Monsters

Сердце господина Бэкхена не способно ускорять сердцебиение и живо трепетать от любви. Оно даже не бьется. Его дыхание не будет опалять своим жаром нежную кожу. Зато один выдох Бёна с легкостью может вызвать гусиную кожу и табун ледяных мурашек по всему телу. Его прикосновения не вызывают волны наслаждения и желания. Наоборот, они вызывают панику и страх. В объятиях Бэкхена не хочется прижаться к нему ещё сильнее. Из них невозможно выбраться. В его объятиях умирают. Бён Бэкхен никогда не подарит вам своей любви. Сердце господина Бэкхена не способно ускорять сердцебиение и живо трепетать от любви. Оно даже не бьется. Его дыхание не будет опалять своим жаром нежную кожу. Зато один выдох Бёна с легкостью может вызвать гусиную кожу и табун ледяных мурашек по всему телу. Его прикосновения не вызывают волны наслаждения и желания. Наоборот, они вызывают панику и страх. В объятиях Бэкхена не хочется прижаться к нему ещё сильнее. Из них невозможно выбраться. В его объятиях умирают. Бён Бэкхен никогда не подарит вам своей любви. Но воспитанницы поддерживаемого его семьей пансионата так не думают. Поэтому каждый его приезд становился для них лучшим праздником. Они накрахмаливали свои воротнички, с животным рвением выстирывали любое пятнышко на платье и ожесточенно расчесывали свои волосы; где-то доставали дешевые духи с ароматом для дам бальзаковского возраста. Всё, лишь бы удостоиться мимолётного взгляда господина Бёна. Глупые и наивные дети. Искренне верят в то, что их идеальный спонсор подарит им райскую жизнь, полную любви и богатства. А учителя, пользуясь верой в совершенство Бёна, подсовывали ему новую жертву в обмен на новые вложения в пансионат. Уже и нельзя сказать, сколько могил на кладбище в самой чаще леса прибавилось с момента основания пансионата. Да, Бён Бэкхен не умеет любить. Он не нуждается в человеческих чувствах. Для жизни ему нужна лишь кровь. Единственное, что нравится господину Бёну - медленно впиваться клыками в нежную кожу на шее и делать первый глоток. Ничего больше не способно настолько сильно взбудоражить вампира. Тёплая кровь быстро попадает в рот, стекает по губам, подбородку и капает на пол, пока жертва отчаянно пытается убрать Бёна от себя. Больше Бэкхёну ничего не нужно. Господин не живёт в городе. Он одиночка. Поэтому забудьте о балах и шумных компаниях. Бён их ненавидит. Бэкхён живёт в чаще леса, у кладбища, с одним дворецким-вампиром и почти не выходит из своей комнаты на втором этаже особняка. Когда-то была ещё и горничная, но не стоит вспоминать о ней. Всего лишь раз в полвека он вынужден выбираться на вампирский бал. Глупая традиция его семьи. Вампиры, как и люди, хвастаются роскошными нарядами и количеством жертв друг перед другом. Впрочем, это, пожалуй, единственное сходство между человеком и вампиром. «Вампиры не умеют любить», - постоянно твердил сам себе господин Бён Бэкхён. * * * Как обычно, по давно ставшей привычкой традиции, раз в году Бэкхен навестил пансионат. Правда, иногда стоит делать перерыв, так как отсутствие каких-либо изменений во внешности Бёна могут насторожить девушек. Ведь в это время открылась настоящая охота на вампиров и многие сдают своих родственников лишь потому, что они чем-то напоминают кровожадных монстров. Именно «монстров», а не вампиров. Сам же господин Бён не считал себя монстром. Они всего лишь пьют кровь, потому что она им необходима для выживания. И потери от вампиров намного меньше, чем от человеческих войн. Люди уничтожат самих себя и без посторонней помощи, например, без вампиров. - На этот раз они постарались с приемом ещё сильнее, чем в прошлые разы, - на ходу швырнув пиджак дворецкому, равнодушно заявил Бён. – Чан, я не буду ужинать. Просто достань вина. Вампир слабо поклонился и быстрым шагом направился в винный погреб. Господин выглядел раздраженно, хоть и по дороге назад постоянно нахваливал