Давай сыграем в Игру Престолов?

      У вас было когда-нибудь чувство, что ваши конечности настолько онемели, что уже болели даже не мышцы, а каждая клеточка тела? Будто все ваши органы прокрутили на мясорубке раз, этак, двадцать? Так вот, когда я очнулась, туго привязанная к толстой, твёрдой мачте «Молчаливой», я ощущала эти неприятные чувства. Все моё тело болело и ныло, но я, как бы ни старалась, не могла пошевелить ничем, кроме головы. Запах гари и гнили витал в воздухе, ударяя в нос.       Всюду шныряли матросы Эурона — безобразные мужчины разных мастей, будь то железнорождённый, пентошиец, лисениец и кто там может быть ещё. Свора Вороньего глаза просто пестрила разными людьми, но все как один были одеты в чёрную одежду и были некрасивы и на лицо, и на душу. По правде говоря, вся «Молчаливая» со своей командой была мрачна, как погребальная ладья. И что-то мне подсказывало, что для многих её посетителей она ею и являлась. Я очень надеюсь, что я не буду в их числе.       Как оказалось, к мачте была привязана не я одна. Рядом, хныкая и скуля, стоял Шаст. Видимо, до этого он много молил о пощаде и не останавливаясь балаболил, ибо когда я пришла в себя и заметила его, во рту у него была объемистая тряпка, заткнувшая его. Что ж, думаю это было к лучшему, а то мало ли, что он мог наговорить…       После «чудесного» пробуждения я, тем не менее, не стала подавать виду и привлекать внимание. Тело пробивала лёгкая дрожь страха. Надо было держать себя в руках, но каково было бы вам, если бы вас в 15 лет, ошарашенную, взяли бы в плен пираты и, под угрозой смерти или изнасилования, держали на корабле? И все же, плана побега у меня не было и в мыслях. Даже если мне и удастся выбраться из тисков — меня тут же зарежет две дюжины вооружённых мужиков. А если удастся прыгнуть за борт, то я либо утону, либо меня скромсают акулы, либо расстреляют с корабля. Зато план «остаться целой в плену до суши» разрабатывался в моём мозгу усиленным темпом. Эурон точно плывет на север — на Железные Острова, а точнее на Пайк. Боюсь, моему новоиспеченному папаше жить осталось недолго, а братец с сестрицей вскоре будут вынуждены бежать. Если дядя узнаёт, кто я такая, то непременно казнит или отдаст на растерзание своим дуболомам. Этого я допустить не могла.       Какая судьба была уготована остальной команде — я не ведала, однако в голову лезли только самые худшие опасения и почему-то казалось, что они, всё-таки, окажутся явью. Хотя, как говорится, надежда умирает последней. Поэтому я продолжала верить в лучшее, несмотря на скверные домыслы.       Какое-то время я молча изучала корабль, искала среди толпы своих и капитана. Второго мне пришлось ждать недолго. Как только моряки заметили, что я очнулась, тут же доложили об этом Эурону. Я видела, как они злобно ухмылялись, проходя мимо.       И вот он, наконец, вышел на палубу. Эурон точно сошёл со страниц книг, только лучше, грандиознее. Высокий, подтянутый, с аккуратно остриженной бородкой и чёрными, как сама смерть, волосами. Губы его были синюшными, а единственный глаз смотрел на меня с подозрительной веселостью. Что-то мне подсказывало, что его приподнятое настроение не обернётся для меня и Шаста хорошим положением. Вороний глаз буквально источал гадливость, хитрость и подлость. Подойдя ко мне, он оценивающе оглядел меня с ног до головы, потом мельком кинул взгляд на сквайра, и снова взглянул на меня:        — Добро пожаловать на борт, миледи! — Эурон вежливо поклонился и кивнул головой. Тут же два амбала спустили тиски и я, не в состоянии стоять, рухнула на колени. Радушный дядюшка подал мне руку, но я лишь горделиво отвела взгляд.        — Я не миледи, милорд, — завязанный и занкнутый Шаст посмотрел на меня с изумлением. Нужно было скорее что-то делать, втереться в доверие к капитану, дабы вернуться на Пайк в целости и сохранности.        — Вот как, — Эурон хмыкнул и меня под руки подняли на ноги, однако они все-равно меня не слушались, поэтому я предстала перед капитаном судна на вису. — Как твое имя, милая?        — Тильда, милорд, — вранье давалось мне легко, особенно когда нужно было спасать свою шкуру. — Я дочь торговца. Это мой брат Гектор, — кивнув в сторону Шаста, я постаралась незаметно подать ему знак. Глуповатый сквайр не сразу понял моих намеков, однако как понял, сразу перестал рыпаться и привлекать лишнее внимание. Разумеется, Эурон это заметил.        — Что-то мне подсказывает, что ты мне лжешь, деточка, — его противные сухие пальцы сжали мой подбородок. Его лицо было так близко, что я слышала его дыхание и чувствовала его запах. Вороний глаз пах тиной и железом, подобно истинному пирату. До чего мне не нравился этот запашок. Я невольно дернула головой, дядюшка ещё сильнее улыбнулся. — Ты мне нравишься. Прыткая, как молодая кобылка или новое суденко. Чего ты хочешь? Я могу исполнить пару твоих просьб, прежде чем спущу с тебя штаны.       