Семь смертных грехов

      На самом деле папа Сокджина был несколько не прав, предполагая, что они разрешат проблему, как только тот остынет. Остывать или забывать молодой омега не спешил. На следующий день после ужина он все также продолжал периодически выплескивать ядовитые замечания в адрес родителя. Намджуну, впервые столкнувшемуся с этой чертой характера омеги, было не уютно, казалось, что рядом с ним постоянно находится бомба с часовым механизмом, чей таймер замер на последних секундах перед взрывом, и когда рванет, да и рванет ли вообще, оставалось вопросом открытым. Передышку он получал лишь во время пар в университете, когда мог целиком и полностью погрузиться в учебу, отрешаясь от бытовых проблем.       Все же бомба рванула. Видимо решив, что прошло достаточно времени, и сын успел остыть, Ли Чжеун позвонил вечером. Сокджин, забывший на время о гневе в объятиях своего альфы, зло сощурился, глядя на фотографию папы, на экране смартфона. Видно было, что он колеблется: принимать вызов, или послать все к черту, и игнорировать родителя дальше. Все же здравый смысл, а может природная вредность, взяли верх, и он провел большим пальцем по экрану. Откинувшись на обнаженную намджуновскую грудь, он елейным голосом произнес «Слушаю».       Что там говорил старший омега, Намджун слышать не мог, но по тому, как коварно изогнулись в улыбке красивые сокджиновы губы, приготовился к самому страшному, начиная перебирать мягкие пряди его волос, пытаясь хоть немного успокоить. — Свадьба будет только на моих условиях, папа, — не меняя интонации произнес омега. Похоже он заранее просчитал ситуацию, и знал что родителю придется пойти на уступки, поэтому сейчас упрямо гнул свою линию. По итогам «переговоров» пришли к тому, что подготовкой всех мероприятий будут заниматься профессионалы, и сам Ли Чжеун туда свой нос совать не будет, а также Сокджин настоял, что позволит папе пригласить на свою свадьбу всех «важных» людей только при условии, что их друзья тоже будут приглашены.       Положив телефон обратно на прикроватную тумбу, Сокджин победно улыбнулся и уткнулся носом в изгиб шеи Намджуна, глубоко вдыхая любимый запах. — Почему меня не покидает ощущение, что ты заранее знал исход этой ситуации? — альфа продолжал перебирать шелковистые пряди, глядя в потолок. — Я слишком хорошо знаю папу, и предполагал нечто подобное, но он все же изрядно меня разозлил, заявив, что ребята не достойны считаться нашими друзьями. Этот его снобизм меня порядком достал, нельзя делить людей на достойных и нет, руководствуясь лишь их социальным положением. — Решил таким образом утереть ему нос? — Намджун хмыкнул и посмотрел на улыбающегося, будто кот объевшийся сметаны, Сокджина. — Ничего, ему полезно. Я безусловно люблю своих родителей, но они не могут всю жизнь диктовать мне как жить.

***

      Дальше полетели дни, занятые подготовкой к свадьбе. Вся эта кутерьма не добавляла спокойствия омеге, а вместе с ним нервничал и Намджун.       В один из таких дней они собрались вместе с друзьями в университетском кафе, куда уже давно не выбирались вместе. После недолгого обмена последними новостями, Сокджин торжественно вручил каждому приглашение на свадьбу. Пока остальные заинтересованно рассматривали карточки, Хосок оценивающим взглядом прошелся по Намджуну и жмущемуся к нему омеге. — Рад, что вы, наконец, перестали ебать друг другу мозги, — после просто встал и ушел. Сокджин порывался пойти за ним, но Намджун удержал его, заверяя, что тому сейчас лучше побыть в одиночестве. — Чтоб ты понимал, — Юнги поднялся и ушел следом. Все удивленно воззрились на спокойного Чимина, которого такое поведение своего альфы ничуть не удивило. — Хосок нам очень помог, мы все слишком привыкли к его дурашливым проделкам, а он на самом деле видит намного больше, чем любой из нас. И чувствует намного глубже, — уже практически шепотом закончил смущенный Пак. Он бы хотел объяснить все более доходчиво, вот только посвящать всех в то, что натворил сам, особым желанием не горел.

***

      Юнги догнал уходящего бету в парке, тот на самом деле не так уж и торопился скрыться. Хосок стоял на дорожке, запрокинув голову вверх, щурясь от яркого солнца, губы кривились печальной усмешкой. — Хосок, я хотел поблагодарить тебя за все, что ты сделал, и извиниться за то, что ударил тогда…       Бета будто не слышал слов, он даже не изменил позы, только усмешка стала злее. — Бесите вы меня. Вам природа подарила тех, кто идеально дополняет вас, с кем можно прожить всю жизнь в любви. А что делаете вы? Один нос воротит, не подходит видите ли ему такой омега, эстетически не привлекает. Другой терпит все, рыдает украдкой и гробит свое здоровье. Ты вот, принял свою пару и лапки сложил, типа пусть все идет, как идет. А о том, что Чимин может ожидать от тебя нечто большего и думать не думал. Зачем? Вы же истинные, и вся недолгая. Тэхён тоже отличился, маньяк тактильный, и плевать, что Чонгука с души воротит от прилюдных обнимашек и прочей лабуды. Мне бы ваши заботы, — Хосок наконец посмотрел на замершего Юнги. В глазах его плескалось море злости и боли. Участи бет в этом мире не особо позавидуешь, но все же его слова не были на сто процентов верны. — Зря ты думаешь, что истинность залог счастья, мы все же люди, и от ошибок не защищены. Не всегда истинные могут быть вместе. Природа не диктует нам с кем быть, она лишь дает нам самый подходящий вариант, а дальше уже все в руках каждого. В какой-то степени вам, бетам, можно позавидовать, на ваш выбор ничего не влияет.       Альфа ушел, не желая дальше продолжать эту тему. Понять Хосока он мог, но вот переубеждать с пеной у рта не намеревался. Если он и дальше будет смотреть на мир через призму истинности, то никогда не сможет найти свое счастье.

