Аллес пистонес Часть2. Время чудес

Как же просыпаться не хочется-то! Пять часов сна недостаточно для молодого организма. Полежим ещё чуточку. Там, глядишь, и будить придет кто-нибудь… кто-нибудь красивый… Никитушка, наконец-то, вернулся из далеких краев немецких, и, после традиционной церемонии рукопожатия и целования, шел допрос с пристрастием, в ходе которого я поведал душещипательную историю Федькиных похождений, а также поделился собственными достижениями на трудовом фронте. Отсутствие достижений на личном фронте проверялось долго, дотошно и тщательно. Таможенный досмотр затянулся до глубокой ночи. Все ведь надо осмотреть, ощупать, проверить досконально – не понес ли потерь каких друг сердечный, на родине оставленный, не появилось ли чего неожиданного в нежданных местах, вроде синяков или засосов. Таможня дала добро, и от щедрот наставила своих меток. С кухни запахло кофе. М-мм… обожаю кофе с утра! А еще печеньки! И поцелуйчик с утра – для бодрого дня! Пока я лежал, мечтал и балдел, хлопнула входная дверь, послышался негромкий разговор. Федька, гуляка такой, приперся, наконец? Голос не его, вроде. У нас гости? Это кому в такую ранищу не спится? Не знаю, как вам, а мне девять утра в субботу – ранища! Особенно, если спать легли далеко заполночь. Блииин, похоже, я не дождусь своего кофе и утреннего поцелуйчика. И какой такой нахал мне все планы сбил? Ну, ничего, я сейчас разберусь!.. Если до кухни доползу. Надеюсь, ничего внезапного по пути не случится, а то я уже знаю, как бодрят незамеченные со сна дверные косяки. Гостеприимный хозяин и незваный незнакомый гость, а точнее, гостья, сидели на кухне и угощались кофием. Глаза слипались, после крайне насыщенного событиями вечера и незабываемой ночи просветления в голове ещё не наблюдалось, стоять мне не стоялось, и, поскольку в своих ногах правды нет, я решил поискать её в ногах, точнее, на коленях, Никиты. Хорошо, тепло, мягко, уютно. Положил звенящую от недосыпа головенку ему на плечо и решил послушать, что интересного в мире делается, да поглядеть, кто к нам с утра приходит в гости, как Винни-Пух. Рыжая, нахальная корова сидела на моем любимом стуле и пила кофе. Он скормил ей мой кофе!!! От возмущения я окончательно проснулся и хотел уже возмутиться этой вопиющей беспредельщиной, как меня поцеловали в щеку, прошептали, что завтрак готов, и меня готовы кормить. И вот тут мой голодный животик, видимо, почуявший близость стратегического продовольственного запаса и услышавший заветные слова, начал громко и протяжно жаловаться на свою нелегкую долюшку. Сердито зыркнув на барышню, я пересел на диван. Ну, что за люди, не сидится им дома! Никита поставил передо мной тарелку с омлетом, салат и кофе и чмокнул в щеку. Быстренько умяв нехитрый завтрак, я облокотился на родное плечо со своей любимой кружкой в руках. Он тем временем разводил политесы с гостьей, практически не глядя на меня. Та же не сводила глаз с Никиты, изредка бросая нечитаемые взгляды на меня. - Никит, ты нас не познакомишь? – наконец, не выдержал я. - О, да, прости, мой хороший, – тот отвернулся от нахалки и улыбнулся мне. Я сдержал порыв показать ей язык. – Это Полина, наша соседка, живет на этом же этаже, только в соседнем подъезде. Как раз рассказывала мне, что у нее случилось, но тут ты такой голодный нагрянул. - Я не нагрянул, я проснулся, а кормить никто не зовет. Чуть от голода не загнулся, – пробурчал я. – Полин, а Вы с Никитой когда познакомились? - Ну, – помялась она, опуская глаза. – Не знакомы мы. И поэтому мне так неловко было к вам прийти. - Н-да? Как интересно… – протянул, раздражаясь все больше. – И какое такое великое дело вынудило вас начать знакомство? - Не говорит, – Никита развел руками, – молчит, как партизан. Даже не знаю, что и предположить. У тебя какие варианты, хороший мой? Варианты, что вертелись на языке, были