Семь смертных грехов

      Сколькими бы талантами не обладал Намджун, но стоило жару страсти схлынуть, как Сокджин заметался по квартире в бесплотных попытках сделать все и сразу. Альфа старался не попадаться ему на пути, и был абсолютно спокоен. С чего так психовал Джин ему было невдомек. Ну ужин, ну с родителями, обсудят они эту треклятую свадьбу, делов-то.       В очередной раз пробегая мимо, замершего памятником самому себе, Намджуна, Сокджин всплеснул руками, подскочил к нему и стал с пристрастием рассматривать лицо альфы. Увиденное его явно не радовало, так как он беспрестанно хмурился. — Что? — альфе наконец надоело происходящее и он решился задать вопрос. Вообще он впервые видел омегу таким взбудораженным. Раньше ему казалось, что Сокджин делает все размеренно и по четко сформированному плану. — Каким образом мы будем объяснять папе твой внешний вид? — А что тут объяснять, подрался и подрался. С кем не бывает, — Намджун пожал плечами не видя проблемы. — Ага, ты еще расскажи ему в подробностях с кем и почему подрался, папа будет очень рад послушать эту занимательную историю, — не дожидаясь ответа омега исчез в спальне, погремел там чем-то и вернулся, неся кучу разных баночек, кисточек и еще черт знает чего. — Прошу за мной.       Не замедляя шага, он направился на кухню. Намджун обреченно последовал за ним. Усадив его на стул, омега приступил к священнодействию. За то время, что понадобилось альфе чтобы добраться туда, омега успел разложить свою ношу на столе. Еще раз критически осмотрев поле для деятельности, то есть разукрашенное, посветлевшими уже, синяками лицо альфы. Возился он долго: что-то намазывал пальцами, что-то наносил кисточками, постоянно отходя на шаг и тут же возвращаясь назад, делая очередной мазок. Художник за работой, ей богу. Намджун весь извелся и извертелся, пока Сокджин наконец не заявил, что закончил, и в доказательство предъявил зеркало. Альфа сначала недоверчиво посмотрел на напыжившегося от гордости омегу, и только потом осторожно взглянул на свое отражение. Результат действительно поразил, все было сделано так филигранно, что не осталось и намека на цветущие недавно гематомы. — Да, ты у меня полон скрытых талантов, — осторожно, стараясь ненароком не разбить, положив зеркало на стол, альфа притянул замершего Сокджина в свои объятия. — Большая практика, замазать круги под глазами так, чтобы никто не догадался об их наличии, это то еще искусство.       Простая фраза вызвала в душе Намджуна бурю эмоций. Омега действительно всегда выглядел так, будто сошел со страниц глянцевого журнала. И он никогда и не задумывался о том, каких трудов тому это стоило. Полностью сосредоточенный на себе и своих переживаниях, он не замечал ничего вокруг. Да, и не было ему раньше никакого дела до самочувствия какого-то там Сокджина, волею судьбы назначенного ему в истинные. Сейчас же червячок вины грыз его изнутри, заставляя в очередной раз почувствовать себя не самым хорошим человеком. — Прости, еще раз.       Сокджин непонимающе захлопал глазами. С чего вдруг альфа вновь решил попросить прощение, было ему невдомек. — За что? — Все за то же, я был полной сволочью, не знаю чем заслужил тебя, но теперь постараюсь исправиться.       Джин чувствовал себя не в своей тарелке. Слишком быстро все изменилось, слишком все это было не привычно. Поэтому он наигранно всплеснул руками, посетовав, что на сборы осталось слишком мало времени, а опоздания папа не простит. Или будет весь вечер напоминать об этой оплошности, строя самые невероятные предположения. И ладно бы у себя в мыслях, так он же еще будет их озвучивать с самой милой улыбкой.       Выбор наряда на вечер также стал целым событием. Сам Намджун справился довольно быстро, надев классический костюм светло серого цвета с бледно-голубой сорочкой. Так как ужин предстоял в семейном кругу, он решил обойтись без галстука. Успеет еще в будущем их наноситься. С Сокджином дела обстояли сложнее. Тот перемерил, кажется, весь свой немалый гардероб, но: то цвет не тот, то сидит не очень хорошо. В общем альфа чуть было не задремал, ожидая завершения этой эпопеи. Наконец омега выплыл из комнаты, демонстрируя свой выбор: серые брюки, на тон темнее чем у альфы, и кашемировый пуловер с V-образным вырезом, цвета топленого молока. Легкий макияж, скрывающий все несовершенства кожи, (по мнению Намджуна там нечего было скрывать) довершал образ. — Я на твоем фоне выгляжу слишком официально, может мне переодеться?       Альфа масляным взглядом прошелся по фигуре своего омеги, уделив особое внимание длинным ногам и метке на шее, которую он, по неосторожности, оставил сегодня утром. Удивительно, но ее Джин не посчитал нужным прятать под слоем косметики. — Папе понравится. Ты же альфа, будущий глава корпорации, тебе по статусу положено так выглядеть, — Сокджин, удовлетворенный реакцией Намджуна на свой внешний вид, окончательно успокоился. — Хорошо, тогда поехали, а то не дай бог в пробке застрянем.       Омега взглядом выразил все, что думает по поводу этих слов. Не хватало еще чтобы они оказались пророческими. Но все обошлось, добрались они без приключений и как раз вовремя.

