Давай сыграем в Игру Престолов?

      Я просидела у постели Шаста около двух или трех дней, практически не принимая ни пищи, ни воды. Старая кухарка ночами, когда силы совсем покидали меня, помогала мне дойти до постели и заменяла мой пост. С каждым громким вздохом, с каждым кашлем и стоном оруженосца я ненавидела Робина Грейджоя все больше и больше. Этот человек не желает блага королевству, Железным островам и островитянам. Нет. Он жаждет Новый закон только для себя, ведь тогда железнорождённым придётся торговать, а островитянкам нужно будет походить на южных леди. Вот он тогда заживет, этот жадный, гнусный торговец.       Оказалось, что лекаря вызвали сразу же, как только я отключилась. Эх, надо будет заплатить пару медяков каждой служанке, что помогала мне, а уж кухарке отвесить серебряник. Они безусловно заслужили эти деньги… Так, о чем это я? Ах, да! Лекарь повелел поить Шаста отварами разных трав (их готовила кухарка, поэтому я не знала состав каждого), дабы рана его затянулась, а отек сошёл. Служанки носили холодную воду, меняли ему постель, приносили с кухни лечебные отвары и вино, я же целыми днями сидела на краю постели, поила оруженосца принесенным и сдерживала слёзы, чуть только сквайр начинал тише дышать. Семеро, это всего лишь слуга, так почему же мне так жаль его? Я слишком добрый человек, слишком добрый…       И вот однажды, ни свет, ни заря, ко мне в комнату вбежала одна из служанок — самая хорошенькая, кажется, её звали Берта, — и с криком подняла меня. «Миледи, миледи! — взвизгивала девчонка. — Больной очнулся! Он глаза открыл!» Берта была напористой, поэтому моё «мертвое» непроснувшееся тело она с пыхтением стащила с кровати. Сначала я не могла разобрать её криков, но когда поняла, сонливость тут же улетучилась и я мигом побежала в соседнюю комнату, даже не переодев ночную рубаху. Служанка даже опешила от такого рвения.       Когда я зашла я комнату, я услышала голос Шаста. Мой крот пришёл в себя! Рядом с ним, как будто родная мать, сидела кухарка и, гладя того по лбу, ласково о чем-то с ним говорила. Когда я подошла ближе, я разобрала их разговор:        — Ох, миледи… мне нужно идти к ней! — хрипел сквайр с привычным восточным акцентом. Сейчас он был заметен намного сильнее, чем до этого. Странно. — Нужно…        — Тише, тише, — успокаивала его женщина (так вот кто осушал мои слёзы в тот день). — Миледи сейчас спит и не нуждается в твоих услугах, милый.        — Но… — сквайр закашлялся, чем дал мне фору.        — Я в порядке, Шаст, — как только оруженосец увидел меня тут же попытался встать, но кухарка ему помешала. Слабое тельце, накрытое меховым одеялом, упало на мягкую постель. Много же денег я потратила на него…        — Что случилось, миледи? Где я? Почему моя голова трещит, как дырявое ведро? — стонал паренек. Видно, он не хотел слышать ответа на эти вопросы от других, либо просто не услышал от них ответов. Сейчас перед ним его леди, а он лежит, как бревно. Ему необходимо было знать причину такого конфуза.        — Я виновата в том, что тебя покалечили, — и это была правда. Если бы я была более осторожна, то Шаст бы сейчас бегал по рынку в поисках провизии и вина, а не лежал здесь с проломанным черепом. Что ж, себя я ненавижу сейчас почти также, как и лорда Робина… — Тебе необходимо отдыхать. Я сама позабочусь о всем необходимом перед отплытием. При смотрите за ним, сударыня.       Толстая, рыхлая кухарка кивнула и натянула одеяло до подбородка Шаста. Оруженосец ничего не ответил. Капельки пока покрывали его рассечённый почти посередине лоб, как утренняя роса. У него, видимо, был жар. Бедняга… Кто же мог подумать, что я, бастард, понадоблюсь для осуществления реформы строй целой области королевства, не менявшей свои традиции тысячи и тысячи лет? Да вот только пухлый сквайр встал на пути и поплатился за это.       