***

      За столом царила некоторая напряженность, каждый размышлял над словами Чимина, рассматривая бету под новым углом. Телефон омеги оповестил о входящем сообщении, после прочтения которого он быстро собрался, извинившись, что не может остаться, так как его ждет Юнги. Тэхён с Чонгуком тоже надолго не задержались и ушли минут через пять.       Парочка молчала всю дорогу до дома, каждый размышлял о своем. Тэхён завалился на диван, рассматривая белый потолок, и вздрогнул от неожиданности, когда к нему под бок примостился омега. После того случая в клубе их отношения неуловимо изменились. Чонгук стал более терпим к проявлениям нежностей на публике, не сказать, что это приводило его в восторг, но он уже хотя бы не смотрел на альфу волком. — Ты тоже думаешь, что Хосок приложил свою руку к примирению Чимина и Юнги? — Гук удобно разместился рядом с альфой, закинув на него ногу и положив голову ему на грудь. — Без вариантов. Вообще, по моему мнению он и в отношениях Намджуна с Сокджином по шаманил, иначе чем объяснить их такую идиллию? — Пфф, не ищи того, чего нет. Просто Намджун перестал бегать от себя. Думаю их родители поступили мудро, заставив их съехаться. Легко отнекиваться от природы, когда твоя пара где-то далеко, другое дело, когда вы рядом постоянно и без лишних глаз. Общество имеет слишком большое влияние на сознание людей, мы слишком сильно задумываемся над тем, как выглядим в глазах окружающих и загоняем себя в рамки. А для того чтобы быть счастливыми, нужно просто принять себя таким, как есть, и не пытаться изменять того, кто рядом.       Тэхён от подобных слов даже сел, заставив Чонгука недовольно поморщиться, уж очень удобно ему было лежать. — Не хочешь ли ты сказать, что и сам перестал оглядываться на общественное мнение? — на лице альфа большими неоновыми буквами проступило «Неужели!». Он принимал Гука со всеми его тараканами, но все же не раз задавался вопросом, отчего тот так остро реагирует, когда они не одни. — Общественное мнение никогда для меня не имело значение. А если ты думаешь, что я веду себя так как веду из-за этого, то ты нихрена не понимаешь, — самодовольная усмешка на лице омеги несколько по умерила пыл Тэхёна. — Тогда почему? — Как раз-таки потому что общество ждет от омег слабости и зависимости от альф. Я всю жизнь шел против общепринятых стереотипов, и то, что мы вместе… Думаю ты понимаешь, что я никогда не стану таким, как Чимин или Сокджин…       Тэхён не дал ему договорить, наклоняясь и целуя с невероятной нежностью. Его улыбка могла бы соперничать с Солнцем по своей яркости. — А разве я когда-либо говорил, что хочу чтобы ты изменился? Чонгуки-и, я люблю тебя таким, какой ты есть, и другого мне не надо, — он поцеловал омегу еще раз и не видел, как расширились глаза того от удивления. Так уж получилось, что за все время их совместной жизни, Тэхён впервые признался в своих чувствах. Когда он отстранился от тяжело дышащего Чонгука, тот с какой-то приятной внутренней дрожью отметил, что в глазах альфы разлилась темнота. Вот только она не пугала и не давила, а затягивала в свои глубины, обещая неизведанные доселе ощущения…

***

      Сокджина реакция друзей не то чтобы расстроила, но озадачила. Он сидел вперившись в одну точку, пытаясь осмыслить произошедшее. Намджун понаблюдал за ним какое-то время, а потом все же попробовал растормошить. — Может пойдем домой? — Не понимаю, что я сделал не так, — невпопад ответил омега, но его поняли правильно и Намджун тяжело вздохнул. — Не думаешь же ты, что проблемы в отношениях случаются только у нас с тобой? — Нет, конечно, но я думал, что они будут рады… — Они рады, поверь, просто так сложилось, что сейчас все мы переживаем не легкие времена. Хотя судя по всему, все начало налаживаться…       Они вышли из кафе и направились к парковке, когда Сокджин вдруг остановился, вглядываясь вдаль. Попросив немного подождать, он устремился вперед. Намджун смотрел, как его омега догнал какого-то парня и с улыбкой вручил конверт с приглашением. Они обнялись и омега вернулся, сияя улыбкой. — И кто это, позволь поинтересоваться? — в душе альфы зашевелилась ревность. — Это мой друг, он на год младше, мы познакомились на одном семинаре и с тех пор общаемся. У него я провел то время, когда мы поругались и я ушел из дома, — при упоминании неприятных событий оба старательно отводили глаза. Этой темы они избегали всеми силами. — Я потом вас познакомлю. Поехали уже домой, — они сели в машину и уехали.       Молодой темноволосый омега мягко улыбался, глядя им вслед, сжимая в руках конверт.