Темное прошлое героя Мобиуса

Вейв была удивлена тем, насколько простые задания Шквал ей поручал — за два дня ей так и не удалось попробовать ничего серьезнее работы курьера. Зато в свободное время подружилась с «сестрёнками» — и наконец поняла, в чём же заключался подвох. Оказалось, что именно они принимают на себя весь гнев Мефилеса — действительно, не выводить же из строя Шквала и его бойцов. Так и становятся все женщины Нижнего города сёстрами по несчастью. Возвращаясь домой после построения Вейв с удивлением обнаружила у двери своей новой квартиры букет белых роз. В нём лежала маленькая открытка-звёздочка с одним только словом: «прости». Девушка огляделась и, не обнаружив никого на лестничной площадке, занесла букет домой. Все эти поручения от Шквала заставили её отвлечься и забыть о том, что случилось в день появления ласточки в клане Черного Кастета, и только теперь она поняла, что тот зелёный ёж не готов дожидаться своей участи сложа руки. К счастью, у неё выдался свободный вечер и Вейв могла провести его как угодно. Ласточка, взяв с собой открытку, спустилась на самый нижний этаж и решила во что бы то ни стало найти автора. Но сколько она ни спрашивала черно-алых и черно-синих ежей — никто не мог даже предположить, о ком речь. Некоторые, узнав, что его шерсть зелёного цвета, советовали поспрашивать у берсерков, но тут же предупреждали, что это — плохая идея. Наконец Вейв решилась и стала останавливать с тем же вопросом черно-зеленых ежей, но поначалу слышала в ответ только ругань, что у них нет времени на такую ерунду. Ласточка уже почти отчаялась, как вдруг очередной остановленный берсерк, внимательно выслушав её, отвёл за угол. — Что опять натворил этот кретин? — Он ранил меня, и Шквал заставил его просить у меня прощения… — Он попался Шквалу?! — берсерк схватился за голову, — то-то я думаю, почему он дома перестал появляться… Ладно, это — его проблемы. Разбирайтесь сами. — Постой, а где мне его искать? — девушка заглянула в глаза помрачневшему ежу. Тот пожал плечами. — Если его найду я — то просто его прикончу. Ты же не этого хочешь? Вейв отрицательно помотала головой. — Тогда иди наверх через вот этот дом. Он наверняка спрячется, но если ты позовешь его по имени — он будет слишком ошарашен, чтобы прятаться от тебя. — И как мне его позвать? — Рон. Только не ори на весь город, мой братишка тупой, конечно, но не глухой. — Спасибо! — воскликнула пташка и бросилась наверх. Найти берсерка оказалось несложно — он растерянно замер у стены дома, осознав, что по имени его зовёт почти незнакомая мобианка. — Госпожа? — несчастный вздрогнул и опустился на колени, — Что я могу для тебя сделать? — Встань, — поежилась Вейв, — я не хочу, чтобы ты был моим слугой. И рабом — тем более. Парень опустил голову, чтобы спрятать полные слёз глаза. — Я не бесполезен! Я исполню любое твоё слово! Умоляю, скажи, что мне сделать, чтобы заслужить хотя бы шанс стать твоим рабом? Ласточка тихо всхлипнула, услышав это, зажмурилась и помотала головой. — Я столько раз зарекалась иметь хоть кого-то в подчинении… Берсерк испуганно поджал уши и, бросив на неё внимательный взгляд, опустил голову, молча глотая слёзы. — Как же я был слеп… Вейв настороженно покосилась на ежа — он вдруг поднялся и заглянул ей в глаза, сжимая в руке кинжал. — Как я мог не заметить сразу, что моя жизнь стоит твоей? Ласточка уже поняла, что значит этот неестественный блеск в глазах берсерков, и сразу попыталась выбить кинжал из его руки. Ёж делал много ложных выпадов и ловко