Чёрная Книга Infinity Effect

Шепард очнулся, чувствуя такую боль, словно кто-то хорошо заехал ему по голове. Ну, или он вдрызг напился, да так, что кто-то другой уже давно бы умер от отравления алкоголем. Но картины произошедшего всё же тут же встали перед глазами, напоминая о произошедшем, и не давая ему пребывать в иллюзиях. Каплей медленно открыл глаза, на секунду щурясь от яркого света и с удивлением смотря на потолок медицинского отсека. Ладно, он удивился тому простому факту, что вообще проснулся, после всего произошедшего. После всего подобного это уже было достаточным везением. Ох… то, что он увидел… ладно, протеане определённо умели делать штуковины, которые способны забивать мозг чем-то ну очень странным. — Мэм, по-моему, он просыпается, — раздался где-то женский голос, он даже не пытался понять, кто именно говорил. Однако, спустя всего несколько секунд, над ним склонилась женщина. Где-то средних лет, — ну, теперь шестьдесят считались весьма средними, — с поразительно яркими и живыми изумрудно-зелёными глазами. Она явно выглядела уставшей, хотя лицо всё ещё прямо светилось теплотой и заботой. И переведя взгляд ниже, заметил знакомое термобельё с нашивками, говорившими, что это Доктор Чаквас — главный медик на корабле. — Спокойнее, Шепард, — тихим, спокойным голосом произнесла она. — Лучше не вставать резко. Он полностью доверял ей, потому даже не пытался ничего проделать. Чёрт, у неё категория H7, это уже уровень командующего медотсеком на дредноуте. Или в академии N7, или врач самого президента. В общем, высочайший уровень квалификации, а на этот корабль её, вероятно, назначили именно из-за Сарена, который летал с ними. Более того, как он видел в личном деле — она разбиралась и в анатомии инопланетян, так что, учитывая Спектра на их корабле… — Насколько всё плохо? — тут же спросил он. — И что со всеми остальными? Первый вопрос был вообще-то ну очень важен. Ну, учитывая, что реликт протеанских технологий только что изнасиловал ему мозг. Как будто он попал в щупальца к иллитидам. Удовольствие… ну, ниже среднего. И это его-то ощущения, кто знает, что тот мог наделать с его мозгами, не очень-то приятно. — Вы… — она на несколько секунд замолчала, глядя в свой дат. — Ну, если забыть про Маяк, то вы единственный, кого мне не пришлось зашивать после всего этого, — притом последние слова были произнесены как-то едко. — С вами, пожалуй, ничего не случится, хотя я была бы рада направить вас на полное обследование, любопытно посмотреть реакцию мозга на Маяк. Ну конечно, она ведь была не просто врачом, но ещё и учёным. Он даже и не думал возражать. Ему, конечно, не очень-то улыбалась идея стать подопытным кроликом для очкариков. Но и получить дегенерацию нервной системы тоже не слишком хотелось. — Да и с остальными ничего серьёзного. У Аленко три сквозных ранения от пулемёта, ему повезло, что нога осталась на месте. Я заштопала ему ногу, так что он вполне может и ходить, но если не будет хотя бы пару дней прыгать, то всё будет ещё лучше. На секунду он попытался даже представить это и хохотнуть от увиденного, однако голова что-то слишком плохо работала после всего этого. — Как вы себя чувствуете? — спросила доктор. — Я… не лучшим образом. Но… вроде бы цел, — он потёр переносицу. — Ох… Как долго я был в отключке? Медленно, но всё-таки он поднялся на кушетке, оглядываясь по сторонам. Обычный медицинский отсек корабля, видел подобные не раз. Разве что тут всё оборудование было по самым лучшим стандартам. Сам он лежал в небольшой «палате», герметичном боксе, которых тут достаточно. Обычная вещь на любом корабле, всё-таки… кто знает, что они тут могут подхватить, специально чтобы устраивать карантин. Но сейчас она была открыта, он мог видеть и сам кабинет, с её столом и несколькими ящиками с кучей надписей. Даже Шепард, как человек, обязанный разбираться хотя бы в первой помощи, знал едва ли половину из них. — Примерно пятнадцать часов. Полагаю, причина этого в маяке, — ну оно и так понятно. — Но ничего действительно существенного вроде не