Чёрная Книга Infinity Effect

Балак сидел в кресле, полностью погружённый в себя, хотя и контролировал всё вокруг, чисто по привычке, полученной за годы, хоть это место и было практически самым безопасным местом во всей Галактике. Время, казалось, текло незаметно, пока он тут сидел в этой сладкой, затягивающей в себя полудрёме. И... ему нравилось это ощущение, ему нравилась эта тишина, наконец-то долгожданный покой, как и вокруг его, так и с самим собой. Он ненавидел себя за это. Ненавидел себя за эту слабость, за то, что ему нужно это сиюминутное умиротворение, но иначе он не мог. Уже не мог. После десятилетия пролитой крови, чуть ли не уже тридцать лет, как бы он ни хотел, однако образы уже произошедшего возвращались к нему, неизменно, с каждой ночью погибшие вставали перед ним. Десятки, сотни... даже тысячи. Хотя он так и не мог понять - почему? Примархи, далатрессы, гегемоны и президенты - все они убивают намного большее число лишь одним своим приказом, но им дана возможность обрести покой, а не ему. От того, что они убивали эти миллионы, сидя в тёплых кабинетах, порой даже мило разговаривая с друг другом, а не под дождём, в грязи и лицом к лицу? И этот корабль был единственным местом, где они его не преследовали. Словно этот металлический корпус защищал его от всей Вселенной, от всего, что было в ней, от всех его поступков, как будто он вёл его чуть ли в другую Вселенную, собственную, маленькую такую. Но спокойно спать, не терзаемый призраками прошлого, почему-то он мог только тут, это же и мечтало отдаться покою до конца, забывшись обо всём. И ему было не по себе от самого этого факта. За десятилетия он так и не смог избавиться от странного ощущения чуждости, что появлялось при взгляде на корабль. Его линии, силуэт... всё на нём было создано не для органиков или синтетиков... он был чуждым. Нет, тут не было музыки или цветов вызывающих тошноту или головокружение, равно как и совсем уж инфернальных геометрических формы, зияющих пустот или слизистых щупалец - ничего из этого. Просто... это всё внешний вид, лишь сторонние признаки - сама его суть была ужасно неправильна для любого существующего в этой Вселенной, и это было неизменное ощущение, что никогда не оставляло ни его, ни кого-либо ещё. Как будто он сам является гротескной пародией на реальность. Балак ненавидел людей. Самой жаркой ненавистью, как их ненавидел никто другой. Но у одного из них было одно хорошее выражение, позволявшее ему описать всё это. "Достаточно развитая технология неотличима от магии"*. Кем бы ни был Балак, но он с детства жил в мире, построенным на логике и рационализме, но, смотря на эту громадину... он не имел ни малейшей возможности понять этот корабль, словно между его отделяет такая же пропасть, как каких-нибудь ворка от него. И это ощущение себя низшим существом угнетало, угнетало постоянно. - Балак... ты тут, - раздались слова произнесённые глубоким, можно сказать, грудным голосом, - Мне удалось узнать всё, о чём ты просил. Балак тут же вышел из туманного забытья, поворачивая все четыре глаза. Да, это была Бенезия - сейчас просто некому ещё было. Как всегда, она казалось каким-то утёсом посреди моря. Незыблемой, вечной, с лицом, выражавшим меньше эмоций, чем иной кусок мрамора. Впрочем, можно сказать, что именно такой она и стала за многие тысячелетия. Если слишком долго носить маску, то она сливается с тобой. Хотя вместе с этим каждое её движение было естественно, буквально пропитано какой-то животной грацией, больше свойственному какому-то хищному животному, а не чопорной старухе, на которых так или иначе походило большинство матриархов, - но иначе просто она и не могла бы оказаться тут, говорить с ним здесь и сейчас. Кто-то, не выходящий за рамки, являющийся всего лишь серой посредственностью, никогда бы не узнал о том, на что он наткнулся тогда, почти тридцать лет назад, про