пансионат и его воспитательниц. Поэтому Чан, не проронив слова, как он обычно любит, пошёл выполнять задание. Вампир прекрасно знал, почему Бён так зол, ведь сегодня именно тот день. День, который Бён вычеркнул из своего календаря, но не из воспоминаний. У вампиров превосходная память, поэтому они не забывают множество вещей, которые обычные люди не берут во внимание. Чистокровные вампиры научились исключать из своих воспоминаний бессмысленные моменты, в то время как ставшие ими от укуса, не могли с ними справиться и в итоге сходили с ума. Слишком много воспоминаний о жертвах и прошлой жизни, непрерывное желание крови были муками для «укушенных». Но Бён Бэкхен не вырезал из своей памяти ни этот день, ни все события с ним связанные. Воспоминания пятидесятилетней давности отзывались в его сердце щемящей болью, стоило Бёну оказаться наедине в своем кабинете. Он медленно покачивался в кресле-качалке, всецело поглощённый отрывками из прошлого, глядя пустым взглядом в невидимую точку на стене. Лишь иногда бросая опустошенный взгляд на бокал с вином, словно его душа находилась где-то далеко, а оболочка, то есть тело, - по ошибке осталось здесь, он, пригубив совсем немного сладковатой жидкости, возвращался к созерцанию вымышленной точки на стене. Он помнил каждый её стон, изгиб под его ласками, как она шумно произносила его имя, впиваясь ноготками в плечи, как обхватывала ногами его торс… и с удовольствием производил их в своей голове. Он сильнее вжимался в кресло-качалку, с удовольствием водя по губам, словно там остался след от её мягких влажных губ. Она была такой горячей, что Бёну невольно казалось, что он и сам, рядом с ней, становился теплым. Бэк чувствовал себя человеком рядом с ней. Такая сладкая, что было сложно сдержаться и не впиться в её прекрасную шейку, испробовав крови. Такая добрая и по-детски наивная, что у Бэкхена непроизвольно возникала милая улыбка, а она сразу же кидалась к нему, растягивая ему щеки довольно улюлюкая, как с ребенком. Такая суеверная, что развешивала чеснок по всему дому от вампиров, пока не узнала, что Бэк – и есть тот кровосос, на которого не действуют подобные штучки. Он не видел в неё изъянов, в то время как она умирала от страха, что когда-нибудь Бён, её Бён, сделает с ней то же, что и с очередной несчастной девушкой, усохший труп которой, хоронил Пак в лесу. Так Бэк усмирял свою жажду, которую все больше разжигала в нем девушка одним своим присутствием, когда вино совсем не помогало, и было, даже, излишним. Вот почему во всех книгах Священных строго настрого запрещено «предаваться любви с существом не от мира сего», от союза которых могло родиться на свет нечто хуже, чем монстр. Это была так называемая «запретная любовь», грех. И она согрешила, как и Бэкхен. И однажды он потерял её. Вампирам не сняться сны, но иногда, в их головах возникают воспоминания. Они бывают разного характера, и в основном, вампиры не особо их запоминают. И Бэкхену приснился именно тот сон, который люди сочли бы за кошмар. Но это было одно из тех воспоминаний, которые Бён не желал забывать. Хотя, наверное, следовало бы. «Это когда-нибудь должно было случится», - однажды произнес сам себе вампир, покручивая в пальцах бокал. Ариан, как обычно, убиралась в комнатах, когда Бэкхен вернулся из пансионата. Чувства вампиров намного лучше, чем человеческие, и Бён с самого входа в заведение почувствовал множество сладких запахов, увидел, как пульсируют фиолетовые вены на шеях взволнованных его визитом воспитательниц, и как колотятся их сердца, когда господин Бён проходит мимо. Простым смертным не понять, как сложно сдерживать себя и не впиться клыками в вену, высосав всю кровь, не оставив ни капли. Бэкхен захотел теплой, живой и сладкой крови, а не того вина, которым он подавлял свой голод каждый раз, когда рядом находился человек. Нет, то и была кровь, но хранившаяся в