Frozen

      Криденс ненавидит нарушать обещания и ненавидит, когда это делают другие. И раз он обещал Ньюту постараться и достойно выступить, то сделает все для этого возможное. Правда иногда этот юный раздолбай уж слишком серьёзно подходит к своим обещаниям. Так вышло и сейчас.       Парень проводил день и вечер в школе, а ночью тренировался, чтобы ни с кем не пересекаться. Ньютон ужасно переполошился, узнав какого монстра создал. Но ничего не смог сделать, Криденс ведь обещал. Когда этот юноша вообще спал, ответить не мог никто, потому что на уроках он тоже прилежно старался, ему нравилось учиться и посещать дополнительные занятия, так он мог меньше находиться дома, да и хорошее образование помогло бы в будущем как можно скорее сбежать в колледж, на который он опять же таки копил сам, матери не было особого дела до ее сына вообще. Иногда Бэрбоун не понимал, почему она его вообще усыновила, ведь Мэри Лу только устанавливала правила, когда нужно быть дома, что делать, как делать, и не давала задавать никаких вопросов. Выражения вроде "почему?" или "зачем?" вообще считались запрещёнными. Создавалось ощущение, что эта женщина получала какое-то особое удовольствие от полного господства над другими. Криденс давно это понял и научился подбирать под ее настроение даже выражение лица. Но иногда ничего от него не зависело, что-то могло пойти не так на работе, и виноватым сразу становился юноша. Мэри Лу так же удочерила двух девочек, но их она трогала гораздо реже, парень научил их как правильно себя вести в первые месяцы их совместного проживания. К тому же, иногда, она принципиально била только Криденса, кажется, она стала мужененавистницей после развода. Никто из детей не знал, кем был этот человек, который когда-то решился жениться на этой женщине, она уничтожила всё, что могло хоть как-то намекать о его существовании. Такое положение дел было далеко не выгодным для парня, но он был рад, что сёстрам почти не доставалось. Они были самыми родными для него людьми, и юноша чувствовал, что ответственен за них. Даже лёд он не любил так, как их. Может показаться странным, что людей сравнивают с "хобби", но занятие фигурным катанием и вправду было для Криденса очень важным, вряд ли он протянул бы столько, если бы не мог выходить на лёд, хотя бы раз в месяц. Сейчас он проводил на нем все своё свободное время.       До соревнований было всего три месяца, их наметили на период между Рождеством и Новым годом. Времени было совсем мало, а ему нужно было придумать короткую и произвольную программу, а для этого нужны были темы и музыка, и здесь у Бэрбоуна было целое ничего, поэтому пока что он решил начать разучивать четвертные прыжки. Они пока что плохо ему удавались, но за них давали много очков. Конечно, было бы в разы легче, будь рядом с ним опытный тренер, который смог бы направить талант юноши в нужное русло, но его не было. По факту Криденс был полностью самоучкой, не состоял ни в каких спортивных объединениях, да и финансов у него был точно не избыток, так что о тренере оставалось лишь мечтать.

Юноша сидит в темноте под одеялом, рассматривая знакомую фотографию на экране своего телефона. Под ней красуется подпись "Персиваль Грейвз, действующий тренер по хоккею, бывший нападающий. Упоминания: чемпионат мира по одиночному фигурному катанию 1995 года..."

      В принципе, он и собирается учавствовать в этих соревнованиях, чтобы его заметили, но у него плохо получается выступать на публике.       Парень был подвержен частым паническим атакам, так что стресс очень плачевно на нём сказывался.

Заключение психиатра: невроз, вызванный детской психологической травмой, тревожные расстройства.