крайне нецензурные, и пока я их пытался перевести на общедоступный язык, гостья заговорила, кусая губы и глядя в пол: - На самом деле, мне действительно неудобно об этом говорить, но у меня нет выхода, – она вздохнула и продолжила. – Дело в том, что я с дочерью переехала в этот дом буквально месяц назад. И сначала думала, что она спать не может, потому что не привыкла еще к новому дому. А она знай все твердит, что кричит кто-то ночью. Ну… я даже спала вместе с ней, но тихо было. И, было, решила, что шутит, ну, мало ли, она у меня не самый послушный ребенок. Вот… А тут… – замялась она, – она заболела, и я последние ночи опять с ней в комнате спала. Теперь и не знаю, как сказать. Ну… – Гостья умолкла, терзая салфетку. Щеки заливал румянец. Наконец она решилась: – Вы не могли бы немного потише?.. - Чего потише? – не понял я. А Никита затрясся. На него смотрю – да он ржет! Рот закрывает рукой и ржет! Чего вот я опять не понял? – Чего ты? – я его толкнул в плечо. - Говорил я тебе, солнце моё, нехер орать, как резаный, – засмеялся Никита мне в волосы, приобнимая рукой. – Из-за тебя детки пугаются и спать не могут! - Ойёёё… – замер я от озарившей меня догадки, челюсть на полу. – Так это я… ну… пиздец… - уткнулся я лицом Никите в плечо. А он знай себе, ржет! – Хватит ржать, монстрина, кто меня до такого состояния доводит?! Ржёт он теперь! Тоже мне, жеребец нашелся! - Аха… – фыркнул он, смеясь. - Никит, реально, харе ржать, – он хрюкнул и вроде затих. Я положил голову обратно ему на плечо. Ненаглядный мой угомонился и прижал к себе крепче. Полина, опустив голову и не поднимая глаз, сидела просто пунцовая и не шевелилась. Я, глядя на её терзания, только усмехнулся: храбрая птаха! Сама, в гордом одиночестве бросилась в логово ужасных гомиков защищать спокойный сон своей дочурки! – Чё делать будем, муженек? - А ты, что предлагаешь? Сменим комнату? - Не, не выход, другие соседи жаловаться придут. Я ж тихо не могу, сам знаешь, – пробурчал я ему в шею. - Тогда ремонт. Давно пора, – я кивнул. – Сделаем звукоизоляцию, как в квартире Корниловых. Только, – обернулся он к Полине, – это не быстро, пару недель потерпеть придется. - Да, я понимаю, – пробормотала она. – Спасибо, не ожидала, что вы откликнитесь и уж тем более - пойдете навстречу. - Ничего, не переживайте, всё равно собирался, да руки не доходили, – Никита выпрямился, потянулся за чайником. – А что у вас с дочкой? – вежливо поинтересовался он у гостьи. – Может, помощь нужна? - Что? – встрепенулась она. – Нет, не переживайте, простуда просто, уже на поправку пошла. - Куда ж муж-то смотрит? – улыбнулся я. - Муж куда-то смотрит, – пригорюнилась рыженькая. – Мы в разводе. Как раз и переехали после раздела квартиры. - Так вы у нас барышня свободная? – излишне радостно воскликнул Никита. Полина подозрительно на нас зыркнула, попыталась отсесть подальше. Ненаглядный мой, глядя на такие маневры, только рассмеялся. - Да не пугайтесь вы так! Просто наша компания в ближайшие выходные собирается за город, все ж, пора весенний сезон открывать, и общество столь обворожительной барышни будет нам только в радость! - Эээ… а разве… - Мы единственные и неповторимые, – со смехом прервал он её, – остальные традиционны до мозга костей! Ну, честно! Мы вас приглашаем! Будет весело! И девчушку с собой берите, с другими детишками играть будет! Там для них раздолье! И вообще, теперь мы знаем, где вы живете, так что - не отвертитесь! Я пригрелся у него под бочком и смотрел на шоу «соблазнение соседки на совместные выходные». Что у неё никаких шансов – мне ясно, как белый день. И правильно! У нас половина технарей – бесхозные, голодают, недоедают, стосковались по женской ласке. - Вы просто не оставляете выхода! – она оттаяла и улыбнулась. Будто солнышком и летом повеяло. Такая милашка! Рыженькая, с карими глазами, невысокая и