Frozen

      Грейвз не любит оставлять что-либо на потом, на "попозже". Поэтому тренировки с Криденсом начинаются сразу же, как находится такая возможность. А находится она на уроке физкультуры, на который его вновь затаскивает Персиваль, но в этот раз парень занимается отдельно и больше гимнастикой, чем общей физической подготовкой, в принципе, это было не так уж и плохо, Бэрбоун был действительно хорош в этом, и снова спасибо балету.       Он с опаской смотрит, на усмешки однокурсников, тех самых, что недавно избивали его на заднем дворе школы. Задир забавляет женственность юноши, но так же ужасно бесит то, что он заставляет ощущать их какие-то "неправильные" чувства. Его внешность была далеко не обычной для парня: тонкие бледные руки, неширокие плечи, длинная шея, аккуратное вытянутое лицо, четко выраженные скулы, большие тёмные глаза, обрамлённые густыми пушистыми ресницами и слишком длинные для парня волнистые волосы, которые так и лезли ему в рот и глаза. Все портило лишь то, что он постоянно сутулился и вжимал голову в плечи, желая остаться незамеченным. Как раз эта "необычность" молодого человека сыграла с ним злую шутку, разрушив какую-либо уверенность в себе, у этого и так запуганного мальчишки.       Персиваль заметил эту "перепалку взглядами" и подошёл к Криденсу.

– Это они? – спросил он, чуть ли не рыча, пытаясь скрыть взявшуюся из неоткуда животную агрессию.

      Бэрбоун лишь поджал губы и опустил голову, но тренеру этого было достаточно. Прозвенел спасительный звонок, и парень сбежал из спортивного зала со скоростью света. Персиваль, не успев ничего сделать, вздохнул и закатил глаза. Пугливость этого ребёнка, коим для него являлся Криденс, иногда дико раздражала. Он устало потёр переносицу, готовясь к тому, что надо будет сдерживать себя по полной, и попросил задержаться нескольких не очень то приятных личностей, как назло этими поганцами оказались игроки хоккейной команды, и Грейвзу нельзя было доводить это дело до директора, как бы ему этого не хотелось. Поэтому пришлось вправлять им мозги самостоятельно, наорав и припугнув исключением из состава команды, а может быть даже и школы.

– Исключение из школы в выпускном классе вряд ли поможет вашей спортивной карьере, да и никакой другой клуб вас по просту не примет, так что не думайте, что можете творить все что вздумается, если хотите, чтобы я вас тренировал – таким угрожающе спокойным и мрачным подопечные видели его впервые. – Мы друг друга поняли?

      Задиры активно закивали головами, а после сбежали чуть ли не быстрее, чем это до этого сделал Криденс.       Персиваль даже сам себе не мог объяснить, что двигало им в данный момент, пытаясь оправдаться перед самим собой, что покалеченные ученики явно не пойдут на пользу ни его карьере тренера, ни школе, ни самим членам хоккейной команды.

***

      В своё время он был далеко не плохим фигуристом, однажды ему практически удалось попасть в финал Гранд При по одиночному фигурному катанию. Но тогда же Грейвз и ушёл из спорта на пару долгих лет, а после вернулся в него, уже в качестве хоккеиста. Никто до сих пор не знает, что же стало истинной причиной его ухода, но тем не менее благодаря этому в итоге сейчас он довольно таки престижный тренер в не менее престижном учебном заведении.       Но кто же знал, что вновь встать на лёд будет довольно сложно. На первой их тренировке на катке скорее Криденс учил Персиваля, чем наоборот. Но мастерство быстро взяло своё, и он, будто на автомате, начал выполнять далеко не самые лёгкие элементы. Грейвз был из тех тренеров, что для более высокого результата, надо наглядно показывать то, чего ты требуешь от подопечного. В хоккее подобное не совсем работало, но вот в фигурном катании такой метод обучения был в самый раз. Поэтому перед началом серьёзных тренировок, Грейвз решил и сам вернуться в форму, дабы подавать должный пример.       Криденс был безмерно счастлив, что сейчас они просто катались вместе. И не было ни требований, ни какой-то системы тренировок. Он понимал, что это не продуктивно, к тому же ему казалось, что он не заслуживает подобного. Но тем не менее Бэрбоун не отказывался повеселиться, провести время, просто получая удовольствие.       Парень стоял, опираясь на бортик и наблюдая за тем, как мужчина набирает скорость для очередного прыжка. Не удивительно, что он быстро наверстывал упущенное, Персиваль был в отличной физической форме. Чёрная футболка, которая сейчас была на тренере, слегка облегала крепкие руки и грудь, заставляя Криденса засматриваться на рельефы его тела ещё сильнее. Как же неправильно он сейчас себя чувствовал, но совершено ничего не мог с собой поделать. Ведь не каждый день можно увидеть запыхавшегося мистера Грейвза, чьи волосы были не как обычно прилизаны, а слегка растрёпаны. Парень закусил губу, а его щеки покрылись алым румянцем. Сейчас он думал точно не о фигурном катании, и это было проблемой. Нужно было срочно сосредоточиться на чем-то другом, чтобы не выставить себя полным идиотом в который раз. Ведь парень даже и мечтать не мог, чтобы Персиваль заинтересовался им хотя бы как человеком, не то что любовником.