произошло. Хотя я бы предпочла при возможности положить вас в полноценный госпиталь. — После того, как вы попали в это поле маяка… — послышался тот самый голос, который теперь он узнал. — Он вспыхнул, а затем взорвался. Не знаю почему. Наверное, какая-то перегрузка системы. И да, он сразу не заметил Уильямс, что стояла возле стола Чаквас. Хм… теперь у него была возможность рассмотреть её без этих однотипных бронекостюмов, только в обычном флотском термобелье. И, будем честны, оно всегда было достаточно облегающим, как раз чтобы ничто не мешало экстренно забраться в скафандр. Так что он не мог не признать, что такой костюм ей идёт. Чёрт побери, даже мягко сказано, учитывая, что он подчёркивал всё, что только надо. Так что оторвать взгляд было не очень-то просто. Да и вдобавок у неё в предках явно были латиноамериканцы, что лишь добавляло ей темперамента. Правда, увидев её на Идене, Шепард понял, что злить — явно не лучшая идея. Разве что вы номинируетесь на Премию имени Чарльза Дарвина. — Уильямс, вам лучше всё же отдыхать, — тихим, но не терпящим возражения голосом сказала Чаквас. — Прошу прощения, но я хотела узнать, что с капитаном. Но всё же присела за стул Чаквас. Правда, у него тут была пара вопросов, весьма насущных… — А что с лейтенантом? — тут же спросил Шепард. — И… прошу прощения за бестактность, но… что вы вообще тут делаете? Однако не успела та хоть что-то сказать, тут же вместо неё с голосом, в котором чувствовалось бесконечное терпение, заговорила доктор. — Капитан Андерсон сказал взять её с собой. По большей части ожоги, плюс ранения от оружия гетов. Ничего серьёзного, по отдельности, но после всего этого… — Чаквас сделала паузу. — Я счастлива, что всё обошлось без заражения крови. А что касается вас… ну, физически вы должны быть в полном порядке, как и психически. Единственное, что я отметила, у вас было много сновидений, пока вы были без сознания, — следующую фразу она произнесла тоном кошки, увидевшую мышь. — Это интересно… Каплей кивнул, вспоминая увиденное им. Ну да, это уже точно нельзя было назвать чем-то обычным. — Прошу только без препарирования, — Карин усмехнулась. — Я видел… ох… даже не знаю, как и назвать… какие-то… видения. Да, думаю что так. Смерть. Разрушения. Страх. Агония, — он тут же почувствовал на себе удивлённые взгляды, от которых буквально веяло «так… он оказывается псих», так что тут же начал оправдываться, пожав плечами, — Не знаю, как это даже описать, всё слишком сумбурно. Я сам не понял ничего, кроме этих… образов. Не знаю, может, это просто был какой-то протеанский фильм-катастрофа. Чаквас и Уильямс от подобного просто усмехнулись. Ну да, сколько за эти сутки погибло разумных только от того, что археологи выкопали протеанскую версию телевизора. Это была бы крайне злая ирония. Хотя его всё ещё смущал тот огромный корабль… особенно учитывая, что он был и в увиденном в Маяке. И тут же почти беззвучно дверь открылась, а краем глаза он мог видеть вошедшую фигуру капитана Андерсона, чьё лицо было просто чертовски серьёзным. Можно сказать, что от одного его появления в медотсеке температура тут же опустилась примерно градусов на десять, даже несмотря на системы корабля. — Шепард, как я вижу, вы уже проснулись. Я хотел бы поговорить с вами, — он посмотрел на Чаквас и Уильямс, его слова вышли немного более резкими, чем следовало. — Наедине. Сначала со стула поднялась Уильямс, ей явно было несколько неудобно идти, но всем своим видом показывала, что ничего серьёзного. А спустя пару секунд за ней пошла и Чаквас. — Шепард, ты всё-таки снова выбрался без единой царапины? Едва они остались одни, капитан всё-таки стал куда менее серьёзным, избавился от официоза. Но теперь вместо суровости была лишь одна смертельная усталость, будто он не спал сутки. Впрочем, вероятно, именно оно так и было. Каплей знал его… да, где-то лет с шестнадцати. Чёрт, он почти половину жизни знал его, и почти всё это время тот был ментором, можно сказать, даже вторым отцом. Но, будем честны, всё это время он был ещё и младшим по