Аллес пистонес Часть2. Время чудес

Не успел я оглянуться, как настал апрель. Подумать только, уже почти год, как мы знакомы с Никитой. Почти четыре месяца, как вместе живем. В апреле нас ожидало грандиозное событие: 10 апреля – день рождения Никиты. И не просто день рождения, а юбилей, 30 лет. В прошлом году мы познакомились чуть позже, в середине апреля, и праздник я не застал. В этом году основные празднества, в том числе и официальные, были намечены на пятницу. Но, поскольку сам день рождения приходился на среду, я не собирался ждать до пятницы, чтоб поздравить его. Осталось только решить, что подарить человеку, у которого все есть? Конечно, была одна мыслишка, я еще помню, как он про Красную шапочку заикнулся. Но вдруг он тогда только прикололся? Ну, как говорится, кто не рискует, тот скучно живет. По-любому, Никита этот день рождения запомнит. К предстоящей диверсии я подготовился со всей тщательностью. Думать о том, КАК это будет выглядеть со стороны, я буду потом. Сейчас – действуем. В конце-то концов, я на такое долго решался. Но отступать не намерен. Со Светой я созвонился заранее и обо всем договорился. С ней, кстати, я довольно сильно сдружился, пока Артема в больнице развлекали. Когда я своей идеей подарка для Никиты поделился, она скакала от восторга и обязалась помочь с одеждой и образом. Я заранее прикинул, посмотрел, что не буду выглядеть глупо и вульгарно, Светка - так вообще, вопила, что мне жутко повезло, что такой тощий уродился. «Такой няшка получился, просто класс», - выдала она и заверила в полной и безоговорочной поддержке. На работе официально предупредил, чтоб в среду меня не ждали. В универ я и так не собирался. Брательник названный, если что, меня отмажет. С утречка ненаглядного своего поздравил, в щечку поцеловал, на работу проводил и предупредил, чтоб сильно не задерживался. Катюшу попросил сообщить мне, когда он выедет. Столик в кафе заказал. Все. Теперь самое главное. В десять я вверил свою тушку Светкиным загребущим ручонкам. В час, стоически пережив эпиляцию, маникюр и коррекцию бровей, а также уроки ходьбы на каблуках, был готов. Зашедший Артем, увидев меня в костюме, споткнулся на пороге и полез знакомиться. Я не выдержал и заржал. Но умолк, увидев фанатичный блеск в его глазах. Еще полчаса он меня терзал, запечатлевая мой славный лик для потомства. Своими яйцами горе-фотограф поклялся, что эти фотки никто, кроме нас, не увидит. В три я затаривался в магазине. Проклял все, и дурость свою – в первую очередь, что с утра не купил необходимое и пришлось в таком виде идти по магазинам. Несколько раз ко мне приставали с предложениями познакомиться и погулять. На выходе из магазина я был обеспечен не только провизией, но и пятью телефончиками этих назойливых товарищей. Утешал себя лишь тем, что, коли парня во мне не признали, то Светка, действительно, гений своего дела. В шесть холодные закуски для позднего ужина были готовы. Стол сервирован. Звезда вечера водворена на почетное место (с ней мне пришлось повозиться, но я справился). Забежала Светка, помогла переодеться и привести себя в порядок. Позвонила Катерина, сказала, что шеф отбыл. Я скинул сообщение Никите с адресом кафе, где я его ждать буду. Все, понеслась! Когда я подошел к кафе, машина Никиты уже стояла на парковке. Отлично! В фойе, сдавая куртку в гардероб, не удержался, еще раз оглядел себя в зеркале. Оттуда на меня смотрела немного взъерошенная красавица-блондинка, стройная, с шикарными ногами, только, увы, с грудью не повезло. Но ведь кому-то и нулевой размер нравится. Я даже знаю, кому. Широкая, пышная юбка скрывает все