уклонялся от ударов, но в конце концов ей удалось отнять кинжал. Берсерк почему-то не растерялся и даже не расстроился, лишь ехидно ухмыльнулся в ответ и достал кастеты. Вейв до самого конца не получила ни одного серьезного удара — Рон почему-то не удержал равновесие и практически случайно напоролся шеей на свой же кинжал. — Нет… — растерянно выдохнула ласточка и с трудом уклонилась от удара кастетом прямо в раненое крыло. Берсерк истекал кровью, хрипел при каждом вдохе и, радостно улыбаясь, продолжал драться, пока наконец не упал без сил. — Кто-нибудь… — Нет, — ёж с трудом повернулся и поймал её за ногу и тяжело, натужно закашлялся, — не зови. — Зачем ты это сделал?! — всхлипнула Вейв. — Квиты, — булькнул берсерк и распластался по земле. Из чуть приоткрытого рта потекла вязкая розовая пена. Ласточка понуро опустила голову и не заметила, как к ней сзади подкрался черно-зеленый ёж. — Всё-таки надо было это сделать самому, — тихо произнес удивительно знакомый голос. Обернувшись, Вейв увидела того самого черно-зелёного ежа, который направил её к брату. В лучах заходящего солнца стал виден тонкий шрам, тянущийся вдоль левого ребра. — Я не хотела… убивать… — Странный способ вернуть долг, не спорю, — вздохнул берсерк и склонился над телом брата, — очень рискованный. Надеюсь, ты на него не в обиде? — Нет, — растерянно выдохнула Вейв, — о чём ты, какие обиды? — Разве он не пытался тебя убить? — ёж обыскал тело и, не найдя кинжал, поднял удивлённый взгляд на ласточку. Та горько вздохнула. — Только потому, что я побоялась принять его предложение. Если бы только мне удалось расстаться с прошлым — ему не пришлось бы это делать. — Это — не моё дело, — помотал головой ёж, приблизился на шаг к Вейв и протянул ей руку, — пожалуйста, дай мне кинжал. — Ты ведь не хочешь убить меня? — настороженно покосилась на него ласточка, пряча руки за спиной. Берсерк уныло опустил уши. — Я не вправе мстить: он задолжал жизнь и вернул долг. Мне просто нужно отнести кинжал домой. Но раз ты хочешь оставить его себе… — Не хочу, — отмахнулась девушка и отдала окровавленное оружие, — а то как увижу, как вспомню… Нафиг надо. Черно-зелёный ёж спрятал кинжал брата в его же ботинок, взвалил дохлую тушку на плечо и поплелся на юг. Вейв проводила его печальным взглядом, вернулась домой и, снова обнаружив букет белых роз, горько вздохнула. Сняла пышную золотистую обёртку, раздумывая, выкинуть его или всё-таки поставить в воду, и удивлённо уставилась на стебли, не ощутив укола. Оказалось, каждый шип был самым тщательным образом срезан. — Долго не простоят, — Вейв покачала головой и, укоротив стебли втрое, поставила в банку на стол. Вдруг в дверь постучали. Ласточка без энтузиазма открыла, даже не спросив, кому она понадобилась. Увидев на пороге Алую Вспышку, пташка печально улыбнулась. — Привет! Ты хотела послушать, как я пою, пойдём? Оу, — протянула черно-алая ежиха, заметив унылый взгляд подруги, — зря я спросила. Отказ не принимается. Скарлет вытянула ласточку за здоровое крыло и потащила вниз по лестнице. — У нас у всех случаются такие периоды. Мы поможем тебе справиться. — Не надо… — робко возразила Вейв, — я… — Надо! — Алая Вспышка обернулась и заглянула ей в глаза, — Я вижу, как тебе плохо. Не стесняйся, это — обычное дело. Просто девичник будет в твою честь, только и всего. — Ну только если обычный девичник… — Плюс повышенная доза целебных обнимашек. Тебе не о чем беспокоиться. Вейв наконец расслабилась и последовала за подругой в уже слегка приподнятом настроении.

