История одинокого человека

Перед глазами тёмноволосого показался шикарный и богатый дом. Высокие ворота, которые не пропускают кого попало; могучие и высокие деревья придают лишь неимоверную красоту. За воротами была аккуратно выложенная плитка, которая вела к огромному зданию. Чонгук собрался с духом и было хотел нажать на звонок, как вдруг выбежала из неоткуда овчарка, начиная лаять на незваного гостя. Гук вздрогнул, а потом улыбнулся и присел на корточки, протягивая руку к псу. — Не волнуйся, я не собираюсь обижать твоих хозяев, — проводя рукой по голове собаки, объяснял парень. — Наоборот хочу помочь. Овчарка будто увидела всю боль в глазах Чонгука и начиная тереться об руку Чона, стала скулить. Наверно, это единственный психолог, который мог разделить с этим парнем боль, которая накопилась за пару часов. Нельзя сказать, что директор не придал ему сил, но и нельзя сказать, что от его слов стало намного легче. Тяжело слышать, что тот, кого ты любишь сейчас на грани жизни и смерти, а ты просто расхаживаешь по улицам, не испытывая никакой боли. — Рекс, твою мать, прекрати скулить! — прервал чей-то мужской голос, который послышался так неожиданно, как и сам мужчина. Перед глазами парня встал отец Джейн, на котором практически не было лица. Серьёзность всё также была, зато в глазах был виден ответ, который он так старательно пытался скрыть. — А ты кто такой, мелкий? — закуривал сигару мужчина, всматриваясь в лицо юноши, внимательно изучивая его. — Чон Чонгук — одноклассник Джейн, — ответил Чон, оставляя овчарку в покое и провожая её взглядом. — Одноклассник значит.. — делая ещё пару втяжек и выпуская клубы дыма, раздумывал тот. — Хо, открой ворота и покорми собаку. Этот юноша же не сгодился нашему мальчику за обед, больно везучий, — докуривая сигару, говорил обрывисто господин Ким. После того, как бычок упал на землю, он последовал в дом, а Чонгук, дождавшись открытия ворот, последовал за ним, прокручивая в мыслях предстоящий разговор. — Чонгук, — все ещё не оборачиваясь к парню, сказал тот, внимательно осматривая пол, не имея сил поднять взгляд полный боли. — Да? — Чон резко остановился напротив фотографии, выпучив глаза. — Ты... — начал мужчина, а потом перестав слышать шаги, развернулся и заметил шок парня. — Тут маленькая Джейн со своей мамой. Ещё счастливая... — через минуту добавил господин Ким, усаживаясь в кресло и хватая бутылку с коньяком. Дойти до его личного кабинета они не смогли, зато дошли до гостиной. Тоже неплохой вариант. — Счастливая? Разве сейчас она несчастная? Море денег, известный отец, красавица и сама популярность школы, что ещё нужно? — скорее от обиды начал перечислять парень, закусывая губу и всматриваясь в снимок. — Мамы и любви, Чон. А ещё справедливости и настоящих, искренних чувств, — делая глоток коньяка, пробормотал мужчина. — У неё есть лучшая подруга Мэй и па... — Лучшая подруга? — перебил Гука мужчина. — Парень? Где этот выблюдок, которого любит Джейн?! — делая ещё больше глоток, более громче спрашивал мужчина. Именно эти слова Чонгуку прошлись ножом по сердцу, заставляя сжать кулаки. — Какой номер больницы? — потеряв все принципы, спрашивал нужную информацию тёмноволосый, всё ещё стоя спиной. — Волжская улица, квартал пятый, больница тридцать четыре, третий этаж, палата шестая, — опуская на пол пустую бутылку и зарываясь рукой в густые волосы, нервно смеётся. — Ты понимаешь, почему я с тобой поговорил, не стыдясь показать своё настоящее состояние? — Потому что вам больно за Вашу единственную дочь? — наконец развернувшись, Чонгук посмотрел на мужчину, будто пытаясь там найти ещё что-то, кроме боли и разочарования. — Я потерял жену, я не хочу потерять ещё и дочь. Ты — единственный, кто пришёл из всех её "настоящих" друзей. Помоги ей,— скорее, это была просьба, а не приказ богача. Гук шмыгнул носом, а потом грустно улыбнулся. — Я спасу Вашу дочь, верьте мне, — бросил напоследок парень, а господин Ким направился в свой кабинет, дела не ждут. Чон вышел из дома, шагая к нужному адресу. — Что было бы, если бы я не солгал твоему отцу, что ты всё ещё страдаешь и оплакиваешь подушку, тоскуя по матери? Дура ты, Ким Джейн.. Такая дура...

