Me Before You

Чанёль ещё раз втягивает носом воздух в надежде почувствовать хоть что-то. И что же он ощущает при этом? Как сказать… будто вдыхаешь вакуум без каких-либо намёков на хотя бы элементарную подвижность этой пустой субстанции. Альфа складывает губы в кривую ухмылку и, оторвавшись от холодного пола, тяжело топает в ванную. И, о Боже, какая ирония! Встав под душ и включив воду, Пак получает освежающий водопад в виде пары холодных капель на макушку. Чанёль с силой ударяет кулаком по скользкой плитке на стене и со всей дури впечатывается в неё лбом. Тяжело дышит, трёт переносицу, сдерживая рвущиеся наружу слёзы. Жалкий, никому не нужный Пак Чанёль! Размазня, слабак… Ощущая покалывание в грудной клетке и ком в горле, альфа сжимает пятернёй грязные волосы на затылке. Осознание собственной никчёмности заполняет всё его существо под завязку, а память учтиво подкидывает новую порцию убийственных воспоминаний: шуршание упаковок из-под лекарств, боль в руке от вводимого в вену катетера; диагноз, подобный смертному приговору; известие о смерти родителей, подобное адскому пеклу, которое засосало внезапно осиротевшего мальчика в свои пучины… Потом похороны, приют, обитатели которого выбили из наивного парнишки все его мечты и надежды, и наглядно продемонстрировали, что мир бездушен и безразличен ко всем и вся, а жизнь вообще конченая сука. После выпуска легче не стало. Если прежде у Чана была хоть и дырявая и протекающая во всех местах крыша, то теперь не было и этого. Приходилось жить под открытым небом и побираться вместе с уличными бродягами, от которых альфа нередко терпел побои, так как приносил пару монет на дне ржавой банки. Просто он не умел попрошайничать, но разве это кого-нибудь волновало? В течение трех лет-нет. А потом появился Юнг. Глухой бета, который несмотря на отсутствие слуха, ясно изъяснялся и лишь иногда срывался на несколько неестественные звуки. Чан с улыбкой вспоминает, как Юнг болтал без умолку, отпускал одному ему понятные шуточки и верил, искренне верил в то, что они смогут выбраться из надоевшей западни и достигнуть небывалых высот в каком-нибудь ремесле. А однажды сделал Чану подарок к Дню рождения-деревянную, вкривь и вкось обтёсанную палку, которую с гордостью называл джентельменской тростью… Это всё, что осталось от Юнга. В один из дней он не пришёл. И на следующий тоже. И через неделю… и через месяц… Потом альфа просто перестал считать. А ещё через полгода его подхватили под белы рученьки и забросили в группу таких же, как и Пак, покалеченных бедняг. Никто не знал, кто их сюда доставил, была ли это мафия или мирная организация. Им просто сказали что делать и где они будут ночевать. Для прежних уличных обитателей этого было более, чем достаточно, чтобы едва ли не боготворить своих спасителей и не задавать лишних вопросов. С тех пор Чанёль стал раздавать листовки с до ужаса печальным видом и получил в своё распоряжение каморку два на два метра. Правда, вскоре апартаменты стали куда больше, так как два соседа альфы бежали в неизвестном направлении, а новых сожителей так и не поступило. Что до Пака… он уже давно растерял свою гордость и принципы. Теперь он стал самой послушной марионеткой, лучшим сборщиком звонкой монеты. «Мерзкий, какой же ты мерзкий!»,- терзается альфа. Затем, изрядно замерзнув, он чуть ли не за шкирку вынимает себя из ванной и тащит к шкафу. В темпе одевается и выходит под проливной дождь, мгновенно промокая до нитки. «Зашибись доброе утро! И душик как раз кстати»,- язвит про себя Чан и, постукивая по земле тростью, движется в известном направлении. Практически на подходе к рабочему месту не пойми откуда возникший наглый мальчишка, заприметивший в руках альфы длинную крепкую палку, вполне пригодную для игр, подскакивает и, выдернув её у стушевавшегося Чанёля из ладоней, испаряется так же быстро, как и появился буквально полминуты назад. В этот самый момент внутри Пака что-то с громким хрустом ломается и крошится на мелкие кусочки… Альфа закусывает нижнюю губу, ощущая во рту металлический солоноватый вкус собственной крови и едва перебирая ногами, идёт на пикающий звук светофора. Зная эту улицу вдоль и поперёк и понимая, что справа на данный момент горит красный свет, Чанёль поворачивается чуть вбок, со счастливой улыбкой на лице заносит ногу, ступая под несущийся на всех парах грузовик и… в последний момент оказывается отдёрнутым прочь от опасности чьими-то сильными руками. В следующую секунду Пак слышит то ли крик, то ли хрип, то ли ещё что-то истеричное, обращённое в его адрес. -Ты что творишь, идиот?!