Чёрная Книга Infinity Effect

Горз в одиночестве сидел в своей комнате, обдумывая всё произошедшее вчера. За ним так и не пришла команда ГОР. До него действительно не было никакого дела? Или Харзек убедил забыть о его выходке? В любом случае, его уважение к нему подорвано. Да, он ненавидит людей, Альянс и всё с ним связанное. Но разве это мешает ему презирать верхушку Гегемонии? Нет! Вероятно, даже сильнее, чем он ненавидит людей. Ран’Села покачал головой и налил в кружку гера. Напиток хорошо бодрил, выбивая из головы остатки вялости и усталость. Чёрт, он был Спектром, но были вещи, которых он не мог сделать — например, заставить целую державу подчиняться ему. Он тупо не может сдвинуть государственную машину, а если попытается, то спустя несколько дней обнаружат его тело. Конечно, ради этого придётся положить многих, но его гарантированно задавят числом. И всем будет плевать на его участь. Люди обрадуются, как и Совет, а Гегемония же сама от него и избавится. Он подумал было о том, чтобы сбежать в Терминус… Вот почему нельзя в одиночку… От дальнейших размышлений Горза оторвал звонок комма. Спектр с недоверием посмотрел на панель, однако номер был незнаком. Кто мог ему позвонить, если он не забил его сюда? Все важные лица указаны, а остальные… Кому он столь интересен? Ран’Села осторожно нажал на кнопки, включая экран, откуда на него тут же уставилась ещё одна батарианская физиономия. — Привет, Горз. — Эм… Извините, я… Он уже хотел отключить комм, ибо совершенно не узнавал говорившего, однако тот тут же его остановил. — Ран’Села, не помнишь меня, Фарнака? Горз с удивлением посмотрел на него, что-то припоминая. Да, это произошло уже достаточно давно, чтобы он практически забыл обо всём этом. Ещё до того, как попасть в ГОР, а затем и в Спектры он, как и вся остальная часть касты военных, оказался в армии, если быть точным — в восемнадцатом корпусе. Такова уж традиция: все военные были обязаны как минимум десять лет провести в армии, а после этого получали выбор — уходить в отставку или нет. Во время Войны с людьми большинство участвовавших набиралось как раз их таких отставников. А это был один его старых знакомых. Чёрт, он за годы о нём уже забыл. Неудивительно, что его самого не вычеркнули из памяти, ведь он же батарианский Спектр! — Прости, — медленно произнёс он. — Просто думал… о разном. Он предпочёл тактично умолчать о том, какого мнения о гегемоне. Неудивительно, если его прослушивают. — Слушай, ты же вращаешься в самых верхах, так ведь? — Горз кивнул. — Ну, так можешь быть объяснишь, насколько всё плохо? Он с сомнением посмотрел на старого знакомого. В его голосе явно чувствовался не только интерес, но и… подозрение. — Вас что, держат на информационном пайке? — спросил Спектр. — Ага, — он покачал головой. — Сам не представляешь. Оставили наш корпус вместе с гвардией в столице, охранять важные объекты. И до Хар’шана никакой информации о войне не доходит. Ну да, ГОР работает на совесть, только не там где надо. Не даёт подрывать боевой дух, потому что почти все новости делали бы именно это. — Слушай, а ты… сколько лет я не видел тебя… До кого дослужился? В голове Горза потихоньку начала формироваться действительно безумная вещь. С другой стороны, вряд ли кого-то, у кого на руках столько же крови, можно назвать психически здоровым. — До подполковника. Сам знаешь, какое отношение к выходцам из низших слоёв касты. Да ещё и жрецы последние лет сорок пытаются взять на себя контроль над армией. Но уже верхние слои им с потрохами продались. До подполковника? В… сколько же ему? Где-то примерно этак пятьдесят. Возраст даже меньший, чем в среднем у батариан. Хотя, конечно, генералитет предпочитает, чтобы уходили в отставку