кругленькая в нужных местах, конфетка просто! – Мы с удовольствием присоединимся к празднику. - Вот и отлично! В следующую субботу мы за вами зайдем где-то в семь утра. Проснетесь? А то ехать часа три за город. - Проснусь-проснусь, – закивала она. – Ох, и на что вы меня уговорили, а? - Ничего, мы вас еще замуж отдадим! - Да, съедете к новому мужу – а нам ремонт не придется делать! – вставил своё веское слово я. - Молодец, экономный ты мой! – мой бог рассмеялся и чмокнул меня в щеку. Что-то эти чмоки мне уже надоели, маловато будет! А она все сидит! Ну, и черт с тобой! Горестно вздохнув, я прилег на диване, уместив голову на его коленях. Что-то ноги замерзать только стали… Наконец, она стала прощаться, и Никита встал её проводить. Я нехотя приподнялся, отпуская его, и лег обратно. Хлопнула входная дверь, на секундочку потянуло сквозняком, и вот мой бог стоит в дверях. Укоризненно качает головой, а в глазах – черти хороводят! - Где ж ты совесть свою потерял, сердце мое? - А? Ты чего? - Нигде не дует? - Э… – растерялся я. Как он догадался, что я замерз? – Ты прям уникум… Как узнал? - Так чтоб не дуло, люди штанишки надевают! Я рукой вниз шасть – нету! КОШМАР! В одной футболке, и даже без трусов! Хотя, футболка длинная, мне почти до колен… но все равно… позорище! - Ой-ё-ё! – скрючившись на диване, тяну дурацкую футболку вниз. - Вот тебе и «ой-ё-ё», – передразнил меня. – Пришел великолепный мой мальчик… – прошептал он, присаживаясь на пол рядом с диваном, приподнимая злосчастную тряпку и проходясь рукой по голенькому бедру. – В одной футболочке, губки все зацелованы, уселся синяками на попке сверкать! – и по спинке вверх… – Если б хоть на минуточку глазки свои чудные открыл, то наверняка б увидел, какие на свете бывают прекрасные карие квадратные глаза! Какая храбрая у нас соседка! – рассмеялся он. – Думаю, после такого бравого знакомства наши боевые парни ей не страшны будут! - Так ты её Пашке посватать хочешь? - А то! Думаю, покорит она его на раз! - А у меня Федька не пристроен! - Отлично! Будем наблюдать брачные пляски медведей, у нас места в первом ряду, я обеспечу… - Коварный… – шепчу, а ручка его все гладит-гладит мой животик, приятненько, но мало, – друга своего не жалеешь… - Да что ему сделается-то? - Конечно-конечно… Абсолютно ничего! – улыбаясь, как придурок, я прижал его руку к своему животу. – Ты вредина, вообще… - Это почему ещё? - Не балуешь меня… Вот, где мой десерт? Кофе мой гостье споил, на меня ноль внимания… - Десе-е-е-ерт… - шепчет, шепчет любимый мой, от горячего дыхания в шею мурашки строем побежали, дружненько так, сразу вниз, в разгорающийся костер… – Будет тебе десерт… Здесь накормить или в спаленке? - А что… – сам шепчу, – на добавку силенок не хватит? - Не переживай, мой провокатор… – пророкотал мой бог, – хватит, на всё хватит. - И шуметь можно? - Разрешаю. Шумели мы знатно, опробовав в очередной раз крепость стола. Потом еще в ванной пошумели немного. Уже были готовы и в зале на диванчике пошуметь, как щёлкнула входная дверь, и раздался знакомый рев: - Милька! Ау-у! Ты где, пьянчуга мелкая?! - Федька-а-а… – застонал я разочарованно, - ну, как всегда, вовремя. Никита засмеялся и отстранился, поправляя одежду. Тем временем донесся крик Федьки из кухни: - Милька, блядь, ебанька такая! Ты с кем тут трахался, пока Никитки нет? - А что, есть варианты? – спросил мой бог, проходя на кухню. Я плелся сзади. - Оу, Никита, здрасьте-мордасти! – с улыбкой Федька протянул тому руку. – Похоже, нет, но предположить–то можно? Никита ухмыльнулся, но руку пожал. - Ты поосторожнее с предположениями, блядун этакий! – возмутился я, усаживаясь на кухонный диван. - Да ладно тебе! И так свалил с клуба, не попрощавшись, на звонки не отвечал! Хорошо, что Алекс догадался вашему консьержу позвонить, и тот подтвердил, что ты вернулся домой. - Какие