Его сводный брат

Когда отец Чанёля впервые привёл к ним домой незнакомцев ему было четырнадцать лет. Его мать умерла, когда ему было пять, поэтому он в ней уже не особо нуждался, просто привык. Но отец зачем-то привёл к ним домой эту женщину. Невысокую и красивую, с каштановым каре. Женщина, честно говоря, сразу ему понравилась, потому что смотрела на него с такой добротой, которую он не ожидал увидеть от незнакомого человека. Отец представил её, как человека, которого любит и на котором собирается жениться. Чанёль был уже достаточно взрослым, чтобы всё это понимать, ведь отец с детства вёл себя с ним, как со взрослым. К тому же у Чанёля всё равно не было права голоса. Он не мог запретить отцу желать стать счастливым, хотя и считал это предательством по отношению к своей покойной матери. А ещё, вместе с той женщиной, к ним в дом пришёл её сын, который оглядывал дом широко открытыми любопытными глазами. Маленького, щуплого мальчика, едва ли одного роста с Чанёлем, представили, как Бён Бэкхёна, которому было пятнадцать. Но, оказалось, что они одногодки, и Бэкхён старше всего на несколько месяцев. Однако он выглядел младше, чем Чанёль, и мельче, это его немного успокоило: если что, он всегда сможет на него прикрикнуть и вышвырнуть из комнаты, а тот ему ничего не сможет сделать. Среди них двоих он неоспоримый лидер. К тому же это всё ещё его дом. Хотя Чанёль и отнёсся довольно спокойно к грядущему пополнению семейства, ему совершенно не понравилось, что теперь у него будет сводный брат. Они были слишком взрослыми, чтобы начинать играть в обычную семью. Для Чанёля они навсегда останутся чужаками. Миссис Бён, которая вскоре должна была стать миссис Пак и его матерью, оказалась очень доброй и хорошей женщиной. Она сразу стала относиться к нему, как к сыну, хотя Чанёль и пытался игнорировать это, но довольно быстро проникся к ней душой. Она была светлым человеком, чтобы пытаться её ненавидеть. Её сын Бэкхён был довольно болтливым и шебутным, как лучик солнца, который мешает спать, светя прямо в глаза. Коротко говоря, раздражающим. Небольшую гостевую комнату на втором этаже, неподалёку от комнаты Чанёля, достаточно быстро переделали под спальню Бэкхёна, но он всё бродил по их двухэтажному дому, заглядывая в каждый уголок. Чем не мог перестать раздражать Чанёля, ему хотелось закричать и сказать, что это не его дом и никогда его не станет, так что незачем бродить и всё тут рассматривать. Поэтому, когда Бэкхён в любопытстве заглянул в его комнату, был грубо выпровожен пинком под зад. Бэкхён нравился всем взрослым, и отец Чанёля тоже души в нём не чаял. Сразу после свадьбы родителей осенью, прямо за неделю перед пятнадцатилетием Чанёля, Бэкхён стал звать его отца «папочка», потому что мать всегда звал «мамочка». Звучало отвратительно, и Чанёль всегда кривился, когда слышал это из его рта. Но что злило его больше, так это то, что отец звал того «Бэкки». «Бэкки»! Какое-то дурацкое прозвище, которое больше бы подошло девчонке, но у Чанёля был сводный брат, который лишь улыбался в ответ на это прозвище. Так что Чанёль мог только закатывать глаза. Подумаешь. Прямо-таки