***

— Поймите Вы, нельзя к ней сейчас! Критическое состояние! — пыталась объяснить медсестра Гуку, закрывая рукой проход к двери. — А вы меня поймите, у меня там девушка лежит! — все ещё не отступал парень. С одной стороны было бесполезно тут сидеть и просто надеяться, что медсестра смилуется и пропустит его, а с другой имело смысл. Всего лишь в нескольких шагах была девушка, которая дарила наслаждение вперемешку с адской болью. — Вы.. — вздохнула девушка, поправляя белоснежный халат, — идите домой, прошу вас. Через дня два придёте и всё.. — Я, кажется, сказал, что мне нужно сейчас, — голос стал грубее, а у бедняжки аж сердце в пятки ушло. — Уйди с дороги, — скомандовал Гук и прошёл мимо ошарашенной девушки, которая спохватилась лишь тогда, когда дверь в палату Джейн закрылась с другой стороны. — Мне бы такого парня.. — со вздохом завидовала та, а потом ударила себя по лицу, как вспомнила, что ей придётся получить за эту оплошность. Ну, что не сделаешь ради счастья одной из пострадавших. Даже и согласен получить по собственной шапке. Пока медсестра снова вникала в суть бумаг, Чонгук зашёл в палату, внимательно рассматривая её. Вновь белоснежные тона и режущий уши звук, а если точнее, то звук кардиограммы сердца девушки. Показатели были в норме, но парень все равно дернулся, переживая за Ким. — Дурочка, как же ты так умудрилась.. — кое-как выговорив, Чон присаживается на стул, который стоял рядом и аккуратно касается бледной руки, всматриваясь в лицо. Огромные синяки под глазами и бледная кожа с парочками царапинами. Тело было в целости и сохранности, если бы не пара ушибов с ссадинами. Выглядела девушка, словно труп, который усердно пытаются вытащить с того света. — Я обещал, что скоро буду и вот я тут, перед тобой. Надеюсь, ты меня слышишь.. Джейн, очнись. Ты нужна всем. Своему парню, своей подруги, своему отцу и.. — запнувшись, Чонгук сглотнул. — И мне, — проводя рукой по волосам, тот закусил губу. Может чувство и брало над ним верх, и так неожиданно, как бы он этого не хотел, но до сих пор он был не уверен в себе. О каких взаимных чувствах может идти речь, если они толком и не общались? Наверное, парень бы и дальше раздумывал об этом, если бы не какое-то мычание и резкое движение рукой, что заставило отдернуть свою. — Ммм, как болит лицо.. — стонала Ким, поворачивая голову в сторону Чонгука и медленно открывая глаза. Джейн открыла глаза и уверенно смотрела вперёд, словно видит, кто перед ней сидит, но не может сказать и слова. Глаза были голубые и вообще такие, как и прежде, но взгляда прежнего в нём не было. Вновь осознав, что она ничего не видит, Джейн начала еле слышно всхлипывать, вытирая с глаз набежавшие слёзы. — Я опять.. Я опять ничерта не вижу! — ударила маленьким кулачком девушка по кровати. — Да почему? Почему, чёрт возьми, это случилось именно со мной? Я ведь была так близка к своей мечте.. Но.. Но я потеряла всё.. Абсолютно.. — всхлипы продолжались минуты три, пока Чонгук сидел и молча наблюдал. Уже второй раз он видит её со слезами на глазах, а сердце кровью обливается. Сразу в голове всплыли фразы отца про то, что она несчастна. Что нужна любовь, ласка, поддержка. Неужели все эти годы она молчала, терпела и оплакивала подушку, мило улыбаясь всем днём? Раньше он не мог ничего сделать, но теперь её будущее в его руках, как ни крути. Сейчас рядом с ней не Юнги, а он должен был быть самый первый. Не Мэй, а она должна была бежать вместе с Юнги. И даже не её поклонницы, но они хотя бы будут переживать по-настоящему. Уже радует. — Ким Джейн? — для начала поинтересовался Чонгук, усаживаясь удобнее и готовясь морально к тяжелому разговору. И, между прочем, первому. Девушка вздрогнула, а после вытерла слёзы, натягивая улыбку. — Да, она самая, а что такое? Вы из полиции? Допрос вести пришли? Если так, то уходите, я ничего не помню и ничего не знаю, — без всяких эмоций сказала Джейн, поворачиваясь на другой бог и закусывая губу чуть ли не до крови. После такого поворота событий Гук вначале засомневался и уже хотел уйти, но потом помотал головой, отгоняя странные мысли и подвинулся к кровати чуть ближе. — К счастью или к несчастью нет, я не из полиции, — вдохнув в грудь больше воздуха, Чонгук продолжил. — Я ваш лечащий врач, правда психолог, но это не играет особую роль. — Ну да, только психолога мне ещё не хватало.. — протянула Ким, стараясь быть как можно серьёзней. Слёзы всё также предательски скатывались по щекам, а ком подступали к горлу. Разве возможно сейчас сдержать свои чувства и показаться хладнокровной стервой, которую только и знают все вокруг? Наверно, это чертовски сложно, но девушка решила строго держать свои чувства под замком. — Ах, всхлипывает.. — еле слышно сказал парень, а потом осторожно коснулся плеча Джейн. — Не беспокойся, я не собираюсь тебе втирать всякую чушь, просто буду поддерживать твоё состояние, чтоб ты не впала в тяжелую депрессию, — мягким голосом сказал Чонгук, более увереннее сжимая плечо голубоглазой. Ким дёрнула плечом, пытаясь скинуть руку незнакомца, но та слишком хорошо держалась, явно не желая уступать женскому полу. Именно по этой причине девушке пришлось вновь повернутся, сузив глаза. — Чего вам нужно? Уходите.. — та хотела еще что-то возразить, но в палату ворвался врач, начиная взглядом сверлить юношу. Сзади стояла та самая медсестра, теребя пальцами края халата и взглядом извиняясь. Было жутко неловко за эту всю ситуацию, хотя девушка и пыталась оставить парня. — Вы зашли не вовремя, немедленно покиньте палату, нельзя к ней сейчас, — раздражительным тоном говорил мужчина, всё ещё сверля в юноше дырку. Казалось, будто вот-вот из ушей повалит пар, а лицо зальётся алым цветом. Чонгук хмыкнул и наконец отпустив плечо Джейн, медленными шагами поплелся к двери, бросая легкое извинение и изредка поглядывая на маленький комочек, а если точнее, то Джейн, которая от безвыходности легла в позу эмбриона. Как жаль, что на большее он не способен; остаётся лишь покидать палату. Только дверь закрылась с той стороны, Гук запустил руки в густые волосы и упираясь спиной об стенку, медленно скатился. — Ну почему мне ножом по сердцу видеть то, как ты плачешь, пытаясь быть хладнокровной? Какая же ты дура, Ким.. Дура, а не стерва, — короткий монолог прошёл как можно тише, не привлекая внимание других. Губы горели от покусываний, а в голове было тысячи мыслей, которые спутались между собой, словно огромная паутина. Интересно, когда же она распутается?