Назару. - Да, кто же всё-таки помешал нашим планам? - тут же спросил он, - Давай, не медли, кто спас эту колонию? Он спрашивал у гетов, так как они сами видели всё произошедшее. Всего четверо людей и сумели уничтожить несколько десятков гетов, да ещё и оставленного прайма. Кто бы это ни сделал, они не были просты, простые солдаты не прорезались бы так через его батариан, а затем через гетов. Так что ему очень хотелось знать - кто же были те люди, что способны на всё это, неужели они всё-таки отправили из колонии кого-то из N, либо же... - Они с того же корабля, что и Сарен. Пара обычных солдат оттуда, - притом, сказала это Бенезия буквально тоном "мальчишки", - А из местных Эшли Уильямс. - Та самая Уильямс? - прошипел сквозь зубы Балак, взглянув на неё исподлобья, снова ощущая фантомную боль в руке. - Да, - кивнула Бенезия, - Внучка того самого генерала. Хех. Судьба почти свела его с ещё одной из них, Уильямсов, а уж их-то он прекрасно помнил. Когда он встретился в прошлый раз с одним из этой семейки, тот, возможно, ближе всего подобрался к его убийству. Он-то счёл его всего лишь обычным стариком, но... когда тебе буквально вырывают мышцу это очень неприятно. И нет, он имел ввиду - буквально оторванную мышцу, с тех пор раны так и не зажили. Что же... если он снова с ней встретится, то сразу пустит пулю в голову. Ибо её дед был умным гадом, и давать шансов на какой-то трюк он не был намерен. - И ещё их командир Джейсен Шепард, - Балак тут же бросил на неё вопросительный взгляд, почему это она упомянула именно его в самом конце, раз уж тут была Уильямс, и та тут же ответила, - Альянс выдвинул его на место Спектра, он протеже капитана Андерсона, - четырёхглазый тут же стрельнул полным ненависти взглядом, а матриарх продолжила, - И он же командовал тем кораблём. От этого имени Балак с яростью вцепился в подлокотники, чуть ли не заставляя их трещать от ярости, что пробуждалась при упоминании этого имени. Это было больше похоже на горевший где-то внутри огонь, тёмный огонь, что тихо полыхал годами, и сейчас раздулся в настоящую огненную геенну. Ему хотелось рвать, метать, кромсать, расчленять - и лишь усилием воли он сдерживал себя. Андерсон. Капитан Андерсон. Во имя добродетелей, он не знал, что это Андерсон вёл тут корабль, иначе просто разобрался бы с ним и тогда, задержался бы, чтобы уничтожить тот корабль. Этот человек был одним из немногих, кто сумел пережить встречу с ним - более того, он сумел пережить сразу несколько встреч с ним, что уже было уникальным. Но всё это меркло по сравнению с тем, что эта сволочь каждый раз, каждый раз разрушала все его планы, как только оказывалась рядом. Просто поразительный талант, которому тот не мог найти объяснения - как же у него это получается. Он не скрывал - частично и из мести, например, за то, что он после этого оказался очернённым величайшим позором изгнанником, каких мало было за всю историю Гегемонии. И именно благодаря ему его план оказался снова разрушен, а про гетов в скором времени будет знать вся галактика. Подобных ему нужно убивать сразу же, но тот был слишком живуч, и вот снова, каким-то невероятным стечением снова встретился с ним. - Это всё из-за того, что произошло с Сареном? - голос Бенезии на несколько секунд стал тише и... даже в каком-то смысле нежнее, - Ты сожалеешь о его смерти? Он ведь был твоим другом. Этот голос вернул его в реальность, а сам батарианин наконец-то отпустил уже начавшие трещать от всего этого подлокотники. Сарен... к нему вновь вернулся тот образ, что он видел перед своими глазами, когда спускал тот курок. Пронзительно-яркие, холодные голубые глаза, в которых, несмотря на все сомнения в его голосе, всё ещё была видна твёрдая решимость. По которым он и понял, что тот не отступится. - Нет, - выдохнул он, - Он был мне кем угодно, только не другом... скорее, он был одним из немногих, кто