погребах долгое время, часто от разных жертв в одной бутылке, и не всегда весьма удачно. К примеру, соединение нищей и аристократки: после шоколадного привкуса возникал маслянистый, горький осадок на языке, вызывая желание выплюнуть все. Он мгновенно почувствовал пьяняще-сладкий аромат, и, словно им управлял какой-нибудь другой вампир, постоянно убивающий людей ради наслаждения и утомления голода, направился в сторону Ариан. Горло неприятно сдавило, как от жажды, во рту пересохло. « Бэкхен, ты убьешь её. Не смей». Он даже не заметил, как оказался возле девушки, напевающей под нос простенькую песню. Не почувствовал её испуга и того, как схватился за её шею длинными пальцами, слабо их сжав. Немного нагнувшись, он, едва касаясь кожи, провел носом от подбородка до ключицы, глубоко вдыхая запах девушки. Аромат полевых цветов. Ноги Ариан подкосились, когда Бэкхён впился в вену на шее и сделал первый глоток. Горло перестало сдавливать, и Бён почувствовал, как внутри разливалось приятное тепло. Опустившись с ней на пол, мужчина жадно делал глоток за глотком, выпивая жизнь из хрупкого тела. Её кровь была настолько сладкой, что вампир не мог оторваться. Рассудок его затмило. - Прекрати! - Бэкхена резко откинуло в сторону, и вампир с силой впечатался в стену, медленно по ней сползая на землю и довольно облизывая губы. – Ты взял слишком много крови! Вытерев кровь с подбородка, Бён слизал её с пальцев, и довольно прикрыл глаза. Но вместо ожидаемого удовольствия, металлический привкус показался ему на удивление противным. Постепенно, к нему начал возвращаться здравый рассудок, и как только до Бёна дошло, что он натворил, тут же подскочил к бессознательному телу девушки. Чанёль, приложив палец к вене на запястье, попытался прочувствовать пульс, под пристальным взглядом Бэкхена. Взволнованно взглянув на господина, Чан слабо качнул головой и взял девушку на руки. Её нельзя умирать. Иначе… как же он… без неё? Растеряно мотаясь взглядом по комнате, Бён остановился на нескольких каплях крови на мраморном полу. По телу прошелся неприятный озноб, словно он увидел себя со стороны, как высасывал кровь девушки. - Она умирает, господин, - вернув себе спокойный вид, произнёс Пак, и понёс в подвальное помещение. Да ему и было видно, что она сейчас не летает! Бэкхен сжал кулаки так, что руки задрожали, злясь на самого себя. Он не смог остановиться, не смог сдержаться и укротить в себе голос его предков, которые кидались на каждого смертного, испивая кровь до последней капли. Подвал был построен ещё его предками и имел вид небольшой лаборатории, на данный момент – заброшенной, так как нынешний хозяин особняка Бэкхен, почти не посещал эту комнату. Здесь держали людей, выкачивая из них кровь, или беря понемногу на вина. Лишь однажды, когда на пороге ему встретился промокший и дрожащий от холода мальчик, искусанный вампиром. Бёну тогда показалось странным, что ребёнок смог преодолеть нехилое расстояние, будучи в крайне тяжком состоянии. И сейчас мужчина смутно догадывался, что ему придется все повторить заново. Уложив Ариан на высокую железную койку, он затянул на конечностях и шее ремешки, после чего ещё раз проверил пульс. Сердце билось слабо, но она была жива. Пока. - Вам нужно это сделать, если не хотите её смерти, - предупредил Пак, бережно убрав волосы, оголяя молочную кожу шеи. Девушка уже успела стать ему как сестрой родной, и потерять её Чан не хотел также сильно, как и его господин. Заворожено глядя на Ариан, которая, казалось, почти не дышала, Бён пытался собраться с мыслями и принять окончательное решение. Он чувствовал, как слабо бьётся её сердце, как медленно понижается температура её тела. Медлить было нельзя… Он провёл всю ночь возле неё, пока умирало её человеческое тело, а вместо него рождался вампир. Хватал за руку, когда у девушки начинался очередной приступ: она выгибалась, рычала и