***

Вроде и дом родной, и наконец покой, а на душе волки воют. Даже снимки с редкими и дорогими воспоминаниями не радуют. Просто хочется лежать и тупо смотреть в одну точку, чем и занимался парень. Чёрные пряди волос спадали Чонгуку на лоб, а самого юношу будто лимоном накормили. Кислая мина. Хотя, чему удивляться, сегодня он собственными глазами увидел, на сколько больно и тошно ей сейчас, испытывая те же чувства. Кто бы хотел увидеть любимого человека в подобном состоянии? Наверное, никто. А те, кого не обошла эта участь, наверника сильные люди. — Чонгук, сына, ужин остывает, может пойдешь все-таки поешь? — резко послышался голос матери, что заставил выдать хоть одну эмоцию на лице — печальную улыбку. — Я не хочу, мам, можешь даже не пытаться заставить меня что-то поесть, — сказал, как отрезал парень, наконец вставая с пола и подходя ближе к окну. Женщина лишь обреченно вздохнула и качнув головой, покинула Чона, вновь оставляя один на один со своей проблемой. За окном стоял глубокий вечер, на часах стрелка доходила до десяти вечера, а фонари ярко освещали улицы прохожим. Что может быть лучше? Именно по этой причине Гук схватил все самое необходимое и выпрыгнул через окно, покидая стены родного дома. Ох и отхватит потом Чонгук, но сейчас это единственное, что его мало интересовало.