не относился ко мне с презрением или страхом. Для почти всей галактики сам Ка'Хаирал стал воплощением чистого, неостановимого, неумолимого, концентрированного кошмара, что, заявившись однажды на горизонте, так никогда и не оставит тебя. Можешь бежать, но тень четырёхглазого Спектра до конца жизни будет стоять за твоей спиной, так сказать. Все же остальные... они просто презирали его. Как выходца из низшей касты, как батарианина - без разницы, всё это лишь повод. Куда бы он ни взглянул - одно и то же. Сарен... он был не таким. В нём не было ни капли теплоты, равно не было и надменности к нему. Вероятно, отличие было в том, что их обоих видели одинаковыми мясниками. Возможно, они и даже правы, когда их называли так. - Жаль, что нам так и не удалось убедить его присоединиться к нам, - гордо смотря на него, сказала Бенезия, - Я встречала его, он действительно был таким, как ты его описывал - полон гнева и ярости, оставшихся от когда-то убитой страсти. О да, Балак прекрасно понимал - о чём именно она говорила. Так же как и Балак, тот лишился всего, что было дорого ему, именно это и давало ему надежду убедить его. Что он сможет взглянуть на это всё без привязанности к этому миру, что застилала глаза всем живущим в этой Галактике - страх осознать, как легко они могли потерять всё, что было столь дорого. - О да, я помню его, когда он лишился единственного дорогого ему разумного, - тяжело вздохнул Балак, вспоминая тот момент, а затем замолчал на секунду, произнося уже с горечью, - Жаль, что это так и не открыло ему глаза. Батарианин помнил их последнюю встречу, всего спустя пару дней, после того, как перемирие было подписано. Тогда его брат, Делолас, был убит людьми, заодно уничтожившими турианский дредноут, бывший флагманом флота. Сей он вполне признавал - это было впечатляюще. Сам Сарен, когда узнал об этом, был подобен урагану, буйству стихии, с которым бессмысленно сражаться - только отойти в сторону, и не пытаться остановить его. Собственно, всё так и поступили тогда. Как он слышал, после этого сам Сарен чуть не спился. - Но ты даже не пытался рассказать ему, зачем мы это делаем, - с едва уловимым укором в голосе сказала Бенезия. С тоской во взгляде он посмотрел на неё. От кого угодно он бы не потерпел в принципе осуждения своих действий, равно как и обсуждения того, что творится в его голове. Но это была Бенезия, ставшая его голосом рассудка. - Бессмысленно. Если бы он пошёл за мной тогда, то он поверил - что бы я ему сейчас не сказал. Для него немыслимо просто оставить службу. Я его знаю достаточно, чтобы понимать это. Ничто не достаётся даром, и любое решение несёт последствия, - голос был тих и сух, - Ровно как и бездействие имеет свою цену. Сарен сделал выбор... Ох... даже так он всё равно понимал, что это звучало погано, лишь самооправдание. Но то, что сделал Балак... он не был уверен в том, что мог не просто понять его выбор, но и уважать его после всего этого. Да, Сарен был неотступен, даже когда ему казалось, что довериться ему будет лучше, всё равно продолжал держаться за своё. Но защищать Совет, что действует лишь из собственных эгоистичных побуждений? Или Иерархию, что предала его и ныне сама себя загоняет в могилу? Зачем вся эта верность ради верности? Она ведь сама по себе не имеет ценности, а для величайшего зла - она величайшее оправдание, что даёт возможность просто стать орудием, дав себе удобный повод, чтобы не задумываться над последствиями своих выборов, своим непротивлением помогать злу. И, увы, Сарен выбрал тот же путь, что и все туриане - преданность, несмотря ни на что. На несколько секунд они замолчали, кажется, каждый обдумывал своё. Всё-таки у обоих было связано с ним достаточно многое. При всём этом... жаль, что всё так закончилось. Сарен был способен, жаль настолько бессмысленную... трату такого разумного. А матриарх лишь тяжело вздохнула, заговорив: - Во имя богини, эти разумные ввергают меня в абсолютное отчаяние. Со всем возможным пылом, что у них есть, стремятся к собственному уничтожению. Даже не понимая, к чему это ведёт, несутся в пропасть. Мы ведь пытаемся их лишь спасти... дать им возможность выжить... Бенезия медленно обошла его полукругом, кладя руки на плечи. Каждое её движение было подчёркнуто плавным и грациозным в контрасте с безумными углами этого корабля, при одном взгляде на которые начинала болеть голова. - Они сами отказывались это видеть, - твёрдо сказал Балак, - Если они не желают брать на себя это ношу, то ответственность за все деяния возьмём мы, ибо иначе... ты сама видела. - Мы уже зашли слишком далеко, чтобы можно было остановиться, - она кивнула, и её голос слегка заметно дрожал, ведь оба они видели мощь Назары, - У нас нет возможности оступиться. Ни у него, ни у Бенезии и не было возможности сомневаться, предаваться раздумьям. С самого момента, когда они узнали про Назару, их судьба уже была решена, они могли лишь погибнуть, показав нерешительность, либо попытаться пройти по этому тёмному пути в одиночку, в надежде, что с той стороны их встретит яркий свет, и выход... если не в рай, то на поверхность, а не в преисподнюю. И они оба понимали ту цену, что придётся платить за это. - Да, - твёрдо сказал он, - Он сам встал у нас на пути. Если потребуется убить миллиарды ради всех живущих в этой Галактике... что же, я... нет, мы... мы это сделаем. И одним рывком поднялся из кресла, шагая по холодному металлическому полу, шагая по коридорам металлического корабля, что были слишком велики для него. А Бенезия, его ближайшая сподвижница двинулась по правую руку от него. Впрочем, она по праву была там, без неё он бы не даже малейшего шанса оказаться тут, даже с Назарой. - Ну, так что тогда с Маяком? - сказал он, - Люди смогли его заполучить? - К счастью, нет, перегрузка уничтожила, - но голос матриарха не имел даже намёка на счастье, - Однако один человек, тот самый Джейсен Шепард сумел войти с ним в контакт. И ещё один из местных... но у него психиатрические расстройства, - и тут же холодным деловым голосом поинтересовалась, - Мне организовать убийство? Хорошо. Нет, вернее, ничего хорошего. Но, с учётом произошедшего это, вероятно, лучший вариант окончания из всех возможных. И теперь, если он действительно разрушен, то людям не удастся ничего больше выжать из него. - Нам нет необходимости беспокоиться о них, - он пожал плечами, - Маяк был повреждён, даже мы не получили оттуда ничего полезного. Они тем более не сумеют понять - что же в нём должно находиться. Нет нужны лишний раз указывать им, что там действительно есть что-то важное. У самого Балака голова до сих пор тихо гудела от этого Маяка. Он помнил ту... радость бога-машины, - если чувства их, низших существ, вовсе применимы к этому разуму, - когда они узнали про это. Это было просто невероятное чувство, ощущение благодати высшего существа, что пробирает тебя до костного мозга, ты чувствуешь его всем телом. Экстаз, который пронзает каждую клеточку. Ни он, ни тысячелетний матриарх ничего не могли сделать против этого, просто раболепствовали перед этим. Немного вещей были способны заставить его проявляться такие эмоции. И это не без причины. Альянс нашёл Маяк. Не простой Маяк, не груду с полустеревшимися данными, а полноценный работающий протеанский Маяк, что мог содержать столь нужные им сведения. Увы, он точно так же был повреждён, хотя и сохранил кажущуюся работоспособность. Впрочем, и эти люди получили не больше чем он, то есть, абсолютно ничего, а больше им никогда и не узнать. - Плюс, у них есть живой свидетель, который видел тебя, - на секунду у матриарха промелькнул лёгкий укор, - И Сарену удалось заснять тебя на камеру. На несколько секунд от гнева он сжал кулаки, но тут же почувствовал мягкое прикосновение Назары к своему