ненужное. Коротковата, конечно, ну, да ладно… Отвернувшись от зеркала, заметил сальный взгляд гардеробщика. Вот же ж! Достали меня уже! Целый день пялятся все, кому не лень! От омерзения передернул плечами. Бр-р-р! Где мой бравый защитник? Сидит. Ждет. На часы поглядывает. А что я? Опоздал-то всего на десять минут. Пробки! И плевать, что всего через парк пройти от дома надо. Шел-то я на каблуках. Решительно прошел через зал и присел на диванчик. - Девушка, вы разве не заметили, что столик занят? – ого, вот это тон! Гольфстрим заморозит на раз! – Не соблаговолите ли поднять свой задик и примостить его куда-нибудь подальше от этого дивана. А сам на меня даже не посмотрел! Ну, ничего, лиха беда начало. - Увы и ах! Не могу. У меня встреча. Любимого жду. Вот тут он и обратил на меня внимание. Охо-хо! Какой калейдоскоп эмоций! Злость, недоумение, узнавание, замешательство, шок. Я встал, подошел ближе, поставил ногу в чудном сапожке на диванчик, так, чтоб он видел дивные завязочки на моих чулках. Мой ненаглядный подавился вздохом. Смотрим глаза в глаза. Никита сглотнул, медленно взгляд вниз опустил, неверяще оглядывая мой невероятный прикид. На чулочках он завис. Потом поднял медленно взгляд наверх, не пропуская ни сантиметра тела. Под этим взглядом моя кожа плавилась и горела. Боже ж ты мой… ТАК он на меня еще ни разу не смотрел… меня только что прилюдно разложили и оттрахали. Никита улыбнулся оскалом голодного людоеда. Я ухмыльнулся, нарочито облизнулся. - Привет, именинник! Как тебе подарочек? - Замечательный подарочек, – прохрипел он, протягивая руку. – Как же ты из дома в таком виде вышел, солнце мое… - Хорошо вышел, столько новых людей встретил! Целая сумка телефончиков. - И со мной поделишься? – пророкотал он, гладя меня по ноге. - Несомненно, любовь моя! – я присел рядышком, достал из сумки бумажки с телефончиками несостоявшихся ухажеров. Ехидненько улыбаясь, помахал ими перед носом Никиты. Он взял меня за руку, поцеловал пальчики, вытащил бумажки и, глядя в глаза, стал рвать на мелкие кусочки. Я был счастлив. – Ревнивец мой! – не удержался, прошептал я, забирая огрызки из его рук и выкидывая в пепельницу. Он приподнял мне голову, придерживая за подбородок, и поцеловал. Так нежно… а в глазах пожар бушует. Ммм… многообещающий взгляд! - Мой, только мой, – шептал он, целуя. - Твой, весь твой, – отвечал я. Так хорошо!!! - Миль, ты просто чудо! – засмеялся мой бог, отстраняясь. - Да, я такой, редкий и ценный зверек. Мы великолепно провели время. Это так здорово - не скрываясь, целоваться и обниматься на людях. И немного обидно. Ведь я всего-навсего надел женские шмотки. Под ними я прежний. Но этого факта достаточно, чтоб на нас не глазели и не тыкали пальцем. Без этого маскарада никто из нас не отважился бы так открыто себя вести. Тем не менее, вечер продолжался. Мы расплатились в кафе и не спеша прогуливались в парке. Мне было непривычно на каблуках, икры уже болели, вдобавок, к вечеру немного подморозило, и я постоянно скользил. Никита смеялся и ловил меня. Я ругал изуверскую обувь. Не представляю уже, как же я до кафе умудрился так резво пробежать, не поскользнувшись и не споткнувшись ни разу. Не иначе, дуракам везет. Вдобавок, я порядком подмерз. И как это барышни, чуть только календарь обозначит весну, щеголяют в мини и тоненьких колготочках? Задница у меня уже заледенела в этой дурацкой юбке. Ничего, надеюсь, меня вскоре согреют… У меня мелькали мыслишки, что неплохо было бы наведаться в клуб в таком виде и оторваться по полной программе, но… Но тогда бы мы слишком устали, и десерта я бы не дождался, ну, или дождался