***

Шквал забеспокоился об отсутствии Соника только спустя неделю после его исчезновения, и на очередном построении приказал Остроухому зайти «в гости». Но помощник сразу почувствовал, что угощать его собираются не чаем с печеньками и, определившись со временем, поспешил исправить все косяки в своей работе, какие только успел. И был уверен, что придраться особо не к чему — мелочи Шквал всегда спускал ему с рук. Но когда вождь спросил у него, где Соник, Остроухий понял, что воина Тьмы считать мелочью не стоило. — Ты до сих пор его не выпустил? — нахмурился Шквал, не дождавшись ответа. Остроухий опустился на колени, чтобы потянуть время и, собравшись с мыслями, выдохнул: — Прошу прощения, но… — Напомни, на какой день погиб тот несчастный? — Перед шестым, — берсерк судорожно сглотнул, догадавшись, к какому исходу приведут эти переговоры. — А Соник у тебя уже неделю! — Господин, прости! — Остроухий в панике бросился лобзать его ноги, — я и так ограничиваю себя в методах, ему мало что дается с первого раза, потому обучение и затянулось… — Я хочу поговорить с ним. Отведи меня туда. — Но Господин… — испуганно всхлипнул помощник и заглянул в лиловые глаза. И не нашёл ни малейшего намека на жалость или вину. — Это — приказ! — оскалился Шквал. — Будет исполнено, — тяжело вздохнул Остроухий: такого ультиматума он боялся больше всего, — но осмелюсь попросить тебя… — Со мной делай всё, что нужно. Хоть в мешке тащи, но приказ выполни. — Благодарю, — черно-зелёный ёж поклонился ему в ноги и занялся подготовкой для выполнения этого самоубийственного приказа. На удивление всё прошло гладко — привратным даже в голову не пришло уточнить, поручился ли кто-нибудь за Шквала. Только предупредили, что если повязка на глазах сдвинется — его придётся убить. Остроухий быстро отвёл черно-фиолетового ежа к своему дому, но не вверх, в квартиру, а вниз, в подвал. — Можешь снять, ты больше не увидишь ничего особенного. И действительно, он не увидел во тьме ничего. Но почуял запах крови, оскалился и недовольно прорычал: — Ты ответишь за каждый шрам на его шкуре. А рычать было из-за чего: синяя шерстка на спине пленника местами была пропитана уже ссохшейся кровью. — Но это — просто ссадины… — Я пришёл не на спину его смотреть. Поверни. Остроухий засуетился, зазвенел ключами и цепями и спустя несколько минут явно напоминающий зомби Соник смог увидеть вошедшего — почти сплошь черного, лишь три полоски на иглах виднелись в тусклом свете лампы. И долго пытался понять, что вождь Черного Кастета делает в этом Иблисом забытом месте. — Сколько раз ты ему нос сломал? Остроухий только развел руками — мало того, что не считал, так ещё и не замечал, когда Соник с размаху влетал головой в стену. Шквал покачал головой и прорычал сквозь зубы: — Убери кляп. Соник, слушай внимательно, я пришёл не для того, чтобы облегчить тебе жизнь. Я пришёл убедиться, что ты не сдох и всё ещё в своём уме. Поэтому скажи мне, — черно-фиолетовый ёж кровожадно ухмыльнулся, — что ты чувствуешь? Обрадовавшийся было сине-черный ёжик снова впал в апатию. — В эту секунду или в целом? — Соник тяжело вздохнул. — В целом, — вождь удовлетворенно улыбнулся. — Боль и страх, — тихо всхлипнул пленник. — Чего ты боишься? — Что Остроухий не сдержится и убьет меня. Он вечно недоволен моими словами, я уже не понимаю, чего он от меня добивается. — Только Остроухого боишься? — нахмурился вождь. Берсерк вмешался прежде, чем Соник успел открыть рот: — Ещё рано, он не поймет! — черно-зелёный ёж испуганно прижал уши под пристальным взглядом лиловых глаз, — Прошу прощения. — Не поймет, что наш Бог в