семейная идиллия. Только он каким-то чудом почему-то попал сюда. Отец слишком хорошо относился к новому сыну, всегда помогал и давал советы. Относился к нему намного мягче и добрее, чем к Чанёлю, к которому стал относиться, как к взрослому уже в десять лет. Бэкхён светился от счастья, ведь у него никогда не было отца. Тот бросил его с матерью ещё до его рождения. Новоиспечённая миссис Пак умилялась от этого. Она тоже была вне себя от счастья. Все были счастливы, кроме Чанёля, которому оставалось только смириться и принять новую семью. И их семья выглядела бы для всех абсолютно идеальной, если бы Чанёль не был хмурым на общих фотографиях. Шли годы, он привык и почти не обращал внимания на навязанного ему сводного брата. Пятнадцать лет, шестнадцать, семнадцать… За последние несколько лет Чанёль очень сильно вырос и почти на голову перерос щуплого Бэкхёна, который, казалось, и вовсе перестал расти, только лицо становилось чуть взрослее. По сравнению с Чанёлем, он казался хрупким парнишкой младше него на пару лет, никто бы и не сказал, что он его старше. Чанель был этим полностью доволен, потому что Бэкхён считался с ним и не пытался подружиться с тех пор, когда однажды три года назад они слегка подрались, потому что Бэкхён слишком часто совал нос в его дела. В тот раз, конечно, наказали только Чанёля, потому что он вышел невредимым из драки, а вот у Бэкхёна тогда под глазом разлился здоровый лиловый синяк. За это время Бэкхён тоже изменился, хотя и не внешне. Он стал тихим, замкнутым и смотрел на всех совершенно иными глазами. Казалось, свет, который он излучал, куда-то исчез, как солнце скрывается за тучами. Но зато он больше не раздражал Чанёля, потому что тот попросту перестал его замечать. Чанёлю казалось, что иногда он видел в его глазах испуг, и не понимал, почему ни отец, ни миссис Пак не замечали этого, кроме него. Он редко стал звать его отца «папочкой», а мать «мамочкой», потому что теперь его голос казался надломленным и дрожащим, словно вообще не хотел ничего говорить. И это бесило Чанёля. Ему казалось, что он хочет выпендриться перед родителями, добиться их внимания. Ведь, если бы что-то было не так, это заметил бы не только он один. Он просто себе всё придумал. Люди часто меняются. Но и улыбка их «матери» перестала казаться такой же яркой как и раньше, словно она скрывала какой-то секрет. Взгляд отца казался странным и задумчивым. За столом при разговорах тот всегда гладил пальцы миссис Пак, и иногда Чанёль замечал, что тот останавливает долгий взгляд на сжавшемся Бэкхёне, который с некоторых пор за ужином вообще больше не отрывал взгляда от тарелки. Чанёлю начинало казаться, что все вокруг от него что-то скрывают. Но он пытался выбросить это из головы. Это было нелепо. Он стал слишком подозрительным в последнее время. Однако он всё же невольно начал наблюдать за старшим «братом», потому что, как бы то ни было, привык к нему, как бы он ни решил раньше, Бэкхён уже не был ему чужим, хоть и до сих пор раздражал. Чанёль посчитал, что именно он стоит на пути к истине. Тогда он решил разгадать ребус, что от него скрывала семья.

