Давай сыграем в Игру Престолов?

      Мы пробыли в Лордпорте ещё с неделю или чуть больше — дней я не считала, а календари имели только лордские мейстеры, да очень богатые жители городка, которые не сильно-то в них и смыслили.       Шаст чувствовал себя намного лучше, чем в день своего пробуждения, поэтому я, не теряя времени, разъяснила ему всю ситуацию. Сначала сквайр посчитал моё «переселение» из параллельного мира шуткой, однако после, не заметив улыбки у меня на лице, даже вздрогнул от страха.        — Я и подмены-то не заметил, миледи… — оруженосец смолк на мгновение, а после опешил: — Где же тогда настоящая леди Кассандра?        — Если бы я знала… — я вздохнула томно и тяжело. Если бы я знала, как, где, куда и когда, я бы не застряла тут на несколько недель, а может, того и гляди, месяцев или лет…        — Но как вас засосало в книгу? (я не стала говорить про монитор-он бы все равно не понял)        — Не знаю я! Возможно магия какая… Ты лучше мне расскажи мне, что да как, чтобы никто не подозревал в подмене и обмане. Не хочу я, чтобы меня зарезали собственные люди!       Обескураженный оруженосец тут же ответил на все мои вопросы: какой сейчас год, как зовут каждого из членов команды, что да как нужно носить и куда плыть и ещё много и много чего. Я слушала его как можно внимательней и старалась запомнить каждое его слово-сейчас и впрямь положение моё было неважным и подавать виду о том, что я, на самом деле, не я, ни в коем случае нельзя было.       После того, как Шаст пришёл в себя и смог свободно ходить (он упрашивал меня, чтобы я заняла его делом даже тогда, когда он не мог встать с постели, но я отказывала ему до того момента, пока сквайр не был способен стойко держаться на ногах. Ну, а потом он уже бегал по всему Пайку, будто с ним ничего и не было), мы со всей командой выселились из харчевни. Старая кухарка и служанки провожали нас почти до самого порта. Я щедро вознаградила их труды перед тем, как подняться на корабль.       Когда я, отписав в бортовом журнале всю провизию, вышла из каюты, каменистый, серый берег Пайка уже отдалился достаточно далеко. Работа команды была в самом разгаре — Гюнтер Орлиный глаз сидел на посту наблюдения на вершине самой высокой и от того самой прочной мачты на судне, Жирный Питт уже стряпал завтрак из перца и рыбы, что моряки поймали с утра, человек шесть гребли, а остальные мерно поднимали грязно-изумрудные паруса, заплатанные и старые. Видно, «Нагая» была уже давно старушкой и досталась мне либо по дешевке, либо по доброте душевной, а то и вовсе по неумелому воровству.       Шаста я не видела с посадки. Мне он и не нужен был. Всё-таки я капитан и должна выполнять свои обязанности самостоятельно и безукоризненно. Впрочем, их было не так уж и много. Нужно было лишь следить за провинцией, отдавать приказы разной паршивости, каждый божий день заполнять бортжурнал и пить вместе с командой. Моя артель была небольшой — двенадцать мужчин, парнишка-оруженосец, да старая сука по имени Чернуха, принадлежавшая коку Питту. Псина была настолько стара, что практически не выходила из Питтовой каюты, а если поднималась на ноги, так только сходить в туалет за борт, да полакать пресную похлебку из хлеба и воды.       Ближе к полудню острые каменные пики гористого острова скрылись за горизонтом. Когда солнце уже было в самом зените мы плыли по открытому морю. Бескрайняя голубая пустыня распласталась на много километров. Лишь отдаленный гомон чаек говорил о том, что где-то в далеке была суша. Но эта суша сейчас была не нужна.       Запасов должно было хватить до первого острога в Западных землях, по крайней мере я на это рассчитывала. Паруса были подняты, гребцы отдыхали от работы на палубе под самодельными навесами, вскрыв один из бочонков пасторского пив. Они звали и меня присоединить к празднеству, но я отказалась, ссылаясь на примету, мол, пьяный капитан-судну погибель. Спорить никто не стал. Я отправилась на поиски Шаста.       