Пленница «Чёрной Розы»

      Несмотря на торжество, организованное в честь новоиспечённой пиратки, на палубе было довольно тихо: Ник гадал на картах таро уже подлатанному Брайану, а оставшаяся часть команды просто собралась вокруг них, так сказать, «за компанию», и все с неподдельным удовольствием слушали мерный, убаюкивающий голос Николаса, что-то усердно объясняющего засыпающему парнишке. Трое поддатых бунтарей уже давно храпели в своих каютах, однако даже без них на палубе не хватало ещё кое-кого…       Долго гадать, где же были эти «кое-кто» не пришлось. Вскоре пропажа обнаружилась сама собой, дерзко нарушив уже так крепко устаканившуюся сонную идиллию. Если быть точнее, то её нарушил немного не трезвый и явно шокированный Лиам, внезапно выскочивший из медицинского отсека с отчаянными воплями: — Я стану отцом!!! Я стану отцом!!! У нас будет ребёнок!!!       Парень очевидно не мог полностью себя контролировать, но по нему точно можно было сказать одно — он совершенно счастлив.       Вслед за ним из каюты вышли и остальные потеряшки: Аманда облокотилась на дверь и с немного утомлённой улыбкой наблюдала за бегающим по палубе возлюбленным, в то время как Томас невозмутимо присоединился к команде, безмолвно усаживаясь рядом с приостановившем свой сеанс Нортом.       Конечно, сначала сонные пираты мало что поняли, но вот когда настал момент осознания… Капитан подавился ромом, а Фрост младший, казалось, вообще отказывался верить в происходящее, в то время как Эльза просто искренне радовалась за подругу, как, впрочем, и подавляющее большинство здесь присутствующих.       Впрочем, вымотанной Аманде вскоре надоел внезапно создавшийся хаос, который, увы, не в силах был остановить даже капитан, поскольку он и был основным зачинщиком создавшейся сумятицы, кинувшись с неподдельной радостью обнимать дочь и поздравлять будущего зятя, поэтому надежда оставалась только на брата — единственного оставшегося человека, не галдевшего на сто футов вокруг.       Устало зевнув и украдкой подав Джеку их тайный знак, Аманда наконец вырвалась из шумной толпы, переключившейся на Лиама, и, пока отец вновь не заключил её в объятия, убежала в каюту. Через пару минут там возник и Фрост младший, держащий под руку уже совсем засыпающего, но всё также широко улыбающегося рыжеволосого парнишку. — Спасибо, — с облегчением выдохнула девушка, когда из кровати наконец послышалось мерное сопение. — Обращайся! — с свойственной ему детской беззаботностью улыбнулся Фрост. — Кстати, поздравляю, — мягко произнёс он уже в дверях. — Спасибо, — одними губами прошептала Аманда, укладываясь рядом со спящим парнем, — Спокойной ночи! — И тебе!       Дверь за Джеком тихо скрипнула, и он, тоже порядком измотавшись, решил уже идти в каюту…

***

      Когда новоиспечённые родители покинули палубу, капитан наконец немного опомнился и несмотря на солидное количество выпитого за день рома смог сообразить, что для планируемого завтра причаливания команда ему нужна самая, что не на есть, бодрая, поэтому он чуть ли не буквально разогнал всех присутствующих по каютам, а затем и сам отправился на боковую, так и не заметив, что один из членов экипажа по-прежнему оставался на палубе…       Эльзе совершенно не хотелось спать. Она и не думала возвращаться в каюту. Пиратка стояла на полу, также служившем крышей пустой в данный момент капитанской рубке, и, подставив лицо прохладному ночному ветру, безмолвно наслаждалась окончательно теперь поглотившем её чувством свободы. Сейчас ей даже с трудом верилось, что всего какой-то месяц назад она была Элизабет Софией Разенгрффе — образцовой аристократией и старшей дочерью губернатора Сент-Айвза — Эдварда Разенграффе.       Но в какой-то момент тишина на палубе была внезапно нарушена громким стуком подошв, так что девушка даже вздрогнула от неожиданного шума. Чуть не вскрикнув, она обернулась. — Джек? Ты напугал меня! — Эльза с облегчением выдохнула, но, когда парень, ничего не ответив, продолжил двигаться прямо на неё, она действительно испугалась и начала пятиться назад, пока не упёрлась в твёрдую стенку — единственное, что отделяло её теперь от морской глади. — Джек, с тобой всё хорош…       Но она не успела договорить: парень схватил её за горло и окончательно пригвоздил к стенке, наконец подняв на неё свои совершенно чёрные, прожигающие пустотой глаза. Сердце девушки замерло, а затрудненное дыхание только усугубляло ситуацию. Она не знала, кто именно стоял перед ней, но это точно был не Фрост. — Так вот ты какая, Элизабет Разенграффе, — каким-то слишком уж чужеродным для пепельноволосого басом прогремело «нечто», продолжая пристально всматриваться своими пустыми глазницами в обезумевшую от страха девушку. — Не хочется мне тебе этого говорить, уж больно завидую я твоей красивой мордашке… Но, к сожалению, я обязана. «Так это ещё и она?!» — Запомни мои слова, Элизабет:

Лишь только крик достигнет бездны, Вдруг разразится океан, И среди всех даров чудесных, Послужишь преданно друзьям. Но помнить ты должна о змее, Что притаился среди вас, И в нужный час, не сожалея, Его убей, чтоб не увидеть нас.