Вообще ему часто доставалось из-за того, что он "не такой как все". Будь то внешность, психические расстройства или его любовь к искусству, если так можно сказать. Что-то в нем всегда выделялось, и это дико раздражало всех окружающих, и они начинали высмеивать его, потому что не могли признать, что кто-то может отличаться от других, что кто-то действительно может быть особенным, может быть, даже не желая этого. Но лёд позволял забыться и оставить все проблемы позади, лёд позволял Криденсу почувствовать себя живым, и он не терял ни единой возможности.       Юноша, естественно, как и все не был идеальным. И своим любимым видом спорта не владел в совершенстве, он часто падал и получал травмы в связи с этим. Но каждый раз, когда у него что-нибудь не получалось, парень знал, что пробует что-то новое, что идёт вперёд. И это не могло его не радовать, он знал, что ему нужно совершенствовать и куда двигаться дальше.       Сейчас у него никак не выходило сделать четвертной сальхов, который, между прочим, стоил целых 10,5 баллов. Этот прыжок был ему необходим, но Криденс уже порядком выдохся, а колени были жутко избиты, поэтому решено было сделать перерыв. Зал был наполовину окутан тьмой, но парню много света и не нужно было, темнота напротив привлекала его, можно даже сказать, заманивала к себе. Парню казалось, что в ней можно спрятаться, испариться, навсегда исчезнуть и тогда, может быть, на душе станет спокойнее и странное тяжёлое чувство пропадёт из его груди.       Он опустился на трибуну и достал из сумки припасенную бутылку воды, залпом выпив ее почти полностью, и вздохнул. Давно он так себя не загонял, пожалуй, парень даже забыл, что такое сложные тренировки. Всё тело ломило от усталости, и Криденс решил закругляться, не хватало получить ещё одну травму на обычной тренировке. Парень уже переодел обувь и повесил спортивную сумку на плечо, когда услышал чьи-то шаги, где-то в глубине трибун. Взгляд карих глаз начал судорожно метаться из стороны в сторону, пытаясь найти источник звука. Бэрбоуна не на шутку напугала возможность присутствия здесь ещё кого-то кроме него в такой поздний час. Наконец-то им был замечен тёмный силуэт, и он однозначно приближался к юноше. Тот начал, чуть ли не трясясь от страха, пятиться к выходу, но оступился и упал на пол. Он быстро нащупал в боковом кармане сумки складной нож, который носил на случай, если к нему пристанут на улице. Крепко сжав его в руке, парень полоснул ножом по воздуху, когда силуэт был уже совсем близко. Но руку с ножом схватили и сжали так сильно, что Криденс выронил его. Юноша с опаской поднял глаза на человека, нависающего над ним, и увидел знакомые морщины, тёмные глаза и немного поседевшие зачёсанные волосы. Перед ним был мистер Грейвз.

– Не очень то вежливо бросаться с ножом на того, кто некогда спас тебя, – слегка хриплый голос эхом разнесся в голове парня.

      То, что сейчас происходило с Криденсом не поддаётся никакому описанию, его буквально бросило в дрожь, он весь обмяк и пытался закрыть лицо руками, чтобы не было видно яркого румянца и рвущихся из глаз слез. Юноша успешно избегал этого мужчину больше месяца, но каждую ночь его мысли были только о Персивале. И ему было стыдно за то насколько они были развратны и неправильны, и ему было стыдно за то, что он вообще осмелился думать об этом человеке в подобном ключе, и ему было стыдно за то, как он уже два раза сбежал, не поблагодарив. Все эти мысли и эмоции, будто кинжалы пронзали насквозь, заставляя чувствовать ужасную острую боль, где-то внутри. У Криденса началась натуральная истерика, он просто рыдал и бормотал что-то совершенно непонятное. Грейвз никак не ожидал ничего подобного и просто находился в полном исступлении несколько минут, после чего не придумал ничего лучше, как захватить мальчишку в крепкие объятия и начать гладить по голове, зарываясь в тёмные кудри. Всхлипы слегка стихли и тренер почувствовал, как тонкие пальцы сжали ткань его кофты. Парень уткнулся носом в чужое плечо, сам того до конца не осознавая.

– Криденс... – почти что на самое ухо юноши прошептал Грейвз, – Что тебя так испугало, мальчик мой?

– Вы, - выпалил он, совершенно не подумав, – Мне ужасно стыдно перед вами, простите, мистер Грейвз...

– Ничего, всё хорошо, всё хорошо, - Персиваль не переставал поглаживать мягкие волосы парня, стараясь быть настолько нежным, насколько он вообще мог себе это позволить. – Криденс, почему ты проводишь на катке каждую ночь?

      Юноша уже почти успокоился, теплые объятья заставляли забыть обо всем на свете. Криденс поднял осторожный взгляд на мужчину и вздохнул.

– Я обещал близкому другу выступить на городских соревнованиях, чтобы найти себе тренера, но дело в том, что без этого самого тренера мне не светит даже последнее место… – последние слова он уже пробубнил, уткнувшись носом в чужую грудь, вдыхая как можно глубже запах этого человека, запоминая его. – Погодите! Откуда вы знаете, что я тренируюсь по ночам? Да и что вы вообще здесь делаете?

– Слишком много вопросов, – голос Грейвза стал более холодным и серьезным, далее он говорил гораздо сдержаннее. – Я буду тренировать тебя, пока ты не найдешь себе тренера.

– Но, сэр!..

– Никаких «но». И никаких больше тренировок посреди ночи, это не продуктивно, – мужчина отстранился от парня и внимательно посмотрел в его большие, все еще красные и опухшие, глаза. – Как кто-то столь способный может так попусту тратить свой талант?

      От этих слов юношу даже передернуло, ему никогда до этого не приходилось слышать похвалу в свой адрес, пусть даже и в такой форме. Он виновато улыбнулся и пожал плечами.

– Спасибо.