"Не все вокруг геи, Криденс, успокойся уже!" парень пытается прекратить эти постоянные совершенно неправильные мысли. И с великим трудом у него кое-как это выходит.

– Криденс, чего ты там стоишь? Кто из нас вообще-то должен тренироваться?

– Но, сэр, у нас нет набросков даже короткой программы...

– Есть, – тренер подъехал ближе и заставил парня поднять глаза на себя, взяв его за подбородок. – Смотри внимательно.

      Изначально юноша даже слегка боялся оторвать взгляд от силуэта мужчины, но как только Грейвз начал откатывать программу, на лице Бэрбоуна появилась лёгкая усмешка и, сложив руки вокруг рта, как рупор, он крикнул:

– Знаете, это уже как 19 лет не актуально!

      Персиваль резко остановился.

– Только не говори, что ты смотр...

– Естественно я смотрел!

      После этих слов на лице мужчины появилась широкая улыбка, а потом он и вовсе рассмеялся, изредка утирая выступившие слезы с ресниц. Сперва Криденс опешил. Он никогда прежде не видел мистера Грейвза таким... открытым? Да, тренер всегда был крайне сдержанным, было ощущение, что он выстраивал вокруг себя непробиваемую стену. Но сейчас её не было. Не было ничего, что могло бы скрывать его искренность. И парень был поражён этим, настолько, что просто стоял с открытым ртом и не мог отвести взгляда с Персиваля. Мужчина это тут же заметил. Он провёл рукой по волосам и наконец перестал хохотать.

– Думал, я не умею смеяться? – его лицо всё ещё украшала добрая улыбка, которая, по мнению Криденса, ужасно ему шла.

– Если, честно, сэр, то да, – тут уже сам юноша не выдержал и залился смехом.

      Когда в последний раз у него вообще был повод так от души посмеяться? Достаточно давно, чтобы он уже и не помнил. Но сейчас это было неважно, Криденсу в кое-то веки было действительно хорошо. Не было этой тяжести на груди, из-за которой сложно было вздохнуть, казалось, будто все проблемы в миг улетучились.       Но это только казалось.       Из этой идиллии парня вывел звон телефона. Он как можно быстрее взял трубку, после чего тут же помрачнел. Несколько минут юноша без остановки соглашался со всем и кивал, будто тот, с кем он вёл разговор, мог его видеть. После окончания разговора Криденс одной рукой зарылся себе в волосы, а другой прикрыл рот, чтобы не было слышно его всхлипов. Вид Бэрбоуна в этот момент заставил мурашки пробежаться по коже мужчины. Он быстро сократил расстояние между ними и схватил юношу за плечи.

– Криденс, что случилось?

– Модести, она... она в больнице! Она чуть ее не убила! Эта женщина совсем сошла с ума! - парень срывается на крик, а после в исступлении начинает рыдать, рвано дыша, закрывая руками лицо.

      Грейвз хватает его в объятия, пытаясь успокоить.       Второй раз в жизни он совершенно не знает, что делать и как себя вести, а всё из-за бедного мальчишки, чьё имя Криденс Бэрбоун и чья жизнь сейчас полностью в его руках.