Когда поздно сжигать мосты

Ноябрь 1973. Мария преподнесла к губам деревянную ложку, пробуя только что приготовленный ей суп-пюре из креветок. Очередная жалкая попытка, на вкус – полная дрянь. В школе на уроках домоводства она чуть не довела свою учительницу до инфаркта тем, что чуть не сожгла кабинет, проверив горячность сковородки, капнув на нее молоком. На секунду огонь взмыл до самого потолка, слегка опалив ей челку. Уже тогда она поняла, что хорошей домохозяйкой ей не стать и всю жизнь мечтала об успешной карьере. Впрочем, ей и это не слишком-то удалось – секретарша навсегда останется секретаршей, выше начальника не прыгнешь… пусть он даже твой муж. - Мааам, - послышался из-за стола мальчишеский голос,- готово? Коллинс улыбнулась – в три года Тони, их с Говардом сын, лопотал так, что обзавидоваться мог любой школьник. Как и предсказал когда-то его отец – мальчика, словно магнитом, тянуло к технике. Она даже не удивлялась, когда Джарвис – дворецкий Старков информировал ее о разобранных ребенком часах, батарейках, телефонах и тому подобных устройствах. Острый на язык англичанин также подметил, как точно Тони подошли его инициалы Э.Э.С. – единая энергетическая система, видимо, Говард заранее это придумал… - Эх, Тони, не обижайся, но не получится нам отведать пюрешки…. Может, закажем пиццу? - Пицца! – тут же воспарял мальчик, в нетерпении болтая ногами. Когда огромная «Маргарита» была съедена до последнего кусочка, Мария принялась мыть посуду, а Тони, принёсши из своей комнаты небольшой альбомчик для рисования, начал что-то тщательно вырисовывать, от старания даже немного высовывая язык. - Милый, все, нам нужно…. О, ты рисуешь? Можно? – девушка подошла к сыну, вытирая руки кухонным полотенцем. Мальчик, задумавшись на секунду, утвердительно кивнул и протянул ей свои бесценные творения. Коллинс ожидала увидеть там какие-нибудь типичные детские каракули с надписями «Мама, папа, я», но реальность оказалась много иной. Перед взглядом женщины предстали выведенные неумелой детской рукой чертежи: часов с многочисленными шестеренками, телефона, телевизора, даже стиральной машины…. - Тони! Это же…. Боже, а ты говорил, что рисовать не умеешь, - восхитилась Коллинс, все также рассматривая рисунки. – Ты это сам сделал? - Джа немного помог…ну, с аккумуляторами…, - немного смутился мальчик, отчаянно краснея. - Ты не показывал это отцу? – поинтересовалась девушка, возвращая Тони альбом. - Нет, - вдруг рассердилась мальчик, скрещивая руки на груди, - ему все равно, чем я занимаюсь… - Вовсе нет! У него просто много работы и… - У тебя тоже много работы! Но ты….ты вот всегда готовишь мне, - он кивнул подбородком в сторону кастрюли, - а он на меня даже внимания не обращает Мария рассмеялась и, погладив сына по голове, заявила: - Тони, готовка не есть проявление любви, запомни это. - А что тогда проявление? – в темно-карих глазах мальчика загорелись искорки любопытства. - Эмм, ну, когда человек усердствует, чтобы другому было хорошо жить…. Когда кто-то заботится о ком-то…. Это сложно объяснить, малыш. В любом случае, обязательно покажи рисунки отцу – он очень обрадуется, я уверена. А теперь, иди, одевайся – нам через час нужно быть в аэропорту. После этого разговора Тони Старк не раз задумывался – если он ни о ком не заботится и не работает ради кого-то – означает, что он никого не любит? Март 1974 Огромный зал Нью-Йоркской публичной библиотеки практически пустовал. Было уже почти восемь вечера, и библиотека вот-вот должна было закрыться. За одним из длинных столов, освещенных настольными лампами, сидела молодая девушка. Затянув коротко подстриженные каштановые волосы в высокий хвостик, она внимательно изучала лежащие перед ней книги. Эти экземпляры уносить с собой не разрешалось, поэтому