званию, так что Шепарду всё равно было как-то не по себе от этого, слишком уж глубоко это въелось. — Ну… если не считать этого Маяка, то да, — только пожал плечами, а затем спросил: — Насколько всё плохо? Чёрт, ему достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что всё происходящее воняло, как выгребная яма. Андерсон был выжат как пробка, хотя как-то умудрялся не демонстрировать это никому, кроме него самого, и так догадавшегося бы. А это было очень, очень плохо, учитывая, что он ветеран ещё Войны. И было не так уж и много вещей, что были хуже Войны. Всё-таки он формально имел ту же квалификацию в Альянсе, был, на армейский лад, полковником, да ещё и спецвойск. Для них это чуть ли не верхняя планка. Ему было уже сорок девять, а обычно даже сейчас в отставку отправляют на десять лет раньше. Иными словами, он крут как Лундгрен в степени Чака Норриса. Это явно что-то плохое, если пробивает такого. — Примерно пятьдесят тысяч трупов гражданских в аркологиях и у космопорта, примерно тысяча военных, Маяк уничтожен, — лишь сказал он слабым тоном. — Плюс, как ты знаешь, Сарен мёртв. Лучший Спектр Совета умер на задании по наблюдению за кандидатом в человеческие Спектры. Так что да — всё очень плохо. А я непозволительно трезв для всего этого дерьма, — капитал стрельнул взглядом по сторонам, — Хотя… ладно, потом извинюсь перед Карин. Шепарда больше как-то волновал не сам Спектр, но тот факт, что кто-то сумел атаковать колонию Альянса абсолютно незаметно, о нём ничего не узнали, пока тот не прилетел к самой планете. А капитан тем временем, как будто не обращая внимания на всё это, открыл один из ящиков, доставая бутылку с чем-то и пару стаканов. Андерсон налил в один из них и было протянул Шепарду, но тот лишь покачал головой, так что капитан просто отпил, слегка поморщившись. Ну, сам Шепард и так был бы рад выпить крепкого, но у него и так голова не варит. — Как я понимаю, Уильямс мы взяли с собой как единственного выжившего свидетеля, не гражданского, — Андерсон кивнул. — И где мы сейчас? — Мы… мы сейчас движемся через саларианский космос к Цитадели, — в ответ на вопросительный взгляд Шепарда тот продолжил: — Я уже успел связаться, с самими Дрэшером. Тот… не сразу поверил во всё это, но велел как можно скорее отправляться на Цитадель, не дать перерасти всему этому в политический кризис. Не дать перерасти в кризис… да, это решение можно было понять. Хотя как знал сам Шепард, Андерсон предпочитался держаться от политики подальше. То есть за пару световых лет. Так что ничего удивительного, что в голосе не наблюдалось ни капли энтузиазма, а сам Андерсон был не против выпить. — Чёрт, это просто какой-то сборник самого невероятного дерьма, что я только видел в своей жизни, на Войне было хуже только в первую половину. И именно нам повезло в него вляпаться. Батариане напали на Иден Прайм, да ещё и при поддержке гетов, которых никто не видел веками. Этот корабль… — он прошипел несколько слов, которые Шепард не разобрал, но они точно не были цензурными. — И запись в костюме Сарена… — Что нашли там? — тут же опомнился Шепард, вспоминая ту запись. — Там видно, кто именно убил его? — Увы, да, более того, я лично знаю его, — лицо капитана и так не особо радостное было сейчас мрачнее тучи, а в голосе чувствовал слабо скрываемый гнев. — Балак. — Балак? Что за Балак? Кто он такой, что убил Сарена? Какой-то батарианский ветеран или… Шепард абсолютно не понимал, кто именно этот Балак, но судя по тону капитана они действительно Очень не любили друг друга. Ну… примерно до стадии, где Андерсон был бы рад выпотрошить ему брюхо и надругиваться над мёртвым телом при помощи ржавых вил, на которые можно будет накрутить его кишки, и грязных сапог. — Нет, всё куда хуже. Он бывший Спектр, — Шепард удивлённо вытаращился на него. — Ну, сам же помнишь, что до Войны у батариан была пара Спектров. Один из них, Горз, сейчас комфортно сидит в кресле гегемона, второй же… Балак. Я помню его ещё по Войне. Ещё по Войне? Чёрт… когда же это тогда было? Прошло ведь уже почти