Твою мать, вот сейчас мне стало по-настоящему не по себе. Подумать только, меня изнасилует родной дядя, да ещё и притом я — это не я и на моём месте должна была быть Кассандра! Я еле смогла собраться с мыслями после лёгкого потрясения. Ладно, коли ты считаешь меня прыткой, я такой и буду!        — Я бы хотела плотно отобедать, выспаться на мягкой перине и благополучно вернуться на Пайк, милорд, — со всей наглостью, что я смогла в себе найти, сказала я. Голос мой слегка дрожал, ноги подкашивались, но я все же старалась вести себя достойно.       Эурон лукаво хмыкнул и, подумав с пару мгновений, поклонился, поцеловав мне тыльную сторону ладони. Нифигахушки конечно…        — Будет сделано, миледи, — он взял меня под руку (стояла на ногах я неуверенно, но ходить уже, все же, могла). Мне ничего не оставалось, как ответить на его псевдо-ухаживания взаимностью. Моя жизнь и жизнь моего сквайра находилась на волоске и я ходила по очень тонкому лезвию ножа, нельзя было оступиться и на полшага.       Вороний глаз под руку отвел меня к себе в каюту и, усадив за стол, сел напротив. Его чёрный глаз прожигал меня любопытным взглядом насквозь, стараясь не упустить ни единого сантиметра моего тела. Мокрая рубаха неприятно прилипала мне к рукам, волосы висели тряпьем, тяжёлый панцирь сжимал грудь, но я сидела гордо и непоколебимо, стараясь не смотреть на капитана.        — Где Гек? — меня очень сильно волновало благополучие Шаста.        — Его посадили в трюм. Там он отсидит до Пайка, милая, — Эурон причмокнул, выделив последнее слово. Конечно, это был безусловно прелестный книжный персонаж, но сейчас, взаимодействуя с ним, мне хотелось врезать ему по роже, тем более он угрожает моему здоровью и жизни. — Ведь про обед и перину ты говорила в единственном числе, про братца ты не упоминала. Его не тронут, даю слово Пирата, а вот насчёт тебя я ещё подумаю.        — Я не шлюха с пристани, милорд, — возразила я, прихлопнув ладонью по столу, — а уж вашей морской женкой я быть совершенно не желаю!       Эурон лукаво ухмыльнулся, пробивая дробь по столу пальцами. Он ничего не ответил и от этого молчания мне стало не по себе. Кажется, я перегнула палку… Что ж, придётся пользоваться кривым мечом. Впрочем, он и ранит сильнее.       Вскоре нам принесли яства. Казалось, будто «Молчаливая» — торговый фрегат, сколько было разных блюд подано к столу. Рис, нут, тыква, голубятина и вепрь, рыба и куропатки, множество специй, фруктов, даже ягод. Эурон не притрагивался к еде, лишь смотрел на меня. Я, в свою очередь, боялась отравленой пищи.        — После вас, милорд. Вы, как-никак, хозяин, — наконец скупо выдавила из себя я, покосив взгляд. Мне было страшно и мерзко в компании этого человека. Однако Эурон после моих слов стал активно почивать. Он ел все по чуть-чуть, запивая красным вином, которое каплями стекало с его усов.        — Милости прошу, миледи, — сказал он, вытирая рукавом сюртука растительность на лице. — Ничего здесь не отравлено.       Естественно, Вороний глаз догадался о моих опасениях, но я все ещё не притрагивалась к яствам. Помнишь Крессена, дурочка? Эурон — не лучше Мелисандры, уж он-то найдёт способ избавиться от непрошенных гостей чистым способом.        — Благодарю, но я не голодная, — желудок мой скручивало, но уж лучше поголодать денек-другой, чем быть убитым ядом.        — Слово леди — закон для лорда, — смакуя каждое слово, ответил капитан и смолк.       Эурон ел, пока не набил желудок. Я же, испуганная как кролик, сидела напротив него и с жадностью разглядывала накрытый стол. После он под руку отвел меня в каюту, что находилась прямо напротив капитанской. Не за долго до этого я видела, как пара матросов вытворяют оттуда целый ворох потаскушек и сгоняют их в трюм. А ведь где-то там был и Шаст. Будем надеяться, что хотя бы ему повезёт провести ночь в удовольствии, а не в тревоге и ужасе.        — Ваше ложе на последующие несколько часов, миледи, — проворковал Вороний глаз, открывая передо мной дверь, подобно галантному рыцарю. Но я- то знаю, какой ты гнилой фрукт.        За окном уже вечерело. Огромный золотой диск солнца плавно заходил за горизонт, опрокидывая на водную гладь яркую дорожку. Я села на кровать, поморщила нос: опять же — вонючие проститутские духи витали в воздухе. До Пайка не более полудня пути, прикинула я в голове, но я могу схлопотать проблем, если любезному капитану станет скучно ночью.       Эта ночь была беспокойной. Я не могла уснуть, даже запирая на засовы дверь. Хлюпкая и деревянная, она не смогла бы защитить меня ни от какой-либо опасности. Тем более от дядюшки.       Наутро я была разбита и подавлена из-за недостатка сна и нервов, однако мне пришлось собрать все свои силы, когда дверь в комнату отворилась и прямо мне под ноги кинули Шаста.