после второй двадцатки, освобождая место для молодых офицеров. По крайней мере, так было, когда он в последний раз был тут. Однако в пятьдесят только подполковник… Он знал, что тот мог бы вполне оказаться выше. По крайней мере, на ступень. Хотя даже то, что он не застрял на статусе капитана — уже достижение. — Слушай… это… а сколько из старой гвардии сохранилось? Фарнак на несколько секунд ушёл в себя, вспоминая имена. — Ну… чёрт, а не так уж много и осталось. Большинство ушло в отставку. Но почти все тебе знакомы. Брей и Горек со мной тоже выбились в штаб. Они-то все вместе и сказали позвонить, как только узнали, что ты тут. Спектр продолжал анализировать услышанное, убрав из голоса напряжённость и подозрение. — И как там у вас, там? — перешёл на доверительный тон. — С другими армейскими и флотскими цапаетесь? — Ты удивишься, но нет. Тоже изнывают от незнания. И ещё эти жрецы. Впрочем, мы-то их всегда терпеть не могли. С этим ничего не изменилось, в общем. Чёрт, с нами вместе шатается один из элизиумцев, капитан. Элизиумец? У него была пара вариантов, кто это мог бы быть. Вернее, к какой из атак на Элизиум он причастен. Впрочем, учитывая, что они отвели целый флот для обороны столицы, — скорее всего второй. — Знаешь… — Идея в голове у Горза окончательно оформилась. — Я залечу к вам, заодно расскажу. Сам понимаешь, мы наверняка не одни слышим этот разговор. На лице Фарнака отобразилось сначала удивление, словно он и не ожидал, что он согласится, а затем чуть ли не ликование, которое он с трудом пытался скрыть. — Да, пожалуй, можешь собирать остальных. Вероятно, я найду на вас время, тем более что и на меня всем плевать. Чёрт, я даже не против побеседовать с тем флотским. — Отлично. Тогда, я сразу передам всем. — Фарнак кивнул и отключил связь. Как только связь отключилась, Горз облегчённо выдохнул, довольный тем, как всё складывается. Чёрт, он ведь служил в ГОР, а это не пустяк, о котором можно просто так забыть. Но всё-таки все забывают. Ничего, он сделает то, что намеревался. Так или иначе. Горз осматривался. Да, большинство лиц тут были ему знакомы. Многих он уже не помнил толком, однако встречался с ними во время службы в восемнадцатом корпусе. Одна часть, притом большая, была где-то капитанского ранга. Другая была из восемнадцатого десантного корпуса, где когда-то служил и сам Ран’Села, хотя это были далеко не все. Тут собралось-то всего человек тридцать, при этом, пятеро были из других мест, а один, похоже, тот самый капитан, о котором говорил Фарнак. — Горз, вот и ты! — чуть ли не последним в зал ввалился его старый друг. — Да, — не меняя серьёзного выражения, он оглядел собравшихся. — Как вижу, тут не все из наших. Он только наклонил голову. — Ну, так. Тут ещё седьмой и девятый. Нас всех разместили возле столицы. Горз посмотрел на их мундиры. Точно такие же, как и у офицеров девятого, не считая небольшого значка с числом. Эх… наверняка, ГОР знает про происходящее сейчас, но им ведь нет дела до войны, а тут всего лишь три-четыре десятка офицеров. — Что ты скажешь о них? — Он всё ещё продолжал с небольшого отдаления смотреть за ними. — Они… чёрт, они оттуда же, откуда и мы. Брось, я говорю тебе — среди них нет жрецов, вот это я могу гарантировать. Иди уже. Горз направился к их небольшой компании, а ему сразу представили их. Капитаны Джет и Эдак из седьмого, майор Форван оттуда же, а так же его тёзка Горз, тоже майор, но из девятого. — Что же, рад с вами встретится, — сдержанным тоном сказал Спектр. — Как я понимаю, на этой планете я нарасхват. Кто-то хохотнул. — Аналогично, — один из них, Форван, уважительно склонил голову. — Мы тут большей частью только сидим и ждём. — Да, — подал голос тот самый флотской. — С