тридцать лет, с тех пор как она закончилась. Насколько он помнил, сам Андерсон тогда стал первым N7 в истории человечества. С другой стороны, явно этот Балак не прост, если пережил встречу с Андерсоном, да ещё и пристрел Сарена, которого хоть никто не любил, но сукиным сыном он был знатным. — Мы… с ним не раз встречались ещё во время Войны. Он тогда помогал батарам, стоял во главе ударного отряда, о чём не знал Совет. Я делал примерно то же самое, но для Альянса. Последний раз я его встретил прямо на ближней из лун Хар’шана… — он выругался. — Мне почти удалось его достать, но из-за перемирия… Шепеард тут же на секунду представил, как это выглядело. Учитывая, что о нём знали за несколько суток… наверное, все остальные просто стояли и смотрели на часы, пока эти две ходячие машины убийств пытаются пристрелить друг друга в последние минуты Войны. Может, кто-то из четырёхглазых даже попросил прикурить, а так они просто перекидывались шуточками, не желая умирать. Ладно, наверное, всё было не так утрировано, но всё же… — Хуже всего, — продолжил Андерсон, — даже после Войны он всё ещё тайно продолжал помогать Гегемонии. А учитывая, что до конца второй войны он оставался Спектром… Как считает разведка, именно он стоял за кучей дерьма, но нам так и не удалось ничего найти, чтобы прижать Совет и вынудить отдать его. Организация базы на Торфане, нападение на Элизиум, бунт на Миндуаре… Последнее слово… После всего этого он тут же вспомнил произошедшее там. Насколько он мог помнить всё происходившее там спустя годы. Как началась стрельба, крики на улицах. Его отец был ведь обычным колонистом на планете, саму колонию отобрали у батариан, хоть больше половины там и осталось, многие в гетто или в трудовых концентрационных лагерях, ну, неблагонадёжные или военнопленные. Но в один момент батары «внезапно» восстали, а на планету столь же «внезапно» слетелись силы пиратов и работорговцев. Правда, о последних он тогда даже и не представлял. Это была самая омерзительная бойня из всех, что только когда-либо видел, тогда кровь по улицам буквально лилась реками. Такое чувство, словно каждого на этой планете тогда охватила абсолютно бессмысленная жажда крови, желания убить кого угодно, кто только подвернулся под руку. Только рвать, убивать и расчленять. Сам Шепард… просто пытался убежать, зарыться в самую глубокую дыру из всех, что только мог, — никакой храбрости, просто животный страх за свою жизнь. Потом в их районе он был единственным, кто выжил, да ещё и просто потому, что даже не увидел ничего — его спас какой-то батар. На секунду даже подумал, что вот и его конец настал, но тот лишь спрятал его в какой-то подвал под полом. Слышать крики тех, кого знал, чувствовать резкий запах горящей человеческой плоти, сидеть дрожа и ждать, когда же за ним заявятся… Два дня без еды, воды или сна… Затем его, разумеется, нашли. Но это были парни из Альянса. И то, что было там… от вида этой бойни его в первый раз стошнило несколько раз, просто от того… что он увидел произошедшее на улицах. Это… чёрт, это действительно трудно описать словами. Скажем так, кое-кого он вспоминал только по знакомой одежде, часто даже невозможно было понять, кто именно это был. Порой даже нельзя было понять — мужчина это был или женщина. И это он ещё не знал, что произошло в других местах. Но такие же солдаты, что потом пришли спасать выживших, поняли, им и спасать уже почти некого. В тот день ни нападавших, ни взбунтовавшихся не брали в плен. Да что там, тот батарианин, что спас его, был одним из немногих выжвших в столице просто потому, что он показал, что сам рисковал своей жизнью, спасая его — обычного человека. Остальных, всех подряд, просто расстреляли. Никого не интересовало — участвовали они и тому подобное, нет, просто расстреливали. Потому что после увиденного этих самых солдат сорвало. И сам Шепард, после увиденного собственным глазами, никак не мог винить их в этом. В конце концов, можно быть полностью аморальным социопатом, но даже тогда остаются хоть какие-то стандарты, хоть