***

      Тепло поприветствовав родителей, молодые люди переместились в гостиную. Папа Сокджина, Ли Чжеун, поддерживал светскую беседу, не несущую смысловой нагрузки. Младший омега сидел, как на иголках, ежесекундно ожидая… в общем просто ожидая. Своего папу он знал и понимал, что весь этот фарс под названием «семейный ужин» задуман не просто так. Намджун, хоть и чувствовал себя немного скованно (все же с родителями своего парня знаком был не так близко), но энергия альфы, волнами исходящая от него, прямо указывала на его уверенность. Сокджин рядом с ним немного успокаивался, расслабляясь, но вновь весь подбирался, как гончий пес взявший след, только заслышав голос родителя.       Намджун периодически зыркал на свою пару не совсем довольным взглядом. Но в данном случае был практически бессилен, если бы их уже связывали настоящие метки, тогда ему бы с большим успехом удалось задуманное.       Наконец их пригласили за стол, где светская беседа продолжилась. Молодому альфе слышался отчетливый зубовный скрежет Джина. А Ли Чжеун лишь мило улыбался, и продолжал трепать нервы сына. Что примечательно, глава семейства, Ким Шихен, в беседе практически не участвовал, всецело отдав право главенствовать за столом своему мужу. Чем бы все закончилось, и не раскрошил бы свои белоснежные зубы в пыль Сокджин, кто знает. Но старший омега видимо понял, что уже достаточно потрепал всем нервы, и за кофе приступил к главному. — Сокджини-и, я вижу, у вас все наладилось, — взгляд его скользил по шее сына, где красовался след их утренних безумств. — Поэтому пора бы уже вплотную заняться подготовкой к свадьбе. Ведь это просто так не делается. Нужно выбрать место проведения церемонии, продумать украшения зала, меню, ваши костюмы, наконец. И самое главное — список гостей.       Сделав театральную паузу, Ли Чжеун вдруг сменил тему, чем ввел в ступор даже своего супруга. — Намджун, что стряслось, если на твоем лице столько маскирующей косметики?       Сокджин при этом показательно закатил глаза, а после вперил взгляд в сидящего рядом альфу. Весь его вид говорил «выкручивайся сам, я сделал все, что мог». И он явно не ожидал услышать героическую сагу о том, как Намджун со товарищи отчаянно сражались за честь омеги, подвергшегося домогательствам незнакомых альф. И так он все красочно описал, что, не знай Джин правды, обязательно бы поверил. По виду папы же он не мог понять прокатила эта история, или нет. Тем не менее эта тема была отложена, а Ли Чжеун, будто фокусник достающий из шляпы белого кролика, предъявил собравшимся неизвестно где припрятанные ранее листы бумаги. — Я тут взял на себя смелость набросать список приглашенных. Ознакомься, пожалуйста.       С самой милой улыбкой он вручил его опешившему сыну. Джин внимательно изучил бумаги вдоль и поперек, мрачнея с каждой минутой. Что не так Намджуну было невдомек, но выросший градус напряжения ощущался явственно. Наконец листы были отложены, а суровый взгляд обратился к ожидающему омеге. — То, что ты решил сделать из нашей свадьбы событие — это я понял. И я даже понимаю почему в списке приглашенных люди, о которых я лишь слышал мельком, но которые являются «элитой». Объясни, будь добр, почему там нет имен наших друзей? — Сокджин явно из последних сил сдерживал бушующие эмоции. — Дорогой, как бы это по мягче сказать, ваши друзья птицы не нашего полета, и я не считаю правильным включать их в этот список.       После сказанного повисла гнетущая тишина. Причем Намджун был уверен, что вот-вот рванет, и приготовился к самому страшному. И не ошибся. Остапа понесло. Сокджин встал, сжимая кулаки и сверкая глазами. — В таком случае, папа, СВАДЬБЫ НЕ БУДЕТ!!!!! Можешь устроить прием в свою честь, раз уж так хочется пообщаться с людьми твоего уровня. Но не смей диктовать мне, с кем я должен общаться, — выпалив все это он обратился уже к своему жениху. — Намджун, отвези меня домой, я подожду тебя в машине.       Ни с кем не попрощавшись он ушел. Альфа встал следом, неловко пытаясь загладить сказанные не им слова, но его тут же перебили. — Я так рад, что в моем сыне наконец проснулся характер. Не переживай, мы все решим позже, когда он остынет. А теперь беги, не стоит его оставлять одного, — и молодой альфа был выставлен за дверь.       Помотав головой, пытаясь прийти в себя, и понять, что же произошло, Намджун поплелся к машине. По лицу сидящего в ней Сокджина было понятно, что его сейчас лучше оставить в покое. Весь путь до дома прошел в молчании, но стоило им переступить порог квартиры, как гроза разразилась вновь. Омега долго, пространно и с явным смаком, рассуждал о несправедливости мира в целом, и наглости родителя в частности. Намджун благоразумно молчал, давая ему время спустить пар. С каких пор он так трепетно стал относится к душевному равновесию своего жениха, он и сам не знал. Но до зуда в пальцах хотел прикоснуться к бархатно-нежной коже, прошептать «все будет хорошо», и закрыть ему рот глубоким поцелуем. Вместо этого он ждал. Гордый и самовлюбленный альфа ждал, когда же разгул стихии, в лице одного конкретного омеги, сойдет на нет. В целом он даже был согласен со всем сказанным: на собственной свадьбе хотелось видеть не только «выгодных» гостей, но и родные лица друзей. И вот когда эта разношерстная, и слегка сумасшедшая компания успела стать родной, тоже тот еще вопрос. Как-то так получилось, что для каждого в сердце нашлось место, судьба каждого по настоящему волновала, и разделить свой самый важный день тоже хотелось с каждым.