Я быстро собралась в путь. Надела шерстяной серый дуплет и такого же цвета бриджи, поверх — атласовых кафтан цвета морской волны и толстый кожаный ремень, такой тугой, что кишки сводит. Сапоги и плащ я выбрала самые дешёвые и старые из своего гардероба — не сильно то хочется, чтобы меня провожали завистливые взгляды более мелких капитанов и моряков, тем более я и так чуть не поплатилась чужой… ну…скажем так, уже своей репутацией. Кудрявые, светло-русые волосы, которые я с трудом смогла расчесать после трехдневного нечеса, я собрала в маленький пучок на затылке (волосы мои были короткие, чуть достающие плеч, поэтому не успела я выйти из харчевни, как моя скудная прическа под влиянием морской влажности и лютого ветра быстро превратилась в птичье гнездо, ещё более спутанное, чем накануне).       Торжище Лордпорта обиловал товарами и явно превосходил скудный базар на другом конце острова, где на каменистом клоке бережка, прямо под крутыми, темными стенами Пайка, развалились две-три лавчонки с морепродуктами и корабельными припасами, да и только.       Здешний рынок мог похвастаться богатым выбором: фрукты и овощи со всех Семи Королевств и доброй половины вольных городов, Западная сталь и золото, духи и украшения из Простора, лучшая древесина Речных земель, пушнина с Севера и Дорнийские шелка. Были здесь и вина всех сортов, какие я только знала и не знала, лекарства, карты и различные механизмы Староместа, даже клетки с разными птицами — почтовыми воронами, голубями, канарейками, заморскими попугаями и охотскими ястребами.       Огибали рынок постоялые дворы и харчевни, пышащие манящими запахами свежей ухи, жареной индейки с яблоками или вепря с морковкой и лугом, пирогов с различной начинкой, от голубей и щуки до тыквы и ягод, густого орехового эля…       А меж харчевень, запрятавши окна за тяжелыми темными занавесями, стояли многочисленные бордели. Их было, пожалуй, даже больше, чем запахов на рыночной площади. Почти из каждого окна доносились женские стоны и хохот, смешенный с взвизгиванием. С полторы дюжины шлюх в вызывающих нарядах расхаживали вокруг, зазывая изголодавшихся по женскому теплу и ласке моряков. Они не сильно обращали на меня внимание, хотя некоторые, что посмелее, даже подмигивали мне и посылали воздушные поцелуи. Ох, будь это Королевская Гавань, головы всех их гнили бы на пиках у Красного замка. Впрочем, я бы была, пожалуй, даже не против.       Один из борделей особенно привлек моё внимание. У входа, сидя на ступенях, лапал молодую полненькую девушку Боррил, тот самый телохранитель лорда Робина, что чуть не убил Шаста. Огромный, поросший с ног до головы грубым, темно-каштановым волосом, он своими огромными ручищами залезал под шелка сидящей у него на коленях хихикающей потаскушки с длинными волосами до бедер цвета забродившего пива. Омерзительно, подумала я, изобразив на лице гримасу. Интересно, а его хозяин тоже нежится в компании молоденьких шлюх или же просто отпустил своего питомца погулять?       В итоге, я не без труда заставила себя подойти к Боррилу. Даже стоя я возвышалась над ним не более, чем на пять-шесть дюймов, а лицо его любовницы и вовсе было почти на уровне с моим. Наигранно кашлянув, я прервала их лобзания:        — С тебя остался должок, — я смотрела на них сверху вниз, стараясь не морщиться. Кислая, рыбная вонь, исходящая от моряка смешивались с едким запахом лиссенийских духов проститутки и смесь эта представляла просто убойный аромат, прожигавший носоглотку и трахею до самых легких. Моряк оскалился, усмехнулся, зычно хлопнул шлюху по ягодицам.        — Миледи желает отрубить мне пальцы прямо здесь, средь городского люда? — голос его был хриплый, прокуренный, однако от этого не менее устрашающий. Я понимала, что если хоть на мгновение дам слабину, амбал это точно заметит.        — Не сейчас, — ледяным голосом отрезала я. Проститутка, до этого улыбающаяся во весь рот, посуровела. Видать, я ей пришлась не по вкусу. — Твой хозяин, где он?        — Лорд Робин-то? — крякнул Боррил, смачно сплюнув. — Дык в борделе ночует, мне велено стеречь. Сам милорд не сильно-то баб жалует, но ночует всегда в борделе. Говорит, мол, безопаснее.       Телохранитель лорда Грейджоя не отличался особым умом, это я поняла ещё при первой встрече, поэтому я не стала продолжать с ним разговор, оставив наедине со своей нынешней барышней.       Я набила свой желудок в одной из харчевень — здешние варёные крабы и пироги с тыквой и рисом просто прелестны, а уж лоратское вино я и вовсе осушила с одного глотка, о чем, потом, немного пожалела. После трапезы, мне пришлось отправится запасаться к плаванью — не будут же моряки питаться водорослями да чайками?!       К концу дня я так устала, что еле доковыляла от порта, где была пришвартована «Нагая», к своей постели в харчевне «Белый окунь»(когда я сюда заселялась, я не обратила внимание на раскачивающуюся на ветру вывеску, вырезанную в форме рыбины, однако при повторном вхождении деревянная, криво выкрашенная рыба с треском стукнулась мне о лоб, и только тогда я узнала название своего «дома»). Весь день я ходила по рынку и закупалась провизией: зелёные лимоны, солонина, копчености, засоленная и высушенная рыба, вино, ель, пиво и вода — думаю, всего этого изобилия хватило бы на дюжину мужчин, одну девушку и оруженосца в плавании на две-три недели. По крайней мере, я надеялась на это.       Хозяйка встретила меня со всем недовольством, что могла произвести и с криком, изредка переходящим на визг, требовала у меня дополнительной оплаты за труд её «дражайших» служанок. На этот раз даже сабля не помогла мне её утихомирить. Пришлось платить, поэтому я отдала ей последние гроши и при этом ещё и осталась виновата. О, Боги, да когда это все кончится?!       За окном стемнело быстро и незаметно. Лишь только я успела подняться к себе в опочивальни, как яркое зарево, провожавшее меня с портовой аллеи в харчевню, сменилось иссиня-черным, усыпанным звёздами покрывалом, кусочек которого виднелся у меня из окна комнаты. Гомон рынка и крики чаек стихли, было слышно только море, мирно бьющееся о берег острова, и стрекотание сверчков, убаюкивающее, как колыбель.       Я с трудом стянула с себя кафтан и бриджи, дублет полетел к дверям, сапоги и плащ остались на полу, по пути к кровати. Еле натянув домотканую рубаху на тело, я тяжело грохнулась на свою постель, до этого жесткую и неудобную, но сейчас оказавшуюся мягче любой воздушной перины.       Никогда ещё я так не выматывалась. Пожалуй, не так уж и просто выполнять работу сквайра. И как вообще такой пухлый и неповоротливый человечек, как Шаст может справляться со всем этим? Да ну не важно, подумала я, зевая. Тяжелые веки крепко сомкнулись, звуки снаружи стали расплываться, подушка перестала чувствоваться под головой. Я снова уснула, крепко и непробудно. Наконец-то…       Ещё один бесполезный день прошёл почти бесследно. Я не узнала ничего, что помогло бы мне вернуться в мой мир, не узнала ничего нового и об этом. Я ведь даже не знаю имён своих моряков, не знаю людей, которые были близки Кассандре до того, как я «внезапно» вселилась в её тело. Вообще, это моё тело, но так уж получилось, что я, волею судьбы, делю его с левой бабой, которая построила неплохую карьеру и репутацию в Вестеросе. Все здесь не такие, какими представлялись мне по сериалу, книгам и мечтам. Здесь они живые, настоящие. Яра, Бейлон, Робин… Да все, мать вашу! Боюсь представить, что меня ждёт впереди, но что бы это ни было, нужно встретиться с этим лицом к лицу — теперь я не Ксюша из обычной, скучной реальности, теперь я-Кассандра Пайк, бастард лорда Бейлона, единокровная сестра Яры и Трона Грейджоя и одна из лучших охотниц на китов в Закатном море!..