приходилось сидеть здесь по максимуму. - Девушка, если вы не покинете здание через десять минут – я вызову полицию, - послышался со спины голос библиотекаря. - Джек, подожди еще полчасика! Пожалуйста! – взмолилась девушка, не отрываясь от текста. - Лили, сегодня пятница. И я не намерен проводить этот вечер в библиотеке. Девушка улыбнулась и внимательно осмотрела брата, оценивая новую рубашку и галстук. Джек никогда не носил костюмы. Всю свою жизнь он предпочитал классическим брюкам джинсы, считавшиеся в те годы хипповской одеждой. - У тебя свидание? - Да, - сразу просиял молодой человек, - она умна, чертовски красива, к тому же у нее шикарные ноги… - Хочется верить, - усмехнулась девушка, - ладно, уже ухожу. Она отодвинулась от стола, сладко зевнула, потягиваясь, и вдруг ойкнула от боли, сгибаясь пополам. - Эй, ты чего? – всполошился парень, приближаясь. - Сердце что-то защемило…, - пожаловалась до смерти бледная Лили, морщась, - пора мне завязывать с кофе… - Сейчас прошло? Может врача? - Нет, уже отпустило. Не переживай, у меня так уже бывало, но все в порядке. - Лили, - тяжело вздохнул Джек, - завтра же иди в больницу. - Ты серьезно? – поинтересовалась девушка, удивленно приподнимая брови. - Серьезно. Ведь отец… - Давай не будем об этом, ладно? – нахмурилась Лили, отворачиваясь. – Я обязательно запишусь на прием в ближайшие дни. - Обещаешь? - Да, - она улыбнулась, глядя на его встревоженное выражение лица. Джек осуждающе покачал головой. - Пойдем, отвезу тебя домой… - А твое свидание? - Отменю, - тяжело вздохнул парень, - а то знаешь, не горю желанием тратить время походом на твои похороны. Лили состроила гримасу и захлопала в ладоши: - Премия «Лучшая шутка года» автоматически присуждается Джеку де Форсу. Остальные участники, включая Джорджа Карлина*, нервно курят, находясь в глубокой депрессии. - Я так вижу – тебе явно лучше, - заявил парень, улыбаясь уголком губ. Спустя несколько минут пара вышла из здания библиотеки. Джек распахнул перед девушкой дверку машины, но Лили отрицательно покачала головой, категорически заявляя: - Езжай к своей девушке, Джек. Я чувствую себя прекрасно. Парень заколебался, не зная, что делать. - Слушай, я уже говорила – у меня это не в первый раз. Я нормально дойду до дома. А это твой, возможно, последний шанс, - девушка невинно улыбнулась. - Типун тебе на язык, - пригрозил ей Джек, но видя здоровый румянец на ее щеках, повиновался, сел в машину и уехал, на прощанье подмигнув ей фарами. Девушка проводила машину погрустневшими глазами и перевела взгляд на темное, усыпанное звездами небо, втянула холодный вечерний воздух... И мысленно подвела итог прожитых ею двадцати лет. Она родилась в Пенсильвании в небольшом городке Норристауне. Ее семья славилась тем, что их далекие предки – французские колонисты де Форсы – одни из первых покинули родную Францию, чтобы начать осваивать Новый Свет. В детстве она ужасно краснела за своего отца, который при первом же знакомстве с человеком начинал пересказывать ему все их семейное древо. Впрочем, ему было все равно, что о нем подумают. После смерти своей жены ему все было до лампочки. Лили выросла самостоятельным, ответственным человеком, но не из-за особого воспитания, а от безысходности. Кто-то должен был заботиться о ее отце… Видимо, страсть к новому и неизведанному все же передалась ей от ее предков-путешественников – она стала лингвистом. Но изучала она не модные в то время итальянский или немецкий, а малоизученные, редкие языки – турецкий, польский, хинди, иврит, дари, урду, даже русский. Самое обидное, что она не успела похвастаться окончанием лингвистического университета с отличием своему отцу – он умер без мучений в собственной постели от врожденного порока сердца. Теперь двадцатидвухлетняя девушка осталась