какие-то. Это было… всё равно, что мерить Эверест линейкой. Даже в новостях этого так и не показали, даже там у людей были определённые стандарты. И тем, кто просто погиб — ещё повезло. Впрочем, захваченных в рабство у людей всегда просто записывали в мёртвых, сразу. Миндуар потом отстроили. Но он помнил тот мир, тогда людей было не так уж много, да и тех, кого засовывали в гетто тоже. Большая часть — батариане, которым было просто плевать на политику и всё подобное, они просто спокойно жили вместе. Но теперь никакого намёка на дружелюбие уже не было, только одни косые взгляды четвероглазых, уличное насилие… Миндуар так и не стал прежним. Ну и ещё потому, что ему всегда казалось, что там в воздухе витает приторно-сладкий аромат гниющей плоти. Шепард убрался оттуда при первой же возможности, хотя потом возвращался пару раз. Все эти воспоминания мимолётной вспышкой перенеслись в голове капитана, разжигая ненависть. Скорее, Ненависть с большой буквы «Н», что буквально вводить в бешенство, желание просто схватить руками и порвать на куски, в мясо. Несколько раз глубоко вздохнув, он резко вскочил с кушетки, но тут же ноги подкосились, а сам чуть не упал, если не Андерсон тут же его подхвативший. — Шепард, — Андерсон помог ему удержаться. — Я прекрасно понимаю, что у тебя с ним счёты, но мне было бы лучше, если бы ты добрался до Совета целым. Тот несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь погасить какой-то бешеный гнев, который так и бурлил внутри. Нет, чёрт побери, просто приступ ярости ничего не решит, так что всё-таки сдержанно улыбнулся. О, теперь у него есть с кем поговорить. Очень долго говорить. Ну, устроить ему персональный ад. Спиливать зубы напильником, всаживать иглы под ногти, оставить его на пару дней на холоде. Кем бы ни был этот Балак, но он такой же мешок мяса, а значит, довести его до состояния, когда он будет умолять о смерти — не так уж и сложно. — Я… я в порядке, — он чуть ли не скрипнул зубами. — Но… если вам нужен кто-то, чтобы пристрелить эту мразь, то я занимаю очередь. Чёрт, у него могли бы быть причины для того, чтобы иметь зуб на батариан. Очень большие причины. Но он их не ненавидел. За время жизни в колонии он общался со многими батарианами. И понял, что они вполне нормальные разумные, почти никак не отличаются от людей. Всё зависит от культуры, те, что остались на Миндуаре до восстания, жили как люди. Многие из них. — Только после меня, — горько усмехнулся капитан. — На него уже есть счёт, и по правилу «око за око» он даже своей жизнью полностью не расплатится. Хотя Сарен в него не входит. Да, он Спектр — живая легенда, но ещё и чёртов ксенофоб, ублюдок, что всегда жгуче ненавидел людей, ещё с их первого появления, так что о нём я не сожалею. — И что будет с этим Балаком? — тут же спросил Шепард. — Как я понимаю, теперь он уже давно сидит в списке террористов и… — Да, с этим-то ничего страшного не будет, — успокоил его капитан. — Проблема в том, что он спрятался в Траверсе, где его достать будет почти невозможно. Я… уже читал доклады Аленко и Уильямс, вы можете ещё что-то добавить ко всему этому? Капитан отошёл, давая возможность ему теперь уже без посторонней помощи стоять на ногах. Голова всё ещё плохо варила, но он вполне мог говорить: — Да, — он вспомнил про эти видения. — Когда маяк меня вырубил… Я видел… что-то. Не знаю, это нельзя было разобрать. Однако там что-то плохое. Смерти. Много трупов. И там был образ, похожий на этот дредноут, но я ничего не могу сказать. — Предлагаешь сообщить об этом Совету? — сардоническим тоном спросил Андерсон. — Что приснился страшный сон? — Нет, ни в коем случае! — тут же взмахнул руками, пытаясь в зародыше задавить эту идею, даже не понимая сразу его тона. — Вы сами прикиньте. Они и так не фанаты людей, ну… я про Совет, а тут ещё и возможность назвать меня шизофреником после всего этого. А перед этим обсмеют. Ну да, это протеанский Маяк, но там нет ничего вменяемого, да и самого Маяка, похоже, нет тоже. Он действительно даже не был уверен, что именно ему