такие звонки! Нехер заливать! - И, правда, мой дорогой, я тоже тебе звонил, а ты трубку не брал, – попенял мне Никита. - Да достали вы! Не звонил мне никто! Мой мужчина молча взял телефон с подоконника и нажал вызов. А в ответ – тишина. - Не понял… где блядский телефон?! – вскочил я и понесся в коридор. Со скорбной миной вернулся обратно, разводя руками. – Нетути! Никита, качая головой, нажал отбой. - Милька-растеряшка! – заржал добрый друг. – Когда успел только! - Откуда я знаю! – злобно рявкнул я. – В клубе, небось, увели, суки такие. - Ничего, не переживай, – Никита притянул меня к себе, поцеловав в висок. – Купим новый, лучше прежнего. - Ага, – расстроено протянул я, – купить-то купим, а где я номера возьму? Все там были! - Подумаешь, беда, какая! – выдал неунывающий оптимист Федечка. – В салоне возьмешь распечатку звонков за последние несколько месяцев, делов-то! - Разве что… - Не горюй, душа моя, по пустякам. - Да уж, это действительно пустяк, по сравнению с остальным, - я расстроился ещё больше, вспомнив про журнал. - Ещё что-то? – нахмурился Никита. Я вздохнул и кивнул на холодильник, наверху которого до сих пор лежал закинутый в бешенстве злосчастный шедевр отечественного глянца. Он, проследив взглядом, встал, потянулся и достал смятый журнал. Развернул. Сжал зубы. Полыхнул глазами. - Очень сильно надеюсь, ненаглядный мой, – прохрипел он, – что не ты инициатор этого. - Башкой шибанулся? – возмутился я. – По-твоему, дебил из последних, да? Всю жизнь мечтал о славе? Тем более, о такой славе? – под конец я уже кричал. Никита, бросив журнал, крепко обнял меня, гладя по спине и успокаивая. – Я убью Артема. А ты мне поможешь расчленить и закопать этого гада. - Согласен, – кивнул Никитушка. - Эх ты, Милька, чтоб без меня делал! – с этими словами Федька встал и прошел в коридор. Вернулся через минуту, таща в руках несколько пачек журналов. – Вот! – он грохнул их на стол. – Еще шесть пачек в машине, – разулыбался он самодовольно. – Цени, Милька! Пока ты тут дрыхнул, я с утра проехался, затарился, как следует, желтой прессой! Не весь тираж, конечно, но узнал, где остальное. Так что, можно объехать и скупить. Он в продаже всего два дня, так что, не думаю, что много продано. Кроме того, это московское издание, в другие города не попадет. Я неверяще глядел на моего друга. - Федор, большое спасибо, – Никита первым пришел в себя, встал, крепко пожал ему руку. - Да чего уж тут. Ты меня, Милька, вчерась от курицы общипанной спас, я тебе сегодня помог. - Федька! – наконец-то отмер я, бросаясь ему на шею. – Ты настоящий друг! - Ладно тебе, будет… Лучше скажи, когда мы морду тому фотографу бить пойдем! А то я вчера опять в пролете, надо же как-то стресс снять! - О-о-о! А почему в пролете? – удивился я, возвращаясь на диван. – Куда зайчика своего дел? - Да никуда! Там драка была, и тот убёг. Так что ни подраться, ни потрахаться не успел. До восьми утра в обезьяннике куковал. Хорошо, что там мент один мой знакомый, быстро уладил. - Ого, какая дивная ночка у тебя была! - А то! – гордо ответил он. – Ты, что же, скучал без меня? Ни в жизнь не поверю. - И правильно сделаешь, – ухмыльнулся я. Никита, тем временем, встал и вышел в коридор, набрав кого-то на телефоне. - Чего это он? – удивился друг. - Не знаю, – мне оставалось лишь плечами пожать. – Ты-то сам, как, обедать будешь? - Не, не хоцца, – потянулся этот лось, пузо почесал, – я в кафе похавал. - Хорошо… - Так, товарищи – Никита вернулся на кухню. – Вариант с мордобитием ещё в силе? - А как же! – воодушевленно воскликнул друг, я кивнул. - Тогда поехали, Артём в студии. Потом проедемся по точкам за тиражом. Федька кровожадно потёр рученьки, я, в красках представляя грядущую расправу, пошёл переодеваться. Ну, всё, Артёмка, хана тебе. *** Около трёх мы припарковались у злосчастной студии. Молча прошли в