одна с отличным образованием, но абсолютным отсутствием денег. Лили тяжело вздохнула и выпустила волосы из тугого хвостика, чувствуя, как они неприятно стали покалывать щеки. Крути ни крути, а положение хуже некуда: денег нет, работы нет, влиятельных родственников нет, а теперь еще и здоровье пошатывается. Хотя она не особо этому удивилась – беда, как известно, не приходит одна. - Ладно, Лили, не дрейфь. Завтра сходишь к доктору, а потом посмотрим, - обратилась неизвестно к кому девушка и поспешила в сторону метро. *** Посередине комнаты, на полу, сложив ноги по-турецки, сидел маленький черноволосый мальчик. Брови нахмурены, взгляд сфокусирован, а глаза метают искры. Он, проглотив за пару месяцев горы книжек по инженерии, пытался собрать свою первую монтажную плату. Это в четыре-то года! Обычные дети, привлекая внимание, кричат, плачут, плохо себя ведут – Тони, обладающий гениальным интеллектом, избрал иной путь. Джарвис помогал ему только по мелочам – приносил необходимые схемы, книги, инструменты. В надежде поразить своего отца Тони мог стать невероятно трудоспособным, таким, что к вечеру приехавшие с работы Говард и Мария обнаружили своего сына спящим, свернувшимся в клубочек на полу. А возле него лежала только что смонтированная монтажная плата. *** Дым, стелившийся вокруг, не дававший ни дышать, ни разглядеть хоть что-нибудь. Взрывы, гремевшие неподалеку, людские крики… Уильям тщетно пытался пробраться сквозь этот кошмар, шагая вперед и вперед. Вдали показалась тонкая женская фигурка… - Линда! – обрадовался Поттс, но тут же замер. Эта была не та Линда, которую он знал – девушка, приближавшаяся к нему, была вся искалечена, кровь струилась из ее ран, под глазами огромные синяки… Боже, в руках она несла свою оторванную косу… - Уилл, где ты был? Почему ты не спас нас? – говорила она тихо, но все звуки заглушались этим зловещим шепотом. - Боже мой, нет,… Я не хотел…- мужчина попятился назад. - Я тоже не хотела… умирать! – девушка вдруг оказалась возле него, крепко вцепившись пальцами в его плечо. - Док! – прокричала она не своим голосом, а Уильям, судорожно хватая воздух, пытался оттолкнуть ее от себя… - Док! Черт вас возьми! – Уильям проснулся. Он сидел за столом в собственном врачебном кабинете, около него с взволнованным видом стояла молодая девушка и тормошила его за плечо. Коротко подстриженные волосы, аккуратный, чуть вздернутый носик… - Вы… - промямлил он, постепенно возвращаясь в реальность. - Ваш пациент… - А я… - Заснули на рабочем месте. - Ох, простите. Вы… - он порылся в записях – Лили Дэфорс? – он поставил ударение на первый слог. - Де Форс, - поправила его девушка, снисходительно улыбаясь. - Извините, - снова попросил прощения Поттс, встал с кресла и подошел к раковине, стоявшей в углу кабинета. Холодная вода всегда приводила его в чувства после очередного кошмара, преследующего его уже несколько лет. Война закончилась, но еще не отпустила его. И он сомневался, что когда-нибудь сможет избавиться от угрызений совести. Поттс недовольно потер колючую щетину – он был слишком небрежен в плане бритья, тем более для врача. Но рыжие колючие волоски отрастали на его лице с ужасающей скоростью, и он не успевал за ними следить. Всматриваясь в зеркало, он столкнулся с изучающим взглядом девушки. Странно, что он сразу не обратил внимания на ее глаза. А они были очень красивые, миндалевидные, темно-зеленого цвета.… Как-то их в народе называют…. Забыл. - Итак, зачем пожаловали? – будничным тоном поинтересовался Уилл, вытерев лицо белоснежным полотенцем. В ответ Лили, молча, протянула ему несколько бумажек, исписанных неразборчивым врачебным почерком. Чем больше Поттс читал, тем больше он хмурился и становился мрачнее. - Так… раздевайтесь, - произнес он и перевел взгляд на девушку, в момент покрасневшую, как помидор. Врач закашлялся: - Я...