      Произнеся пророчество, существо молниеносно вырвалось из оболочки и кромешно чёрной тенью исчезло в океанской пучине, в то время как тело парня безжизненно упало к ногам всё ещё пребывающей в шоке Эльзы.       Но шок был не долгим, и, отдышавшись, девушка кинулась на колени, принявшись осматривать, не подававшего никаких признаков жизни, друга. — Джек? Джек, ты меня слышишь? Очнись!!!       Разенграффе уже готова была кинуться за Томом, еле сдерживая слёзы, когда плечи Фроста наконец задрожали, и он истерически закашлялся. — Эльза? Что произошло? — слабо выдавил пепельноволосый, опираясь локтем о пол и пытаясь разглядеть окружающую его обстановку.       Но Разенграффе не ответила. Она со слезами на глазах бросилась обнимать друга, тем самым снова повалив его на пол. — Я думала, ты умер! — Значит, волновалась за меня? — даже в такую минуту Джек нашёл время съязвить и продемонстрировать свою наглую улыбочку. — Ты не дышал, болван! Это не смешно! — Эльзу почему-то очень обидела эта реплика, и она уже хотела было уйти.  — Стой! Ладно, ладно, прости! Только не уходи…       Разенграффе мимолётно улыбнулась уголком губ и, немного постояв и помучив парнишку, отправилась помогать ему подняться.

***

— Говоришь, чёрная тень? — Думаешь, я схожу с ума, да? — А по мне было похоже, что тебе привиделось? — Тогда я вообще ничего не понимаю! — девушка перевернулась на спину, раздражённо сбрасывая с себя одеяло. — Да нет, всё довольно просто… Это была морская ведьма, — Джек заметно помрачнел. — Но они никогда не появляются без крайней необходимости… И ничего хорошего в этом и близко нет. Считается, что увидевший эту тварь, обречён на ужасную смерть… если только не выполнит её условий. Она тебе что-нибудь сказала? — Да, она попросила меня запомнить слова. Что-то похожее на пророчество:

Лишь только крик достигнет бездны, Вдруг разразится океан, И среди всех даров чудесных, Послужишь преданно друзьям. Но помнить ты должна о змее, Что притаился среди вас, И в нужный час, не сожалея, Его убей, чтоб не увидеть нас.

— Погоди-ка, как я могла это запомнить, услышав всего один раз?! — Эти слова теперь отпечатаны в твоём разуме. Ты никогда уже их не забудешь… — Значит, насколько я поняла, во время шторма мне придётся убить кого-то из команды, и этот кто-то окажется предателем… Но что за «крик достигнет бездны» и «его убей, чтоб не увидеть нас»? — Я не знаю… — Фрост совершенно потускнел. — Джек, ты чего? Что-то не так? — Да, всё не так! Зачем?! За что опять?! — парень вскочил с кровати и, чуть не перевернув стол, с размаху ударил кулаками по стене, стиснув зубы от боли. Эльзу совершенно обескуражила такая реакция. Она уже было свесила ноги с кровати, чтобы подойти и успокоить Джека, но… не решилась. — Ничего страшного… Мы обязательно разгадаем загадку, я уверена! — мягко начала девушка. — И вот снова! Ты снова говоришь её словами! — Фрост обессиленно скатился вниз по стенке, пытаясь сдержать ком, с каждой секундой всё больше подступающий к горлу. Эльза теперь решительно не знала, что ответить. — Морские ведьмы являются только людям при смерти… Вот, что значит «чтоб не увидеть нас». Ты либо убьёшь кого-то, либо он убьёт тебя! — Мама тоже видела эту дрянь с предсказанием… — обессиленно продолжил Джек, — Через месяц на Тортуге её изнасиловали, и на следующую ночь она умерла… — внутреннюю стену прорвало, и парень спрятал лицо в колени. Но по вздрагиванию лопаток всё было понятно. Эльзе стало неловко и даже как-то стыдно, тем не менее, она по-прежнему не решалась подойти, опасаясь реакции. Но через некоторое время девушка, проанализировав всё ранее сказанное, всё же решилась спросить: — А что я сказала в первый раз? — и только произнеся, Разенграффе поняла, что она спросила… Но было уже поздно. — На пирсе. Когда ты сказала «делай со мной, что хочешь»… Она сказала это ему, чтобы меня не тронули. И меня не тронули. — Постой, так ты вид… — Да, всё. Всё до малейшей детали, — на минуту он затих. — Мне было семь. Я даже не знал, что именно он делает… знал только, что ей больно, потому что как она не старалась сдержаться, чтобы не напугать меня ещё больше, но её щёки не просыхали от слёз, а эти крики я помню до сих пор…       Эльза хотела поскорее закрыть эту тему. Слушать всё это ей было слишком больно, и она уже раз сто успела проклянуть себя за то, что рассказала о тени. — Скажи, что твой отец убил его… Скажи, что убил медленно и болезненно… — Разенграффе сдалась. Она больше не могла сдерживать слёзы, слёзы сожаления и вины. — Нет, он сбежал, — Фрост постарался начать говорить спокойнее, поняв, что довёл спутницу до истерики своим порывом, — И за это отец до сих пор не может простить себя… « — Как и я не смогу простить себя, если что-то случится и с тобой.» — Мне жаль, — сдержанно всхлипнула Эльза. — И мне, — Джек сел рядом, желая успокоить подругу, и сам уже чувствуя вину за то, что не смог вовремя сдержаться, — Но прошлого уже не изменить… — парень немного дрожащей рукой приподнял лицо Эльзы за подбородок, — Теперь мы должны беспокоиться о будущем, — он тыльной стороной ладони вытер слёзы с её влажных щёк. — Мы разгадаем пророчество, и с тобой всё будет хорошо, — Фрост заключил девушку в объятия и почувствовал, как постепенно она успокоилась. Он хотел было сказать ей ещё кое-что, но вскоре понял, что это бесполезно: Эльза уснула, уткнувшись в его плечо.