неистово кричала, пытаясь вырваться из креплений. А Бён был с ней все время рядом, чувствуя вину из-за того, что поддался желаниям. Ариан никогда бы не захотела стать вампиром, и мужчина даже не представлял, что она скажет ему, когда превращение окончится. Почему-то, когда у неё снова случился приступ, Бэкхен вдруг вспомнил фразу: « Для вампира убийство – лучший способ признаться в любви». Так можно ли расценивать его поступок, как проявление любви к девушке? Вед его никогда так не тянуло испробовать человеческой крови. Если же и были подобные желания, то ему не составляло труда подавить их или вовремя остановиться. Но с Ариан все было совершенно по-другому. Её тело, её кожа, кровь, запах – все сводило с ума и буквально переворачивало нутро вампира. И никакая фраза о чистокровных вампирах не способна остановить разум Бэка, до которого дошло, что вампир попросту влюбился. - А ты помнишь, как сам стал вампиром? – внезапно поинтересовался Бён, когда в подвал вернулся Чанёль, озадаченно глядя на девушку, не двигающуюся вот уже несколько минут вообще. Взгляд вампира был таким спокойным и, от чего-то, полным надежды, что Чан сначала даже растерялся, не зная, как ответить на вопрос чистокровного вампира. – Ты понял, что тогда произошло? - Господин, - одновременно со вздохом испустив смешок, обратился Пак, – Как это можно забыть? Даже такой придурок как я, сразу догадался, что со мной произошло, когда я стал вампиром, - дворецкий опустил голову, грустно улыбнувшись. – Столько времени прошло с того момента, но я до сих пор отчетливо помню адскую боль, словно меня разрывало изнутри. Не очень-то приятно… - Ну да, ты прав, - спрятав лицо в ладонях, пробормотал Бэкхен. – Но я не знаю, каково это, потому что только наблюдал за процессом со стороны. Даже сейчас...Я, все же, родился вампиром. Чан неловко улыбнулся, и очаровательная ямочка появилась на его лице. * * * Гнев Бэкхена понемногу испарялся, оставляя на своем месте всего лишь тупую и неприятную боль, которая усиливалась, стоило ему столкнуться с девушкой вновь и вновь. Вампир уже весь извелся, обыскавшись свою непутевую избранницу. Как она могла покинуть поместье без его ведома?! А сама девушка, как ни в чем не бывало, убирала поместье, пусть и Бён запретил ей делать это, так как больше она не является горничной, а полноправной хозяйкой его особняка. Только редкие тихие всхлипы раздавались в комнате Ариан. Они пришли в гостиную, где, над большим камином висел портрет самого владельца огромного дома. Девушка принялась разглядывать каждую мелочь, но каждый раз её взгляд возвращался к темным глазам вампира. Его портрет выглядел так реалистично, что Ариан казалось, будто существует два Бёна Бэкхена. Один стоит возле неё, справа, а другой - пристально смотрит своими глубокими шоколадными глазами на девушку. И пусть она уже сотню тысяч раз видела этот портрет, её все не покидало чувство зачарованности и как тогда, когда она впервые переступила порог особняка. - Вот скажи мне, Бэкхен, почему, когда вампиры хотя заказать картину или портрет, они нанимают людей? – любопытно глядя, то на картину, то на Бёна, поинтересовалась девушка, надеясь, что так сможет разрядить неловкую обстановку, возникшую между ними со дня её возвращения. – Ведь вампиры тоже очень красиво рисуют. Будучи в Италии, я не раз в этом убеждалась. - Хм, - заведя руки за спину и сомкнув их в замок, Бён задумчиво глянул на свой портрет с видом знатока, но немного поколебался с ответом. – Наверное, потому, что только люди могут подлинно и ярко передать все эмоции и чувства на холсте. От того их рисунки такие живые, яркие, разные… А вампиры… Вампиры рисуют все во мрачных и скучных тонах с одними тем же холодным выражением лица, с похожим взглядом. Они не способны через свои работы передавать чувства. Понимаешь? - Странно, - протянула девушка, задумчиво коснувшись пальцами