нами тоже самое. Чёрт, из-за этого адмирала мы потеряли дредноут, когда люди взяли его десантом на орбите Керза. Абордажем! А они после этого стянули целый флот к Хар’шану и не отсылают никуда. Горз прекрасно понимал, о чём он говорил. Тот самый дредноут, что был повреждён людьми возле Элизиума. Фрегатом. И теперь они занялись его десантом. Сложно представить что-то более унизительное для войны в космосе, чем захват корабля десантниками. У тех же туриан в таком случае подрывают ядро корабля, чтобы забрать с собой и противника, хотя такого не случалось ещё со времён Восстаний. А тут… Но правительство, похоже, действительно готовилось к затяжной войне. Они стянули на орбиту Хар’шана чуть ли не пятую часть флота. Они собрали возле столицы три десантных корпуса, одних из лучших военных частей. Сам Ран’Села не мог сказать, какой логике они подчинялись, но похоже гегемон хотел начать войну на истощение. Решил, что люди не будут бомбить и попытаются высадиться на планету. А после ввязаться с ними в затяжную войну на истощение, которая может длиться очень долго. Бои в густонаселённых городских зонах. И полагался на то, что люди не решатся бомбить мирных жителей, ибо тогда будет недоволен Совет. А в затяжной войне уже сами люди могут спасовать. Решат пойти на приемлемые условия и отойти. Оставив на месте Хар’шана разрушенный кусок камня. Правда, у него были смутные сомнения, что люди остановятся. Всё-таки у них есть особая сила, что помогает им. Туриане, например, славятся своей дисциплиной. У асари поголовная биотика, — хотя биотиков и у людей достаточно. А салариану — это прежде всего разведка. Особая сила людей — в случае необходимости превращаться в полных чудовищ, преступающих ради выживания любую мораль. И марш через Траверс это убедительно показал. В конце концов, его ненависть основана не на пустом месте. — И как в остальных частях, во флоте? — спросил Ран’Села. — Что, точно так же? — Да. Большей частью точно так же. Я даже слышал, что на некоторых базах отказываются выполнять приказы. Офицеры. Правда, их потом расстреляли. Горз широко распахнул все четыре глаза. Вот это да, вот это серьёзно. Когда дело доходит до неповиновения офицеров — всё действительно плохо и следует уже убираться как можно дальше, ведь если не эти офицеры, то кто будет защищать власть? Не обычные же солдаты. — Извините, Спектр Горз, — сказал Джет. — Но вы уже, наверное, встречались с гегемоном. Скажите, что собирается делать генштаб? Ран’Села бросил взгляд на капитана, задавшего вопрос. Что же ему сказать? Хм… Он прикрыл глаза, собирая варианты в кучу. Нет, ладно, коли уж сам заварил эту кашу, то надо продолжать гнуть линию дальше. И попытаться всё построить так, чтобы потом в проблемах оказался кто-то другой. — Хорошо. Эй, все! — он обернулся, подзывая к себе остальных: «Идите сюда». — Если уж вы хотите услышать про мою встречу с гегемоном, я вам расскажу. Все тут же повернулись к нему, хотя он подозревал, что они поглядывали за ним всё время, но просто считали нетактичным сразу на него уставиться. Спектр отошёл в сторону, чтобы его все могли видеть, окружив Горза полукругом. — Сегодня же я пришёл к гегемону. Как думаете, где он был? Во дворце первосвященника! — он тут скривил лицо, тем более что военные разделяли его ненависть к священникам, а затем перешёл на гневный тон, всем своим видом изображая злость. — Знаете, чем он там занимался? Вместе со жрецами и даже вашим командиром они устроили там оргию. Я своими глазами видел! Они и эти… человеческие самки. Ну, строго говоря, он-то сам ушёл, прежде чем всё действительно началось, но вряд ли кто-то будет опровергать именно эту деталь. Но они ему верили, по крайней мере, знакомые, которые знали