удалось там увидеть. Что это была за ересь, так и не сумел понять, но это ему нравилось ничуть не больше, чем тот самый корабль. Но он всё же продолжил: — И… знаете, мне кажется, что нам всё-таки лучше избавиться от «зомби» в отчётах. Нет, у нас тут, конечно, на корабле Эшли Уильямс, — Андерсон усмехнулся, — но… у нас тут, чёрт побери, космические корабли и будущее, мало кто вообще оценит иронию. Надо их просто назвать… не знаю, как-то иначе. Что угодно, только не «зомби». Тут атака гетов, которые помогают батарам. И у них дредноут больше Пути Предназначения. Я не знаю, как там у других рас с зомби в своей культуре, но лучше дать им какое-то другое назвать. Хоть «хаски». Андерсон с необычайно серьёзным лицом смотрел на него, но затем кивнул. Им не хватало, чтобы их тут подняли на смех на Цитадели, когда узнают, с чем именно они встретились. Сам же Шепард повернул голову, осматривая медотсек, и только теперь заметил, что ещё сразу три таких же бокса закрыты наглухо, а на дверях висели красные надписи «карантин». Каплей тут же бросил взгляд на собеседника, как будто спрашивая, а что это ещё такое? У них тут не было больных. — Там Сарен и эти… хаски. Перед отлётом мы решили забрать их с собой, но кто знает, что у них там, внутри, так что оставили тут, включили протокол карантина. Хотя Чаквас и Адамс наскоро вскрыли одного из них, чтобы хотя бы разобраться, что это такое. — Насколько всё дерьмово? — он видел этих тварей, у него были определённые сомнения, что с ними вообще что-то может выйти хорошо. — Ну… зубы совпадают с одним из морпехов Альяса, — капитан пожал плечами. — Так что они были точно тут. Адамс даже сказал, что примерно понимает, как они работают, но не представляет, как им вообще удалось за полчаса создать… это. Адамс сейчас возится в трюме с Зубом Дракона и гетами, но вообще надо будет сдать это Совету, их эксперты вытащат больше. — Зуб Дракона? — тут же переспросил Шепард. — Это из греческих мифов, вы же не о… — Ага, именно эти шипы. Нужно было их назвать как-то, кроме «штуковины, превращающие в зомби». — Кстати, а что-то известно, как дредноут сумел атаковать незамеченным, — этот вопрос его очень интересовал, ведь границы своего пространства люди охраняли ну очень тщательно, попасть за 314-й было очень непросто.  — Никто не знает, — Андерсон пожал плечами. — Вероятно, какой-то неизвестный нам ретранслятор между звёздами. Там его никто бы никогда и не нашёл, слишком велики расстояния. Другого объяснения нет, если только не считать, что этому кораблю вовсе не нужны ретрансляторы для путешествий. И ещё… по поводу этого дредноута. Это строго между нами, Шепард. Однако Дрэшер сообщил, что во время последней войны этот корабль видели. — Этот корабль? — спросил Шепард. — У батариан? Дрэшер? Если об этом сообщил сам гранд-адмирал, то понятно почему Андерсон попросил их уйти. Это явно сведения с высочайшей секретностью. Да что там, для них наверняка придумали новый гриф секретности, а сам факт его существования скрыли под «совершенно секретно, особой важности». — Не совсем этот. Но похожий. Полуразвалившийся. Там… какое-то мутное дело, но незадолго до захвата батарианской системы, охраняющие её отдали приказ о том, чтобы отправить корабль в звезду. Шепард тут же выпал в прострацию. Нет, не то чтобы это сказанное не сработало, скорее любой корабль не переживёт приземления на поверхность звезды. Гарантированно. — Извини, что? Уничтожили корабль? — Да, именно так, — Андерсон кивнул. — В РАА считали, что это некий протеанский или предпротеанский корабль. Похоже, не хотели, чтобы мы поняли что-то. Возможно, батариане построили копию, либо же нашли другой. РАА сейчас пытается достать информацию, — он развернул свой уни-инструмент. — Прошу прощения, мне надо будет поговорить с послом и… Капитан уже хотел уйти, раскрыл уни-инстремент. Но он всё-таки решил задать один вопрос, что его так волновал. Раньше не было времени, а вот теперь… — Это ведь всё ты? — измождённым после всего этого голосом сказал Шепард, притом утверждая это как факт. — Какого