подбородка. – Кто же тогда покупает их картины? - Люди, - не задумываясь, ответил вампир, неотрывно наблюдая за девушкой. – В основном – богачи, для того, чтобы украсить свой дом. Им как раз не важны ни эмоции, ни фон… Просто пышно, богато и все. - Твой портрет тоже рисовал человек? - Конечно, - хмыкнул Бэкхен, почувствовав себя намного расслабленней. Его рука аккуратно легла на талию девушки, а после быстро притянула к себе поближе. – Если бы его создал вампир, я бы не выглядел на нем так загадочно и притягивающее, - невольно улыбнувшись, произнес мужчина, соблазнительно взглянув на свою избранницу. Облизнувшись, он уже было потянулся к её губам, но в миг сокрушительно вздохнул, так как девушка смолкать не собиралась: - А ты никогда не хотел стать человеком? Хотя бы на миг ты не задумывался об этом? Не хотел увидеть мир их глазами, прожить, пусть не такую длинную, как у вампира, но полную впечатлений и чувств жизнь; утолять голод не убийством людей, а человеческой пищей? - Мы же говорили об этом, - прошептал он ей в губы, намереваясь заткнуть её глубоким поцелуем, а после утащить в спальню – для примирения. – Мне хорошо и так, главное: ты со мной… Коротко чмокнув Бёна в губы, Ариан смущенно потупила взгляд, и помотала головой - не стоит надеяться сегодня на нечто большее. Обиженно надув губы, вампир спросил: - Ну что опять такое? - Я просто хочу побыть наедине, - равнодушно бросает девушка и оборачивается лицом к картине. - Ты и так постоянно просишь меня об этом! – повысив голос, начинал закипать Бэкхен. Он не видел никакой причины, чтобы отталкивать его и предаваться грызущим, едким мыслям. Ведь Ариан, будучи одна со своими мыслями, думала лишь об одном. О прелестях её бывшей человеческой жизни. – Вампиры могут жить так же, как и люди! Есть, пить, развлекаться, любить в конце-то концов! - Я не могу!.. – выпалила девушка и тут же поникла, съёжившись, от чего показалась мужчине вдвое меньше. Она нервно растирала руки и кусала губы, явно нервничая и не зная, как оправдаться. – Ну… Я… Мне всегда было страшно, видеть иссохшие трупы тех девушек. Я была уверена, что когда-нибудь подобное случится и со мной, а теперь, вместо того, чтобы умереть, как они, я вынуждена делать то же, что и ты! Убивать! - И всего-то? – казалось, у него сейчас задергается глаз. Сколько можно было вдалбливать в эту светлую головушку, что для утоления существует вино и добровольные жертвы, сами разрешающие испить их крови и не обязательно до конца! – Ариан, иногда мне кажется, что ты глуха и слепа. - Но ты же понимаешь, что инстинкты все равно когда-то возьмут верх! К тому же, таким вампирам, как я - ставших ими от укуса, сложно совладеть над самим собой. Многие из них становятся обычными упырями! Я стану! Схватив себя за волосы, Ариан, сжала их и потянула, словно пыталась вырвать клочьями, и зашлась рыданиями. Ошарашено глядя, как девушка спускается на пол, судорожно хватая ртом воздух, словно её только что душили, в голове у Бёна мигом испарились все мысли, а все нутро словно связали в тугой узел. Её плач напоминал смех, а сам её вид показался вампиру пугающим, жутким… Таким несвойственным его веселой Ариан? - Прекрати! Сейчас же! – резко схватив её за плечи, он потянул девушку вверх и сильно потрусил, словно фруктовое дерево, чтобы его плоды упали на землю. Может, останутся синяки. Но для Бёна было сейчас главным привести её в порядок. Хотя, в какой именно порядок? Болтаясь, как неживая, игрушка, Ариан не сразу подняла на него взгляд помертвевших глаз. Она словно смотрела на него, и в то же время не видела перед собой вампира. Как будто ослепла. Медленно наклонив голову набок, Ариан принялась изучать лицо Бэкхена. Он казался ей идеальным, таким аристократичным, способным контролировать себя, единственным человеком… нет, вампиром, побудившим в ней столь нежные чувства. Проведя пальцами по щеке спокойного