Сквайра я нашла в трюме. Он, сидя с маленькое, еле теплящейся лампадкой, полировал медные нагрудники, которые я прикупила для команды на Пайке. Каждая из пластин имела свинцовую нашлепку в виде кракена — их я прихватила у оружейника лорда Бейлона за пару дней до отплытия. Старый сухой кузнец любезно выполнил мою просьбу, однако, как выяснилось позже, взял металл самого паршивого качества. Главное, что он приварил этих осьминогов к панцирям, остальное — лишь формальности. В любом случае сейчас под рукой пухлого оруженосца дешевый свинец и грубая медь блистали и переливались подобно чистому золоту и серебру.        — Чего это ты делаешь? — Шаст не заметил как я спускалась, поэтому слегка подпрыгнул от испуга и выронил из рук панцирь, который с лязгом упал с его колен на деревянные балки. Я поежилась от пронзившего уши дребезжания дрожавшего металла.        — Д-доспехи чистил, миледи, — ежась, ответил сквайр. Он уже поднимал упавший нагрудник.        — Зачем? — мне не хотелось возвышаться над ним, поэтому я села рядом на бочку пива, но все-равно была выше, как бы не сутулилась.        — Дык делать нечего… Ну, я и подумал, что надо бы оружие наточить, Питту помочь, Чернуху вымыть, да доспехи начистить.        — И ты все это сделал?! Мы же только от Пайка отплыли и я просила тебя наточить «Возрожденную из пепла» и выстирать все бельё, — плут, поди половину моих приказов не выполнил!        — Мы в море поболе трёх часов, миледи. Я все выполнил, а как выполнил-лупился карты ваши замудренные, да компас пытался понять. А как надоело, за дела принялся, — он снова начал натирать нагрудник. — Их не початый край, миледи, — усмехнулся Шаст, — а я единственный, кому велено их выполнять.        — Странный ты, Шаст, — я усмехнулась и похлопала оруженосца по плечу. — Я бы на твоём месте лишнюю минутку бы отдохнула-выпила бы эля или вина, посидела на палубе или полежала в каюте.        — У вас есть немало свободного времени, однако я отвечаю за то, чтобы всё ваши начала доводились до конца, — оттерев последнее пятнышко, Шаст принялся за следующий доспех. Он уже отпролировал почти все: начиная от понож и заканчивая наручими.        — Пожалуй, ты прав, — я пожала плечами. Оруженосец хмыкнул в ответ и улыбнулся.       На пару мгновений в воздухе повисла почти гробовая тишина. В голых стенах трюма эхом отдавался скрежет ткани о сталь, где-то наверху гулко бушевало море, кричали альбатросы. Но внезапно…       БАХ!       «Нагую» сотрясло с такой силой, что мы оба упали с насиженных мест и достаточно тяжёлый Шаст плюхнулся на меня, выбив дыхание из груди. Сквайр с испугу задрожал и даже не сразу слез с меня. Пришлось отталкивать его, пока его цепкие ладони не соскользнули с моего нагрудника. Наверху послышались крики и топот сапогов. В общей панике я смогла услышать голос смотрящего: «Пираты! Пираты, иной их побери! Атака!»       Сердце колотилось, как бешеное. Почти не понимая, а точнее не осознавая, что происходит, я схватила за воротник Шаста и, перепрыгивая через две-три ступени, выбежала на палубу.       Вдалеке, принося с собой тучи, на нас шёл чёрный корабль под чёрными парусами. Лишь только золотые кракены на парусах говорили о его происхождении.        — «Молчаливая», не к ночи будь она помянута! — проворчал старый матрос где-то сзади. На моих глазах начали накатываться слёзы. Вот и все! Кончились мои приключения! Сквайр заметил это, взял меня за руку и отвел подальше от паникующей толпы.        — Разве капитан плачет?        — Какой из меня капитан, Шаст? — всхлипы прерывали слова, слёзы капали с подбородка на грудь. — Мы все погибли!        — Если вы так считаете, миледи, то так оно и будет, — оруженосец нахмурился и наступил курносый нос. — Возьмите уже волю в кулак и отдайте приказ к бегству! Старушка «Нагая» не такая быстроходная, как «Молчаливая», но если мы отойдем на пару миль от неё, Вороний глаз не станет нас преследовать. Наши трюмы богаты лишь свинцовыми нашлепками на старых доспехах. Ему это ни к чему, поверьте уж мне, миледи.        — Да… — я вытерла с щёк влагу тыльной стороной ладони, поцарапав кожу торчащим кольцом кольчужной рубахи, но из-за страха я почти не чувствовала боли. Тонкая струйка крови нитью потянулась по моей щеке. Выпрямившись, я нахмурилась и вскрикнула: — Ну что, сухопутные селедки, не дадим же Вороньему глазу нас схватить! Лево руля, Билли!       Билл, огромный рукастый рулевой, томно фыркнул, вставая за руль:        — Уж лучше я отправлюсь к Утопленнику, чем бегу с поля боя…        — Так иди, коли хочешь, что бы твой труп трахали грязные колдуны, а мужское естество сожгли на костре в жертву какому-нибудь ложному богу! — ярость и страх перемешивались в моём сердце, создавая нечто убийственное, неконтролируемое. В порыве гнева я уже срывалась на крик. — Иди, и чтобы глаза мои не видели больше твоего рыла!       Рулевой нахмурился, распушил чёрные густые усы и повернул руль влево. Краем глаза я заметила, как Шаст одобрительно кивнул.       Старый фрегат стремительно, расшибая волны на пути, направился в сторону суши. «Молчаливая» медленно последовала за нами. Холодок пробежался у меня по телу. Над мачтами, сверля нас чёрными глазами, уже окружили ожидающие грифы. Я слыхала, что эти птицы преследуют «Молчаливую» по пятам, но до сих пор не верила в эти сплетни. Несмотря на разную скорость движения, враг все же приближался. «Нагая» была неспособна разогнаться ещё. Сердце моё ушло в пятки.       Снова раздался выстрел.       Тяжёлое свинцовое ядро прошло сквозь карму и плюхнулось в воду с другой стороны корабля. Казалось, душа моя покинула тело. На палубе началась паника. Бравые моряки, с полчаса назад распивающие пиво, стали метаться тут и сям. «Молчаливая» выплюнула ещё несколько залпов. Бедная «Нагая» стала дырявей решета, корма почти полностью опустилась под воду, сапогами я неосязаемо чувствовала приближение воды. Голова пошла ходуном. Глаза наполняли слёзы, ослепляя. Сердце колотилось так сильно, что ломило грудь.        — Хватайте провизию и воду! — раздался писклявый визг оруженосца где-то сквозь пелену страха. — Бросьте оружие! Бросьте оружие!       Я обернулась. Сквайр неуклюже бегал то за одним моряком, то за другим, умоляя. Разум, покинувший меня, вернулся.        — Делайте, что велит Шаст, крысы! — рявкнула я на забирающихся в шлюпки воинов. Каждый уже надел латы, панцири, каждый держал по сабле или мече. Никто из этих болванов не позаботился о еде и влаге. Все они готовились либо захватить корабль, либо уйти к своему морскому богу в пучину.        — Залезай в лодку, пока не утонула, — хмыкнул мне в ответ один из них, крепкий сухой старик, Крен. Он был прав, ноги мои уже по щиколотку ушли под воду. Схватив мех вина и пару плавающих по поверхности яблок, я, потянув за шкирку оруженосца, прыгнула в свободную лодку. Шлюпка двинулась. За ней — ещё три заполненных до отвала. Враг продолжал палить в утопающую «Нагую» дробью и ядрами.       Я молча сидела у самого края и смотрела на корабль, который оставался позади. Видимо, наш враг всё-таки решил оставить нас в покое. Чёрная, как смола, и с такими же чёрными парусами, «Молчаливая», казалось, словно выплыла из самой преисподней. Я всматривалась на палубу. Она была почти пуста, лишь пару тёмных фигур призраками перемещались из стороны в сторону, то появляясь в поле зрения, то исчезая.       Это продолжалось до тех пор, пока я не увидела его. Лорд Эурон Грейджой внезапно вышел на самый нос. Он был далеко, но казалось, что стоял прямо передо мной. Вдруг Вороний глаз посмотрел прямо на меня. Дрожь прошибла все моё тело, туман встал перед глазами. Я уже не понимала, что происходит, передо мной были лишь чёрные глаза Эурона. В тот же миг где-то неподалёку раздался выстрел. Всплеск. Холод овеял моё тело. Стало трудно дышать, что-то мешало это делать. Что-то вязкое, текучее, холодное…