здание, переглядываясь. Никита был расстроен неожиданной подлостью друга, Федька нетерпеливо потирал руки. Я же сожалел, что не прихватил биту или еще чего потяжелее. В студии было темно, накурено так, что в пору топоры вешать, запах перегара сшибал с ног. Под ногой хрустнули осколки. Никита пошарил по стене и включил свет. - Артем! – воскликнул Никита и подбежал к другу. Я, растратив ярость и гнев, ошалело наблюдал, как Никита поднимает с пола Артема, не подающего признаков жизни и лежавшего в луже крови. – Миль, скорую, срочно! - Ага… – его крик привел меня в чувство, я стал шарить по карманам, напрочь позабыв, что телефона там быть не может. Федька, опомнившись, достал свой и набрал нужный номер. Быстро обрисовав оператору картину и продиктовав адрес, он отключился. Никита тем временем переложил Артема на диван, заозирался по сторонам. - Миль, Федька, принесите воды и полотенце какое. На наше счастье, всё нашлось в туалете. Через пару минут он вытирал мокрым полотенцем лицо и руки друга, смывая кровь. Артем застонал, пошевелившись, неловко повернул иссеченные руки. - Темка, идиотина, что ж ты наделал… Тот приоткрыл глаза. - Ки-и-ит… – прошептал он заплетающимся языком, дохнув перегаром. - Ки-ит, п-прости меня… я такой лох… - Молчи, придурок. Миль, дай сухое что-нибудь, руки перевязать. Я, не найдя ничего лучше, начал резать полотенце канцелярскими ножницами, шло туго, под конец не выдержал, просто разрывая его. - Держи, – протянул ему ленты. Никита кивнул, приступая к перевязке. - Милька… Прости мня… Это не я… Ты мне веришь? - Верю, не шевелись, – потрепав его по голове, ответил я. - Милька… Это все Дашка, сучка… Думал, мириться пришла… - простонал он. – А эта шлюха негативы сперла… комп грохнула… - заскулил он, по щеке блеснула слеза. – Всё кончено… она такое наплела… все этому гниде Ромахе скинула… теперь все мои контракты у него! Все! Все мои неопубликованные работы за свои выдал! Ты знаешь, сколько у меня было? Такая Шикарная выставка была практически готова! Миланский показ мимо! Наша неделя моды – в жопе!! – разрыдался он под конец. Никита растерянно посмотрел на меня. Федька молчал, стоя у стены и не отсвечивая. Да уж, думали, будем морду бить и проводить разъяснительные беседы, а тут… драма всей жизни. - Тём, не переживай, всё наладится… – пробормотал я, глядя ему в глаза. Он моргнул, отворачиваясь к стене. Молодая врач из приехавшей скорой вколола ему успокоительное, проверила повязку, велела отнести его в машину. Мы вслед за скорой проехали в больницу. Никита проследил, чтоб друга устроили со всеми удобствами, переговорил с врачом, договорился о посещениях. - Никит, ты знаешь этого Ромаху? – спросил я у него, когда мы уже шли к машине. - Лично – нет. Но наслышан, – он усмехнулся. – Ничего, ещё придумаем, как раскрасить жизнь Роману свет Викторовичу. - Ты меня держи в курсе, если что, – негромко проговорил Федька. – Я конечно, понимаю, шоу-бизнес и всё такое, но мы тоже не пальцем деланы. - Да, конечно, – кивнул он моему другу. - Никит, ты сможешь помочь Артему? - Не сомневайся, хороший мой. Будет ему ещё Милан. Через неделю Артема выписали. Мы с Никитой каждый день заезжали к нему, Светка, помощница его, дневала там и ночевала. Как она его песочила, когда примчалась вместе с нами на следующий день!!! Любо-дорого послушать! С товарищем Ромахой Федечка самолично провел разъяснительные работы, прихватив в качестве дополнительного аргумента пару ребятишек из боксерского клуба, куда исправно ходил более полугода. Тот отделался легким потрясением и внушением на всю жизнь, что чужое брать ай-ай-ай, как нехорошо. С легкой руки Никиты, точнее, некоторых его знакомых, в прессе появилось несколько скандальных статеек про того же Романа Викторовича. Артему мы ничего не сказали, но он и сам догадался, кому обязан возвращением работ и доброго имени.