Бэкхена, смиренно ожидающего, когда девушка расслабится и утихомирит собственные нервы, Ариан мягко улыбнулась, а после послышался смешок… потом ещё один… и комната наполнилась безумным смехом. Жутким смехом того, который вот-вот сойдет с ума. Бён сделал несколько шагов назад, увеличивая между ними расстояние, не сразу отпустив руки. Он оставит её на время, наперед зная, что Ариан скоро придет в себя, и тогда они смогут спокойно обговорить все за столом в столовой. Да, так будет лучше, а пока и ему самому нужно собраться с мыслями. Смех прекратился. - Прости меня, - прошептала девушка вслед уходящему Бэкхену, который застыл, будто услышав её слова, но так и не развернулся, - так будет лучше для нас обоих. А потом она ушла. Ничего не оставив на память о себе. Чтобы о ней поскорее забыли. С тех пор, ему очень часто снилось, как Ариан ходит по особняку, проводит пальчиками по картине, книгам в библиотеке, словно оставляя свою метку на всех вещах, а потом резко разворачивается и криво улыбается, обнажая большие острые клыки. Но главное, это её лицо: черные, без белков глаза, мертвенно бледная кожа и выступающие вены на лице и шее, как у обычных упырей. Некогда гладкие и шелковистые светлые волосы, сейчас были подобны соломе, а с губ, по подбородку стекали капельки свежей крови. И кровь на книгах, картинах, камине… Просыпаясь, Бён, первым делом, спускался вниз в гостиную, и судорожно, с неприсущим ему волнением, осматривал все вещи, к которым прикасалась девушка во сне. Но никаких следов не было, как и самой Ариан… Только свежая газета на кофейном столике, принесенная Чанёлем. «… в графстве Уэст-Йоркшир было обнаружены новые жертвы – четыре девушки возрастом от пятнадцати до двадцати лет. Все они являются жительницами деревни Кроссхаус, близ которой и были найдены тела. По просьбам родственников убитых, полиция не разглашает данные девушек так же и само расследование остается в тайне, поэтому многие любители детективных историй и мистики отправляются в деревню, надеясь самостоятельно расследовать дело. Местные жители утверждают, что девушки стали жертвами вампира и находят связь с другими делами по поводу убийств в графствах Чешир, Норфолк и Ратленд…» Не дочитав статью до конца, вампир сложил её пополам и бросил в горящий камин. Гадкие мысли ужасно раздражали, но отбросить идею в то, что здесь замешана Ариан, Бэкхен почему-то не мог. Что-то настойчиво подсказывало ему, - это именно она убивает девушек, высасывая из них кровь, как прокаженная, нет… как упырь, не имея возможности контролировать свой разум, чтобы остановиться. К тому же, Бэкхен слышал, что недавно было убито пару чистокровных вампиров. Зачем? Упыри часто нападают без разбору на всех подряд, а иногда, вполне намеренно. Чен даже говорил, что видел, кто это был: светловолосая девушка с черными глазами, по всей видимости - упырь, хотя верить словам этого пьяницы весьма рискованно… Томно прикрыв глаза, мужчина откинулся на спинку кресла, довольно улыбнувшись. Скоро Ариан будет здесь… Он чувствует. Он ждал её. Все эти пятьдесят лет. Целая жизнь для человека, и всего лишь небольшой отрезок времени для бессмертного вампира, но особенно мучительные для Бёна. И эти последние деньки тянулись так долго и мучительно, что Бёну они казались вечными. Хотелось поскорее увидеть её на пороге этого дома, даже если это будет последний раз. Коснуться её кожи, губ, сорвать с них громкий стон удовольствия… Он, наверное, сошел с ума, - ждать встречи с упырем, пусть это и была когда-то его любимая девушка, было равно самоубийству. Чанёля здесь не будет несколько дней – вампир послал его в город, загрузив множеством поручений. Поэтому, когда Пак вернется, то наверняка обнаружит на полу тело своего господина. Значит, Бэкхен сейчас один. Никто им не помешает. Дверь тихо скрипнула, и вампир вздрогнул от неожиданности, когда на плечо легла