичной судьбинушке селяночки, чудом вырвавшейся из цепких лап коварных извращенцев! Под конец первой бутылки виски трагичная история была поведана в лицах, и гости, держась за животики, валялись на полу. К концу третьей открылось у всех второе дыхание. - Милька, я что вспомнил?! – Дар унесся в коридор, и вернулся, держа в руках скрученный в трубу журнал. – Смотри-ка, – он поднес импровизированную подзорную трубу к глазу, – что у нас есть! – протянул мне шедевр глянца. – Милька, ты звезда! Отличный повод выпить за новые таланты! Смеясь и чокаясь в очередной раз, я развернул журнал. И тут же с шумом выплюнул все обратно, глянув на обложку. Там красовался я, любимый и неповторимый, нежно и любяще глядящий на мир. Я-то знаю, что тогда я смотрел на Никиту, но! Как-то крайне подозрительно эта замечательная фотка, одна из моих любимых, выглядела на обложке журнала для геев! - Арррртеем! Суууука! – заревел я, вскакивая со стула. Как? Откуда? Почему? Когда? Мысли скакали в головенке, и каждая обещала все более кровавую расправу для горе-фотографа. - Ну-ка, дай! – Федька вырвал несчастный журнал из моих трясущихся ручонок. – Оба-на. И правда, звезда… Звезда в шоке! - Артеееем, убью суку… – уже скулил я. У меня аж в глазах потемнело, как я представил себе последствия. - Милька, да не трепыхайся ты так! – успокаивающе похлопал меня по плечу Таш. – Поверь, ничего страшного пока нет! - Пока… – простонал несчастный я, уронив голову на руки. Только в универе успокоились, а теперь… - Тааак, нашему мальчику просто жизненно необходимо отвлечься! – со знающим видом протянул Федя. - Точно! – радостно подхватил Дар. – Пошли в клуб! Пятница же! - И верно! – кивнул Алекс. – Айда. Заодно и Милька отвлечется. - Да идите вы в пизду! - Фу, как грубо, – возмутился Дарька. – Нет, чтоб, как порядочный, на хер послать, так нет же, отправил на исследование непознанных глубин. Я не выдержал и засмеялся. - Ну и отлично! – подхватил Таш. – Пошли, надо развеяться! - Какой развеяться?! Я спать хочу! Вчера этого лося, – я потыкал в сторону Федьки, – развлекали, я больше не хочу! - Хочешь-хочешь! – вскочил Дар, подхватывая меня под руки и подталкивая к спальне. – Давай, переодевайся, и пойдем! – Он буквально внес меня в комнату. – Тебе помочь? Конечно же, помочь! Кивнув сам себе, он полез в мой шкаф. Через полчаса я, переодетый и злющий, как черт, был втиснут в такси между Алексом и Федькой, Дар сидел на коленях Таша на переднем сиденье. Клуб был всем хорош, кроме одного - эти мудаки поперлись в гей-клуб! Федьку такое нежданное направление не расстроило, и он уже вовсю общался на жизненно важные темы с каким-то зайчиком-мальчиком. Парни, и подавно, отрывались на всю. Я же об этом незавидном факте не мог забыть и после н-цатого коктейля. Добил меня какой-то чрезмерно радостный типус, возжелавший автографа. Уху, как раз на том самом журнальчике. С прискорбием отметив, что мои други верные не в кондиции, решил драпать, пока цел. Я-то ещё помню, чем окончился мой единственный поход в подобное заведение. И Никиты-спасителя рядом не наблюдается. Вызвав такси и радостно услышав через четверть часа весть о том, что карета подана, я стал протискиваться к выходу. По пути моя бедная попка раз десять была подвергнута незапланированному тактильному исследованию, раз шесть меня пытались поцеловать. В холле, когда я уже надевал куртку, ко мне пристал какой-то гад, который меня настойчиво раздевал обратно и доказывал, что вечер только начался, и таким замечательным мальчикам негоже покидать бал в столь ранний час. Спас меня громила-охранник, молча оторвав от меня назойливого мужика и проводив до такси, да ещё и подмигнув напоследок. Как же я был рад оказаться дома! Просто сказочное счастье! Тихий, милый, уютный дом! Скорей в душ, и баиньки! Однако, выпитое коварно тянуло к земле, и я успел пару раз споткнуться в коридоре, скидывая куртку, и еще разок – на пути к кухне. - Вот и солнце наше ясное явилось! – раздался такой знакомый и безмерно любимый голос. - Никита! – слишком резко обернувшись, я запнулся о брошенную куртку и резко поздоровался со стеной. - Я-то Никита, а вот это что за зверек пьянющий? – ласково так спросил он. – Может, поведает он, что еще за одна зверушка неведомая у нас поселилась? Сквозь градусы выпитого, наконец-то, пробилось, что мой бог – он прям тут, и почему-то очень зол. - Никитаааа… – разулыбался я, как последний даун, отлепляясь от стены. – Приехал! – чуть ли не слюни пускаю. Такой злющий, и такой красивый… – А я с Дарькой гулял! И Федьку от жены спасал! – пробулькал я. - Даа? Как интересно! – молвил мой ненаглядный, подходя ближе. Ох, как же зыркает! Прям рентгеном каждый сантиметрик тела просвечивает. – Что же еще поведаешь, солнце мое? - А еще, я - звезда! – икнул я, наконец-то обнимая его. - Ты-то точно звезданулся, ни минуты не сомневаюсь, – усмехнулся он, прижимая крепче. - Уху… а еще меня за задницу щипали, но я дрался! – как-то подозрительно он напрягся. Я что-то не то сказал? Не помню. Неважно. – А потом меня охранник спас, и таксист так красиво пел… - Пьяаань… – протянул он, гладя по голове. Мне так хорошо сделалось, все выпитое стеной упало на меня, вдавливая в Никиту. – Давай-ка в душ, хороший мой. - Аха… – поддерживаемый Никитой, я пошел до ванной. – Ты здесь… – ещё раз прошептал я, обнимая его. – Наконец-то… Меня чмокнули в лобик и подтолкнули к душу. После водных процедур меня отпустило, и, завернувшись в халат, я прошлепал на кухню, где мой бог заканчивал уборку. Вот вам лучшая картина: любимый мужчина за работой! - Ну, что, гуляка, кофе будешь? - Буду… – с улыбкой прошептал я. - Ну-ну, – прищурился он. – Как погулял? - Ужасно… Без тебя – просто ужасно… - Вот и славно… И правда, славно, что он, наконец-то, вернулся. Пусть злится, главное – что рядом. Ну, что же, вот и еще глава поспела. Пару слов, как обычно! Порадуйте Евочку.