его. Ну, и плюс — он привязал к происходящему их командира, который там действительно был, а они ведь из низшей части касты, в отличие от него. — Объясните мне, что творится в Гегемонии? Когда я был тут двадцать лет назад, такого не устраивали. Или, по крайней мере, не насиловали этих человечек, когда надо защищать наши дома, а такие же, как мы — солдаты, мрут. Да, речь большей частью была направлена на то, чтобы зацепить их за больные точки. В конце концов, он двадцать лет был Спектром, за этот срок научишься пользоваться языком. И действительно, он видел, как на лицах разгоралась злость от услышанного. — Горз, ты сам знаешь, — бросил ему один из бывших сослуживцев. — Прошлый гегемон вышел в «отставку», а жрецы взяли власть в свои руки. И ведут Гегемонию в яму. Спектр на некоторое время задумался — а чем им так удалось подкупить всех, что они мигом вырвали коврик из-под ног военных? — И что? Мы будет спокойно смотреть, как они собираются угробить Гегемонию? Вы же сами знаете, что люди заберут себе этот мир, так или иначе. Всё тот же батарианин со скепсисом смотрел на него: — Ты предлагаешь мятеж. Мятеж против гегемонии, против присяги, против? … Ран’Села резко взмахнул рукой, обрывая его на полуслове. В нём уже самом начинал разгораться тот гнев, который он сам старательно пытался раздуть в остальных. Пусть, так будет даже убедительнее. — Нет. Не против присяги. Мы все давали клятву отдать жизнь за Гегемонию. И я намерен это сделать. Не за гегемона, не за жрецов, а за Гегемонию. Он снова вспомнил свои слова, которые он сказал Харзеку. Горз собирался сделать всё, чтобы спасти Гегемонию. И он знал этих парней, они были его старыми знакомыми, выходцами из нижней части касты военных. А это значит, у него есть прекрасные рычаги для давления на них. Они готовы отдать жизни за Гегемонию, но только если это приведёт к успеху, а не ради пустых жертв. И он намеревался это использовать. — Ран’Села, скажи мне честно, — это был уже другой. — Тебя послал Совет? Они хотят чего-то? — Нет, — он мотнул в сторону. — Они хотят, чтобы я разделил судьбу Гегемонии. Альянс хочет уничтожить Гегемонию. Сам гегемон прилагает к этому все возможные усилия. Я это делаю исключительно по собственному желанию. Он предпочёл умолчать, что фраза «разделить судьбу Гегемонии» может относиться и к её победе. Чисто теоретической, ясное дело. Но даже он понимал, что так ей не победить. Не сейчас и не с таким руководством. — Правильно, чёрт подери, говорит Горз, — сказал Фарнак. — Гегемон сам ведёт Гегемонию к краху. Сейчас военное время, нам надо взять власть в свои руки, иначе нам не отбиться от Альянса. Покончим со жрецами! Все остальные тут же начали выражать солидарность, даже флотской подтвердил, что многие из капитанов в его флоте тоже недовольны этим всем. А вот нефиг было жрецам из гегемоны выбивать себе почву из-под ног, настраивая против себя средний офицерский состав. Но была одну деталь, которую следовало прекратить сразу. — Нет. Мы не будем воевать с Альянсом. — Все тут же заткнулись, ловя каждое его слово. — Когда мы возьмём власть, первым делом подпишем мир с людьми. Он специально упомянул «когда», а не «если». Пусть у них будет чувство, словно победа неминуема. Однако, несмотря на это все поражённо смотрели на него, пытаясь переварить всё сказанное. — Горз… Что ты говоришь? — спросил Фарнак. — Ты же всегда первым ненавидел этих приматов. И сейчас за мир? За позорную капитуляцию? Ран’Села даже не снизил темпа, отвечая ему, словно он был всецело уверен в правильности своей позиции. — Да, во имя столпов силы! Вы сами видели, до чего довели нас люди. И куда опустил гегемон. Если не можешь победить — отступи. Люди желают получить слабую