бы, конечно, но не в том объеме, как хочется… Вот этого я никак не мог допустить. Так что, никаких клубов, нас ждет небольшой ужин и скромная развлекательная программа. Я не смог сдержать улыбки, вспоминая, что на вечер приготовил. Честно говоря, я хотел довести его до невменяемого состояния, чтоб он потерял голову, как в тот вечер, когда мы отмечали наш первый юбилей. Никита - потрясающий любовник, внимательный, чуткий, но ни разу после того раза он не позволил себе так сорваться. Хотя я совсем не против небольшой грубости в сексе. - Чему это ты так улыбаешься, хороший мой? Я рассмеялся: - Не скажу, секрет! - Не скажешь? Ну, что ж, будем пытать юных партизан… - Ню-ню. Мы так просто не сдаемся! Никита рассмеялся, обнял и поцеловал. Хорошо так поцеловал! У меня аж ноги разъехались в разные стороны, и мне оставалось только за него цепляться. - Теперь сдаешься? – шепнул мне на ухо. - Не-а, рановато еще. Вот дойдем до дома, посмотрим, кто сдастся первым. - Оо, – протянул он, – понятно… Ну, пошли тогда скорее, тоже на это посмотреть хочу! Целуясь, мы вывалились из лифта, злосчастные ключи устроили акцию протеста и знатно где-то окопались. В поисках предателей он обмацал меня всего, не отрываясь от губ. Особенно долго он искал под злосчастной юбкой. Когда поиски закончились успехом и ключи были добыты, мы, наконец-то, вошли в квартиру. Пытаясь отдышаться, я отошел от него на пару шагов, понимая, что еще немного – застрянем в коридоре, и сюрприз не случится. Никита заметил накрытый столик в зале. - И что это у нас? Я, лукаво улыбаясь, поманил его пальцем и прошел в зал, включил негромкую музыку, развернулся лицом к нему, раскинул руки, покрутился, сделал шаг назад, уперся спиной в шест. Никита замер в дверях, вцепившись рукой в косяк. - Миль… – выдохнул он. – Это что? - Неужто совсем с глазами плохо стало? Не узнаешь моего боевого друга? Разве я мог его одного оставить в обители порока? Можешь теперь приковать меня к нему и начинать пытать… – я облокотился о шест и слегка потерся спиной об него. В следующее мгновение я был прижат к шесту, и Никита, перехватив мои запястья и прижимая их над головой к злосчастной палке, самозабвенно целовал меня. Да! То, что надо!Задыхаясь, он отстранился от меня, прижимая к себе крепче. Руки мои были уже свободны, и я с удовольствием обнял его. - Никит… – шепчу в любимое ушко, – хочу танцевать для тебя. Хочу, чтоб ты сошел с ума… чтоб про все забыл на свете, кроме меня… чтоб любил меня всю ночь… чтоб затрахал до потери сознания… Никита… любимый мой… Я танцевал, плавно двигаясь, не отводя от него глаз, прижимаясь к шесту, как прижимался бы к нему, лаская себя руками, как ласкал бы его. Мой бог сидел в кресле и пожирал меня глазами. Галстук был снят еще в кафе, пиджак потерян в коридоре, рубашка наполовину расстегнута – это я уже дома постарался. Никита, ненаглядный, любимый, не отрывая глаз, расстегнув брюки, неспешно ласкал себя. Мееедленно, пританцовывая в такт музыке, я подошел к нему, присел на пол между его колен, положил голову на бедро. - С днем рождения, любовь моя… - Миль… – прошелестел он, – невозможный мой, я люблю тебя… Ну, что сказать. Удалась моя диверсия. Шест пришелся как нельзя кстати, очень удобно было держаться за него, пока Никитушка сзади воевал с долбаной юбкой. Та держалась до победного и оставила нас только в ванной. После, голенькие и мокренькие, мы наслаждались поздним ужином, дурачась и кормя друг друга с рук. Потом в спальне я его еще раз поздравил, основательно и горячо. «Хороший мой этот день рождения надолго запомнит», - удовлетворенно думал я, засыпая на его груди.