Давай сыграем в Игру Престолов?

      Снаружи я услышала скуление и глухой звук удара. Дверь с грохотом ударилась о стену. Я даже чуть не вскрикнула, но обошлась лишь ошарашенным взглядом и погружением под воду до подбородка. В комнату зашли два амбала, а между ними вальяжной походкой прощеголял какой-то лорд. Я не знала его имени да и знать не хотела.        — Рад поприветствовать вас, миледи, — нахал поклонился в пол, шаркая шерстяным плащом. Он был до жути знаком мне, но кто это, я понять не могла. На высоком, худощавом теле держалась огромная голова, как будто его череп распух раза в полтора. Глаза лорда были маленькие и зоркие, здоровенную голову обрамляли вороньи волосы, жёсткие и сухие на вид. Смуглую кожу покрывал неровный загар.       Я нахмурилась, прикрыла руками грудь:        — Какого черта вы врываетесь в мои покои, милорд?! Я ведь ставила охрану у двери, — я действительно попросила Шаста никого не пускать и свято верила, что у него это выйдет. Что ж, видимо из него никудышный караульный. Впрочем, все остальное у него тоже выходило от балды. Лорденыш причмокнул, топнул каблуком сапога и оглядел мои покои.        — Этот-то мямлящий толстяк и есть ваша охрана, миледи? — он усмехнулся. — Я, конечно, понимаю, что в вас течёт кровь Грейджоев, но все же я бы, на вашем месте, обошелся как минимум двумя хорошо вооруженными воинами.        — Этот мямлящий толстяк мой оруженосец. Что вы сделали с ним? — ярость пропитала все моё тело, даже вода показалась мне холодной. Я прожигала взглядом этого олуха насквозь, желая по настоящему прожечь ему сердце и выбить его белую, противную улыбку.        — Ничего особенного, миледи. Боррил лишь чуть-чуть тюкнул его по лбу, через пару часов очнется.        — Шаст МОЙ сквайр. Мне придётся отрубить пальцы в наказание тому, кто его покалечил, — нужно скорее кончать разговор. Кто бы из этих двоих ни бы Боррилом, Шасту сейчас не сладко.        — Я пришёл сюда не для конфликтов, а для союза, девочка, поэтому вы можете лишить моего воина хоть всех двадцати пальцев, отрезая по фаланге в день для пущего удовольствия, только не держите на меня обиду, — как заговорил, сученыш! Лишь бы ты поскорее закрыл свою пасть.        — Кто вы? — лорд улыбнулся, кивнул. Его помощники вышли из комнаты, закрыв за собой дверь. В щели внизу её я увидела их тени-встали для стражи. А на полу перед ними умирает мой бедный сквайр… Суки!        — Неужели ваш отец никогда не рассказывал вам обо мне? — лорд снова причмокнул. — Моё имя Робин. Робин Грейджой, — с этими словами он снова поклонился. Робин Грейджой… Так вот почему он так знаком мне. Больной брат Бейлона. Но погодите! Разве он не умер от рук Эурона много лет назад? Может, это самозванец?        — Почему я должна верить вам, милорд? Как мне известно, лорд Робин погиб много лет назад далеко от сюда, в Эссосе. Да к тому же его убил собственный брат.        — Потому, что не так-то просто держать такую огромную голову на такой тонкой шее! Но водянка сделала своё и кости мои набухли как губка, — он усмехнулся и отпил из меха, что висел у него на поясе, вина. — Эурон не убивал меня, миледи. Точнее, он думал, что убил, продав меня одним тирошийским колдунам, а они, даже не зная об этом, исцелили меня. Забирая жидкость из моей башки или, как они говорили, «головную воду» для своих бредовых обрядов, они потихоньку стали делать мне только лучше. А когда же их «вода» кончилась, колдуны принялись поить меня обурманивающими зельями, а после вытворили за порог. Я хоть и урод, но умом не обделен, поэтому вскоре стал богатейшим тирошийцем в Эссосе.        — Так что же вы ждете от меня? — бастарда, да к тому же ещё и женщины, хотела добавить я, но промолчала. Здесь в Вестеросе у меня прав не больше, чем у ложки. — Только говорите скорей-вы в сюртуке и коже, а я же гола, да ещё и в остывающей воде. Холодно, знаете ли, милорд.        — Скоро лорды хотят устроить вече, миледи, — лорд Робин посуровел, даже немного осунулся и его огромная голова пошатнулась, как сломанный набалдашник на скипетре.        — С чего это? Лорд Бейлон в добром здравии, — что-то мне не нравится его «скоро». Уж больно зловеще оно прозвучало в его речи.        — Всем известно о Теоне. Бедный Бейлон проживет не долго после такой потери. Помяните моё слово, с неделю-другую и он уже покойник!        — И что же вы хотите от меня? Я всего лишь его незаконнорожденная дочь, не имеющая ни власти, ни прав! — фыркнув, я поежилась. Вода и впрямь начала обжигать холодом.        — Я знаю, что Яра будет претендентом на престол на этом вече, девочка. Мне нужно твоё влияние и положение среди обычного народа и мелких лордов, дабы они голосовали за неё, — погоди, что? Он хочет чтобы я помогла протолкнуть Яру в правители? Да епт твою мать!        — Женщина никогда не была лордом-сюзереном на Железных островах, — (до этих пор), — тем более меня не будут слушать, ведь я всего лишь охотница, я даже не пират!        — Вы обе умные девушки. Яра знает, как привлечь к себе этот сброд варваров, поэтому она смогла бы и без тебя все провернуть, да вот только Эурон уже на полпути сюда. Ты пойми меня, — лорд Робин присел на мою кровать, провёл ладонями в кожаных перчатках по круглому лицу и снова повернул взгляд на меня. Теперь он не возвышался надо мной, а был на уровне моего лица. Почему-то мне стало ещё стыднее от его скорбного взгляда, чем когда на меня в ванной пялились трое мужчин. — Железные острова устали от Старого закона. Отец наш пытался встать на Новый путь, сделать железнорожденных такими, как все, счастливыми и законопослушными, но когда он умер все рухнуло. Скряга Бейлон вернул все впять, все испортил! Я уверен… Нет. Я знаю, что Яра пойдёт по стопам деда и Железные острова станут на одну ступень с Западными землями, Простором или с Дорном! Только, помогите мне, миледи, умоляю. Вы должна помочь.       Я была в растерянности. Да, что такое Старый закон и Новый путь я знала прекрасно, но чем я могу помочь, если Яре предначертано сбежать отсюда, ведь Эурон завоюет морской престол. Не могу же я ему отказать, верно?        Я скрестила пальцы.        — Я помогу всем, чем только смогу, милорд, но пообещать ничего не могу.       Робин лишь улыбнулся и, молча поклонившись, ушёл. Двое его телохранителей застучали сапогами по лестнице следом за ним. Спустя пару минут все стихло. Надеюсь, ум его не на столько большой, как кажется.       Быстро смыв с себя мыло, я выскочила из корыта, напятила домотканую рубаху и выскочила в коридор.       О, Семеро!       Бедный Шаст неподвижно лежал у дверей в мою комнату. Весь бледный он еле дышал, из раны во лбу сочилась кровь, которая тёмным пятном покрыла деревянный пол вокруг головы оруженосца.       У меня на глазах поступили слёзы. Сев рядом, я положила голову паренька себе на колени и стала промакивать кровь тканью. Нос его еле сопел, но Шаст все же был жив.        — Кто-нибудь, помогите! — заверещала я на всю харчевню. — Кто-нибудь!       Ко мне тут же подлежали служанки. Они оттащили меня от оруженосца. Я не заметила, как, рыдая, вцепилась в него. «Тише, тише, — кто-то прижал меня к груди, мягкой, тёплой, пахнущей орехами и хлебом. Я плакала, всхлипывала, не хотела ничего говорить, слушать и видеть. — Тише, тише, — вторил женский голос. Это была лишь маленькая царапинка, а у меня уже истерика, что будет, когда я увижу труп?       Шаста отнесли куда-то, меня же напоили каким-то противным на вкус отваром (наверное это было кислое вино или маковое молоко) и мое тело почти тут же начало терять силу. Я почувствовала, что кто-то подхватил меня, но потом даже это ощущение испарилось.       Я крепко уснула. Как и в прошлую ночь. Мне снился дом, потом корабль, а после снова дом.