разы более жесток, чем ты? Я не знаю, каким кретином нужно быть, чтобы не понять это! А тебе предстоит пройти обучение и у него, — черно-фиолетовый ёж поднял голову Соника за иглу, чтобы заглянуть в зеленые глаза, — и поверь мне, это всё — детский лепет. Мне плевать, сколько тебе придется здесь прожить, я запрещаю тебе возвращаться до тех пор, пока Остроухий не будет доволен результатом. И ещё: если что-то пойдет не так — я разрешил ему убить тебя. — За что?! — чуть слышно всхлипнул Соник. — За то, что беспомощный слюнтяй и идиот. А такие в моём клане долго не живут. Мне не нужна сопливая девчонка, мне нужен воин Тьмы. Жаль, что твоя мать оказалась единственной во всём клане, кому удалось дожить до совершеннолетия. Будь у меня другие варианты — я бы с тобой не церемонился и убил бы на глазах у Тени ещё тогда, в день нашего знакомства в Нижнем городе. Соник ошарашенно смотрел в равнодушные лиловые глаза и не мог поверить в то, что слышит это от собственного деда. — Так ты хотел, чтобы я попал сюда? — Кто ты такой, чтобы обращаться ко мне, как к равному?! — Шквал оскалился, а лиловые глаза вспыхнули яростью берсерка. Соник нервно сглотнул и робко шепнул: — Воин Тьмы. — Не верю, — черно-фиолетовый ёж с рыком размахнулся и ударил кулаком в живот. Сине-черный ёжик сжался от боли и страха, насколько позволяли цепи, — воин Тьмы не умеет сомневаться. И ещё: можешь считать это всё твоим первым наказанием за любопытство. Если бы ты не спросил у Остроухого о том, что тебе знать не положено — ему бы и в голову не пришло предложить мне эту идею, и я бы учил тебя сам. Хотя не мне судить, какое из этих двух зол меньше. Если посмеешь сбежать или хоть как-то обмануть Остроухого или меня — я лично тебя прикончу. Тебе всё ясно? Соник хрипло выдохнул, из последних сил сдерживая слёзы: — Да. Шквал поднял его за подбородок и, удовлетворённо улыбнувшись, направился к двери. Остроухий последовал за ним, помог завязать повязку на затылке, выключил свет и запер дверь. — Сколько ещё времени тебе потребуется? — недовольно проворчал черно-фиолетовый ёж, на ощупь поднимаясь по лестнице. Остроухий задумался над ответом. — Теперь — не больше недели. — А за четыре дня никак? Берсерк тяжело выдохнул в ответ: — Можно попробовать, но всё-таки рискованно. Придётся пользоваться радикальными методами. — Хватит уже с ним сюсюкаться. Четыре дня может и потерпеть. А может, даже и меньше. Или из этой тряпки даже проволоку не сделать? — Сделаю, уж за это не переживай, — Остроухий поймал начавшего было подниматься на второй этаж гостя и развернул к двери. — Я не понял, почему ты так боишься пользоваться радикальными методами? — Не так громко, — прошипел ему на ухо черно-зелёный ёж и повел на выход из города, — обычно до них дело не доходит. Я не так часто их использовал, чтобы ожидать какой-то определенный эффект. Так что он может просто не подойти. Ты уверен, что стоит рискнуть? — Тьма спрашивать не станет. Он использует такие методы, которые не для всех пыток применять можно. Потому и говорю: хватит с ним нянчиться. — Как пожелаешь, — Остроухий почесал затылок — ему и самому уже надоело возиться с этой синей выскочкой. Обратная дорога тоже не доставила проблем — Остроухий поручился за гостя, что он не видел ничего, кроме подвала. Один из берсерков задался было вопросом, что они там в подвале вдвоём делали, но Шквал ткнул в его сторону указательным пальцем и недовольно проворчал: — Не твоё дело. И вообще-то нас было трое. И только после этого взмаха рукой привратным удалось учуять слабый аромат крови, сохранившийся на шерсти. Больше вопросов не возникло.