Гегемонию, лишённую армии и флота, чтобы надёжно приковать нас. Они же просто разбомбят эту планету, но всё равно получат всё, что им нужно. Мы же принесём её на блюдечке. И пусть они попробуют избавиться от нас! Кто тогда будет держать под контролем Хар’шан, если рухнет и это прочеловеческое правительство? Кто?! Они ничего не могли ничего сказать. Действительно, у батариан было две основных касты — войны и жрецы, которые и боролись за влияние. На кого могли поставить ещё люди? Рабы? Ну да, они потребуют их освободить, но рабы у власти?.. Не смешите. А других возможных активных слоёв население у Гегемонии особенно и не было ведь. Те, кто владеют деньгами и рабами всегда были связаны с первыми двумя кастами. — Наше население ещё не уступает человеческому. Вы все помните, каким великим народом были батариане. И мы ещё можем это вернуть. Но продолжение бессмысленное сопротивление? Нет! Нам нужно время. Время чтобы восстановить силы, дабы отобрать то, что принадлежало батарианам. А люди будут вынуждены носиться с нами. Пусть нас запомнят как предателей. Но мы это делаем за Гегемонию! Тут же поднялся гвалт, и про себя Горз выдохнул. Как бы то ни было, ему удалось завладеть их вниманием. Иногда зажигательные речи — лучший способ привлечь кого-то на свою сторону, как бы глупо они не выглядели. Тем более что они ему доверили, в конце концов, его статус Спектра делал его в их глазах только первым среди равных. Ка’Хаирал не расслаблялся, но с души словно упал камень от осознания того, что пока что всё выходит. Что никто из них, например, не пристрелил сразу же. Нет, возможно, кто-то и доложится ГОР, но он в это не верил. В конце концов, он же видел их лица и сомневался, что кто-то из них может быть таким хорошим актёром. Однако споры между остальными не утихали, тем более что радикальная перемена его позиции всё ещё казалось им странной. Да, он ненавидит людей. Но что ему мешает сквозь стиснутые зубы сотрудничать с ними, чтобы в итоге пырнуть их кинжалом в спину? Верно, ничего. Тем более что гегемона он теперь презирает больше, чем людей. — Ладно, ладно, — Горз попытался утихомирить их. — Хватит. Пустые препирательства нам не помогут. В одном мы все согласны — от нынешнего руководства нужно избавляться. В ответ ему раздались дружные подтверждения. Да, похоже, он окончательно утвердился в роли главы этой революции, пока что лишь готовящейся. — Вот и прекрасно. Горз, Джет, Форван, ваши коллеги поддержат нас, когда настанет время? Те ответили мрачными и решительными кивками. Он мог видеть в их глазах неустрашимый огонь. Они были настроены либо исполниться свой план, либо погибнуть. Даже тот капитан корабля кивнул. — Вот и отлично. Всё что нам нужно — привлечь других офицеров, таких же выходцев из нижней части касты, к нашей задумке. — А что будем делать с гегемоном и жрецами? — задал кто-то весьма важный вопрос. — Дадим им шанс бежать в Терминус, если они решатся на это. Пока в их виде у людей будет враг, они будут держать нас. Но если потребуют — убить. Гражданская война для нас будет ещё хуже, чем верность гегемону. Предложение было встречено одобрением. Вот так и начинается революция. С небольшой группы активных батариан из не менее активной социальной группы, угнетённой прежней властью. А если это военные, вовсе тушите свет. Гегемон и верные ему на своём примере познают эту ошибку. Во имя добродетелей, а ведь именно этому его и учили его в ГОР. Всё-таки доказывать что-то одному человеку бессмысленно, — он будет максимально скептичен. С толпой всё намного, намного проще. И теперь он просто применяет уроки на практике. Конечно, это ещё не конец, как только первоначальный пыл исчезнет, придётся обсуждать это снова, но начало положено.