смотреть не буду. Нет, в смысле буду, но... – он замолчал и жестом указал на ширму, - не стесняйтесь. Уильям поймал себя на том, что улыбается на весь рот, наблюдая, как на перегородку перекинулись сначала пиджак, а потом светло-голубая блузка. Но когда Лили вышла из-за ширмы, она увидела, как Уилл старательно буравит глазами стену. Вид полуобнаженной девушки, сидящей прямо перед ним, заставлял Уильяма дышать чаще. Но работа есть работа, сейчас нужно сконцентрироваться на биении ее сердца… Лили, с каждой секундой краснея все больше, молча, уставилась на его рабочий стол. Е глаза наткнулись на статейку в одном из журналов: «Четырехлетний мальчик собрал монтажную плату…Тони Старк...» - Ух, ты! - воскликнула она. - М? – переспросил мужчина, выдергивая стетоскоп из ушей. - А, нет, ничего особенного. То есть, нет, особенное… Статья… - она покраснела еще больше. Уилл усмехнулся и отошел к столу: - Можете одеваться. Слава Богу, все не так плохо, как я предполагал… Далее Лили выслушивала из-за перегородки непонятный набор врачебных терминов, не впервые жалея, что не учила Латынь. - Значит, пациент скорее жив, чем мертв? – улыбнулась она, снова показываясь ему на глаза. Уильям открыл было рот, чтобы сказать что-то колкое и смешное, но, так ничего и не произнеся, стал молча разглядывать девушку. Он вдруг вспомнил, как называются такие глаза… - Эм, мисс, - она прочистил горло и продолжил, - Лили, вы… должны прийти сюда завтра… Мне нужно будет прописать.… То есть не прописать, а осмотреть. Нет, я хочу сказать, что… - Поттс тщетно пытался сформулировать свои мысли, чувствуя, что краснеет, как последний мальчишка. …болотные. Слово не слишком красивое, но точно передает его смысл… Де Форс внимательно посмотрела в его глаза, задумчиво прищурившись, а потом, рассмеявшись, заявила: - Зайдите за мной завтра в семь; адрес найдете в картотеке. … они, словно мутные воды, затягивали куда-то в неведомую глубину… *** 29 мая 1977 года. - …с Днем Рождения, Тони! С Днем Рождения тебя! – распевала целая толпа людей в смешных колпачках перед Тони, восседавшим напротив них с самовлюбленным видом. По его собственному желанию праздник отмечали в школе, куда он успел поступить в этом году. «Друзей» у него появилось не мало, но, в основном, они хотели поглядеть на особняк его отца. В глубине души мальчику хотелось иметь настоящих друзей, но пока он просто наслаждался оказываемым ему вниманием. Свечи были задуты, кусочки многочисленных тортов расхвачены. И в зал стали вносить основные блюда, заиграла музыка… Тони потянулся: ему все это было скучновато, но народу нравится – пусть развлекается. - Не хотите Кока-Колы, молодой человек? – раздался над ухом мелодичный голос. Тони приоткрыл глаза. Перед ним стояла молодая официантка в строгой белой блузке и классической юбке. Рыжие волосы собраны в пучок, по носу рассыпаны веснушки, а зеленые глаза смотрят с нежностью…. Тони был уверен, что никогда не видел что-то более красивое. Официантка поставила около него бокал и направилась к другим детям. - Что, брат, залюбовался? – Говард, успевший за спиной Марии «заложить за воротник», присел возле сына. - Она… такая… вау, - у Тони не хватало слов, чтобы выразить эмоции. Говард рассмеялся и внимательно осмотрел девушку. У его мальчика хороший вкус… У девушки были худые длинные ножки, небольшая грудь, узкие бедра. Старк был абсолютно уверен – именно эта внешность будет идеалом у его сына. Кто бы знал, что он окажется абсолютно прав? _____________________________________ *Джордж Карлин — американский комик в жанре стэнд-ап камеди. Автор челом бьет, просит прощения за задержку продолжения. А также за то, что фанфик напоминает сборник драбблов... Сорри вери мач.