чёрта меня вообще рекомендовали в Спектры? О том, что это именно капитан предложил его, он знал… ну, был железно уверен. Вряд ли кто-то ещё его так рекомендовал бы. Андерсон же повернулся, устало смотря на него, в глазах была боль: — А что оставалось? — с раздражение в голосе развёл руками. — Сам понимаешь, что до того как этот Маяк свалился на голову, эти переговоры о статусе Спектра были чисто формальными, и тут внезапно потребовалась кандидатура. Кого я ещё мог назвать? Кто ещё мог бы подойти на эту роль? — Ланий, — тут же выпалил первого же пришедшего на ум. Он встретился с ним один раз, та ещё сволочь, которой хочется дать в зубы, но он был чертовски хорош, этого он просто не мог отрицать. — Ты смотришь новости? — тут же ответил на вопрос Андерсон, хохотнув. — Ему сейчас светит трибунал и расстрел за военные преступления и убийства мирных жителей. Сам понимаешь, что в качестве иконы человечества он не очень-то хорош. — Но ты мог хотя бы сказать об этом! — Шепард потёр переносицу, пытаясь унять боль в голове, что била как кузнечный молот. — Это, чёрт побери, меня припёрли к стенке. Сам представь, что мне теперь остаётся, а? Какие у меня перспективы, если бы я отказался от такого продвижения? О да, он был отнюдь не фанатом работать на этот гнилой Совет, быть их персональным цербером, а уж тем более быть «плакатным мальчиком» для Альянса. Альтернатива? Перед ним закрываются все двери в Альянсе, ибо человек, отказавшийся от кандидатуры Спектра… да он будет для почти всех предателем. Андерсон хотел что-то сказать, даже открыл рот, но спустя несколько секунд всё-таки закрыл его, понимая, какую же лажу ему устроил. — Чёрт. Прости, — он говорил тихо. — Но мне был нужен не простой тупой морпех, да хоть не тупой, а кто-то, умеющий делать невероятное. И кто-то, в ком я был уверен. Кого ещё мог предложить? Да и для тебя место Спектра было бы лучшим… Шепард, широко распахнув глаза, посмотрел на него. Что он имеет в виду? С каких пор место цепной шавки этого галактического диктата должно было стать для него лучшим местом? — Между прочим, ты вообще-то даже у самого ди Гриза сидишь в печёнках, — Андерсон заметил его удивление и продолжил: — Ты и не слишком-то популярен у командования, учитывая твою привычку устраивать пляску вокруг устава и приказов. — Но я… чёрт, у меня за последние пять лет было тридцать заданий. И из них две… ну, ладно, три можно назвать провалившимися, хотя бы формально. Что не так? — Вспомни Анхур, — могильно серьёзным голосом ответил он. — Я до сих пор не до конца понимаю, как можно было устроить это. Ты должен был под видом гуманитарной помощи провести медикаменты сопротивлению. А что ты сделал? — голос капитана был действительно уставшим. — Отбить вторжение остатка флота Гегемонии на планету, охваченную гражданской войной, и установить прочеловеческое правительство, заручившись ещё и поддержкой Корсаров и Затмения. Как тебе это вообще удалось? А, об этом… ну, да, но… тогда казалось, что он может сделать всё лучше. Более того, ему удалось всё сделать без привлечения каких-то дополнительных ресурсов. Ему удавалось возвращаться не только со щитом, но и с чужими щитами, именно это и было для него лучшей защитой. — Хорошо, хорошо… я понял, — Шепард выдохнул. — Теперь я понимаю, о чём ты говорил. Андерсон же подошёл и протянул руку, которую Шепард тут же пожал. — Честно, я… да, пожалуй, стоило тебе это сразу сказать. Но… в любом случае это уже в прошлом. Скорее всего, после этого бардака идею Спектра быстро прикроют, всем будет не до неё. Ладно, потом, как выдастся спокойный момент, выпьем по всему этому. А ты пока что тут пройди все процедуры, мне не нужно, чтобы ты упал на пол перед Советниками. Каплей кивнул, снова присаживаясь на край его кушетки, пока сам Андерсон вышел из медблока, вызывая Чаквас. Чёрт, а ему, как командиру Дженкинса, ведь теперь ещё писать его семье… ну, и девушке, он же о ней так говорил… Они на Иден Прайме, так что, наверное, уже получили тело. Где-то был у него шаблон для писем родственникам…