рука. Неприятный, будоражащий озноб прошелся по всему телу, заставляя Бэкхёна невольно выпрямить спину, тем самым оторвав её от кресла. Она здесь. - Здравствуй, Ариан, - произносит Бён, снизив голос почти до шепота, накрыв её руку своей и слабо сжав. – Я ждал тебя. - Здравствуй, - за спиной послышался шорох, девушка обошла кресло и села напротив, - дорогой Бэкхен. Вампиру не было страшно, но что-то внутри перевернулось, когда он увидел девушку справа от себя, все ещё держащую руку на его плече. Медленно подняв голову, он взглянул на её лицо. Темные ли её глаза? Её кожа слишком бледна? Проступают ли вены на шее и лице? На него смотрела его Ариан своими пытливыми голубыми глазами и виновато улыбалась. * * * Резко открыв глаза, Бён вскочил, весь в холодном поту и тяжело дыша. Поглощенная во тьму его спальня, казалась ему незнакомой, совсем не его. Нащупав на прикроватном столике графин с водой и стакан, трясущейся рукой налил воду и залпом её выпил. Уняв жажду и окончательно проснувшись, он повернул голову в сторону окна. Лунный свет светил куда-то в глубину леса, на кладбище. Неведомая сила влекла Бэкхена вслед за Луной, и он повиновался. Медленно ступая по замку со свечой в руках, открыл дверь на улицу, босыми ногами ступая по щекочущей пятке траве, постепенно приблизился к лесу. Прекрасно ориентируясь в нем, ускорив шаг, вампир добрался до кладбища. Ступая между свежими могилами, он приблизился к участку, где покоились его первые жертвы. Среди деревянных крестов, в середине выделялась мраморная статуя склонившегося к земле ангела. Заворожено глядя на неё, Бэкхен присел возле могилы и вгляделся в надпись на камне. «Ариан. 17 лет», - гласила короткая надпись. Больше ничего не было, даже даты смерти. А Бён помнил её лучше всего. Устало, и с явным облегчением, вздохнув, мужчина плюхнулся рядом, запустив пальцы в волосы и слабо их сжав. Это оказалось всего лишь сном, в котором ему снилась одна из его первых жертв… Нет, она была первой. Так жалобно умоляла не убивать, а её голубые глаза тогда словно сияли. Это было завораживающее зрелище, от которого у Бёна перехватило дыхание. Кровь её была невероятно сладкой, с маленькой горчинкой, и от того еще вкуснее. Он был бы не прочь еще раз выпить все до последней капли. Медленно встав на ноги, встряхнувшись, вампир осмотрелся и собирался уходить, как где-то среди деревьев раздался шорох. Бён вгляделся в чащу, но ничего не увидел. Что-то беспокойно отозвалось в его душе. Шорох раздавался с разных сторон, все ближе и ближе, но стоило мужчине обернуться в сторону звука, как ничего необычного не было. А беспокойство все громче и громче кричало в его голове. - Кто там?! – сжав кулаки, собрался с силами Бён, чтобы случаем не потерять свое аристократическое достоинство и самообладание. В ответ дунул слабый ветер. Расслаблено вздохнув, Бён поднял с земли свечу и развернулся в сторону тропинки, по которой он сюда пришел. Показалось, просто показалось. Не стоило спросонок идти сюда. Внезапно ветер подул сильнее и задул свечу. Бэкхен отчетливо расслышал, как тихо прошептали его имя. - Бён Бэкхен… - более отчетливо раздалось со стороны леса, и Бэк ощутимо напрягся, приготовившись к нападению. Что-то словно дразнило его, не показываясь. И это что-то явно было не зверьком или человеком, заблудившийся в здешних лесах. - Выходи! – рявкнул вампир. - Если выйдешь ночью ты, - послышалось тихое пение, - в лес густой, в лес густой… Смерть свою увидишь ты, увидишь ты… Ветер дул все сильнее, а Луна скрылась в густых кронах деревьев. - Бэкхен, ты же помнишь меня? – пробирающий голос, казалось, раздавался отовсюду, что уже совсем не нравилось Бёну. - Ар… Раздавшийся крик, заглушил последние слова вампира, а само тело Бёна безжизненно свалилось на землю, напоследок дернувшись. Рядом стояло чудовище, жадно ухмыляясь и вглядываясь в искривленное от страха лицо Бэкхена.