сознанию, слушая его мысли. Да, нет нужны злиться на уже произошедшее. Это видео уже в десятках копиях на серверах по всей человеческой территории, вероятно, даже вышло в галактический Интернет. Даже если они найдут Нормандию и уничтожат - это ничего не решит. От осознания этого он глубоко вздохнул, чувствуя, как гнев уходит. - Пусть, - через секунду он пожал плечами, - Я всё равно преступник и мясник для всей Галактики. Это мешает нашим планам, но самое главное - про тебя им ничего не известно. Так что ты можешь продолжить наши исследования. Куда важнее - что с той кварианкой? То, что данные из головы гета достались этим кварианам - очень плохая новость, куда хуже того, что случилось на Иден Прайме. Его личность мало чего стоит, как и сам факт участия гетов в конфликте, но то, что было там, могло раскрыть истинный масштаб того, что они готовили. И это уж точно вынудит Совет и Альянс начать перерывать носом Траверс и Терминус в его поисках, а то и отправить флот прямо на орбиту Ранноха. Так что он и отправил за ней одного из батарианских наёмников. Он не мог сказать, что тот особо хорош, и даже слишком неосторожен, но на Цитадели его не знают, а пока тот не догадывается об истинном масштабе дел, Балак мог ему относительно доверять. Вернее, его корысти и ненависти к людям. - Дэроэш погиб, - Балак, округлив глаза, посмотрел на неё, - Кварианке удалось найти себе защитника из СБЦ, ветерана Войны, тот его и убил, - и тут же продолжила спокойным голосом, прежде чем тот успел что-то сказать, - Однако Фист сообщает, что кварианка обратилась к нему, в надежде обменять информацию в обмен на убежище. От этого он лишь хохотнул. Этот человек - просто трусливое отребье, что предало своего хозяина из страха. Однако одного он не мог отнимать - ему удалось им услужить, чем он и был намерен воспользоваться. Но как только нужда в нём пропадёт, тот получит то, чего заслуживает. Уж вот ему он не собирался доверять, всё равно тот, кто предал, однажды легко сделает то же самое и снова. - Пусть разберётся с ней, - он пожал плечами, - И отправь кого-то разобраться с ним и данными, как только со всем будет закончено. Они шли по коридорам этого огромного корабля, каждый шаг отражался гулким звуком от стен, а затем снова и снова, наполняя своим эхом всё вокруг. Пока наконец-то они не подошли к стене, возле которой стояла целая шеренга гетов, все с оружием наготове. И возле них было стекло, через которое был виден зал, где сидели те батариане, которых он взял у "Свободного Хар'шана" ради этой миссии. Тут же они были и сейчас, хотя то стекло с другой стороны было совсем незаметным. Вернее, те немногие из них, что были всё ещё живы после столь яростного сопротивления местных. В конце концов - почти две трети были мертвы. И это отразилось на них. Никто в зале не говорил, все молчали, но одного взгляда было достаточно, чтобы почувствовать атмосферу нервозности. Напряжение сейчас можно было хоть ножом резать, все были на взводе, стоило бы лишь открыть дверь, как те точно тут же подпрыгнули. Большая часть из них даже не сидела, а нервно ходила из угла в угол, либо же подпирали стенки, нервно оглядывая по сторонам, будто остальные сейчас нападут. Хорошо хоть, что оружие у них было в другой комнате. - Никаких изменений, - тихо сказала Бенезия, - Срок - от десяти до двенадцати часов. Я... опасаюсь, что это может угрожать и нам. Он кивнул. Да, это было одной из основных их проблем. В присутствие Властелина... с их психикой у любых разумных начинались проблемы. Лишь машины, казалось, были не затронуты этим. Остальные же... упрощённое мышление, нервозность и страсть к насилию. Он сам видел, как это произошло ещё на Иден Прайме, когда они выкалывали людям глаза, словно надеясь, что это утолит их ненависть. Если честно, это волновало и его. Ну, то, что и они могут стать следующими. Если они тоже однажды переживут свою полезность, то не сломит ли их этот корабль, так же, как и всех остальных, что входили на него? Они не боялись за себя, но за каждого живого разумного в этой Галактике. Но всё-таки батарианин глубоко вдохнул, успокаиваясь. - Ничего страшного. Самое главное, что мы нужны Назаре. Поэтому-то он и сдерживается с нами, в отличие от одноразового мяса. Пока так остаётся - победа за нами. Да и сравнивать себя с ними... Они Спектр и тысячелетний матриарх, а то обычные террористы. И так понятно - кто первым сдастся перед напором бога-машины. Это просто смешно. Да и даже если бы они проиграли ему - у них всегда была возможность попытаться уйти с этого корабля, раньше, чем станет слишком поздно. Балак был уверен, что даже если они не смогут верить себе, то уж друг за другом уследят. - Платформа, - он махнул рукой, приманивая к себе одного из гетов, - Уничтожьте их, а затем утилизируйте тела. Тот что-то пропищал, общаясь на своём языке, а затем они все стройным рядом вошли внутрь. Батариане тут же прыгнули, рассеянно смотря на них, а затем медленно начали пятиться в сторону, ещё не понимая, что тут происходит. Впрочем, никаких шансов без брони и оружия у них всё равно не было. - Не слишком ли... - начала было она, однако раздавшееся гудение катушек заставило её замолчать и смотреть через стекло. - Нет. Они заменяемы, - едва закончилась стрельба, заговорил он и пожал плечами, - Да и после нашей победы на Иден Прайме, у нас не будет продыху от желающих ещё раз нанести удар по человечеству. О да, в последние годы человечество окружал какой-то призрак непобедимости, что заставляло всех опасаться его. Десятилетия Войны Первого Контакта, а затем и борьба за влияние в Галактике. Да, сам Балак помог им в Элизиуме и возле Миндуара, но Иден Прайм был для людей куда важнее. Этот удар в самый центр Альянса показал, что и он тоже уязвим, а, значит, необходимо помочь кровопролитию разгореться дальше, чтобы вся Галактика запылала. Всё-таки, даже при всей мощи Назары, тот не может выступить против всей объединённой Галактики. Даже его могуществу есть пределы. Для того ему и нужен будет весь этот хаос, который, в идеале, должен был бы разделить Альянс и Совет, начать новую войну, а флоты Совета отвести к его границам. После этого никому просто не было бы дело до него, и он смог бы вести свою игру без малейших проблем. - Хорошо, - тихо сказала Бенезия, - я передам данные об устройстве человеческой обороны "Свободному Хар'шану". Тут уни-инструмент вспыхнул оранжевым и пропищал, говоря о том, что ему пришло сообщение. Геты предпочитали общаться с ним именно таким образом, так что он тут же упёрся взглядом, читая отправление роботами сообщение. - У нас прекрасная новость. Геты наконец-то нашли твою дочь. На несколько секунд глаза матриарха округлились, а затем он слегка нахмурилась и спросила: - Ну же, где она? - даже при всей своей кажущейся отстранённости, упоминания дочери тут же пробудило в неё мать. - Один из человеческих миров в Траверсе, какая-то промышленная колония. Единственное, что интересно на этом Теруме - протеанские руины, ради которых она и направилась сюда. Превосходно, теперь остаётся лишь забрать её оттуда. На мгновение в глазах Бенезии загорелась радость, хотя лицо не изменилось ни капли. Балак не мог сам этого почувствовать, но мог понять её чувства в этот момент. Она была матерью, хоть они давно и разругались. А учитывая, что страсть её дочери - исследование протеан, они вновь наконец-то смогут найти общий язык. Кроме того, он в конце концов, был Спектром, а значит и параноиком. Профессиональная деформация, что уж делать. И молодая, неспособная толком за себя постоять дочь-учёная будет прекрасным стимулом для Бенезии не делать чего-то, о чём все потом пожалели бы. Да, она была его ближайшим соратником, но даже ей он не мог позволять ставить его план под угрозу провала.