***

Когда Бэкхён с пижамой в руках ушёл в ванную, после абсолютно такого же, как и все предыдущие за последний год, странного ужина, Чанёль не удержался и подкрался к двери. Нет, он не был извращенцем, ему не нравились парни и уж тем более его щуплый сводный брат. Он не собирался за ним подглядывать или делать что-либо ещё. Просто за ним было очень скучно следить, словно Бэкхён знал об этом и не делал НИЧЕГО подозрительного. Однако он точно не мог знать, что за ним будут следить и в ванной. Чанёль, сгорая от стыда, приоткрыл дверь, на которой ещё неделю назад сломалась щеколда, но, к счастью, никто не успел её починить. Тонкий белокожий Бэкхён стоял под струями душа, закрыв глаза и подставив лицо воде. Чанёль со смущением заметил, что тело у того было довольно привлекательным, если не считать, что, конечно, он был парнем. Но… признаться честно, не слишком уж и напоминал парня. А ещё он всегда был милым и солнечным… раньше. Сейчас, впервые увидев его обнажённым, Чанёль не мог не признать, что сводный брат был прекрасен. Такой хрупкий, нежный и маленький, едва ли не в два раза меньше самого Чанёля. Он покачал головой, отгоняя наваждение и похлопал себя по щекам. «Слышала бы сейчас тебя Минки, решила бы, что ты стал геем, и бросила бы прямо перед выпускным балом», — подумал про себя Чанёль, вспомнив о своей девушке. Быстро представив её обнажённой, он понял, что безусловно её изгибы тела намного больше по душе. Тут и сравнивать нечего. Но пришлось тут же их быстро разгонять, чтобы не возбудиться. А то, если его заметят, могут подумать, что он так отреагировал на этого раздражающего Бэкхёна. Справившись со своими мыслями, он решил напоследок, чисто ради любопытства… Нет, чтобы убедиться, что всё в порядке, — Хотя что могло случиться в ванной? Его бы затянуло в сливной сток? — Чанёль снова заглянул в щель, и его глаза широко раскрылись. Бэкхён повернулся к нему лицом, и он увидел на его теле ужасные гематомы. Под одеждой их можно было легко скрывать, что ни Чанёль, ни кто бы там ещё никогда бы их не заметил. Они растекались по груди, животу, переходили на бёдра… Красные, лиловые, светло-жёлтые… Старые и совсем новые… «Что с ним? Его кто-то избил?» — мелькнула первая здравая мысль в голове. Не думая, он ворвался в ванную комнату. Бэкхён вскрикнул, заметив чужое вторжение, и отшатнулся назад, вжавшись в кабину душа. Вода громко шумела, поэтому его тихий вскрик потонул в этом шуме. Чанёль шокировано рассматривал всё новые находки на теле брата. На предплечьях были маленькие синяки, словно его руки кто-то с силой сжимал. На бёдрах абсолютно такой же узор. И тут на плече он заметил отчетливый розовый отпечаток зубов, который приковал его взгляд. - Что?.. — нахмурился он, в ужасе глядя на тело парня. — Что это? Бэкхён сглотнул и что-то шептал побелевшими губами, пытаясь скрыть синяки дрожащими руками. Чанёль не сразу разобрал его сбивчивый шёпот: — Пожалуйста, выйди… выйди… Наконец он понял, что сделал, и вылетел из ванной, захлопнув за собой дверь. Его руки дрожали абсолютно так же, как и руки его сводного брата. Что он только что увидел? Что узнал? Он прижался к двери, слыша по другую её сторону шум воды. Мысли путались от ужаса. Он всё правильно понял? Что с ним сделали? А главное, кто? Чанёлю потребовалось несколько минут, чтобы собрать беспорядочные мысли, прежде чем звук воды стих. Он стремительно добежал до спальни родителей и без стука порывисто раскрыл дверь. Отец и миссис Пак уже лежали в кровати и смотрели какую-то передачу по телевизору, готовясь ко сну. Все слова неожиданно застряли в горле, когда на него подняли удивлённый взгляд. — Что такое, Чанни? — ласково спросила миссис Пак. Он увидел в ней черты Бэкхёна. Но Бэкхён казался даже мельче неё. Такой хрупкий и беззащитный… Напуганный… Его сводный брат. Он собирался рассказать, что увидел. Он, правда, хотел это сделать. Но его остановил тонкий, звенящий, как натянутая струна, голос из коридора: — Чанёль. Бэкхён впервые за несколько лет, с той самой знаменитой драки, позвал его по имени. Точнее, он ведь ни разу с того дня к нему вообще не обращался, словно забыл про его существование, или же делал, как и просил его Чанёль, исчез с его глаз, как только мог. Чанёлю даже подумалось, что ему просто это послышалось. Но тот же голос вновь позвал его с растущим отчаянием. — Я пришёл пожелать спокойной ночи, — пробормотал он, нелепо переминавшись с ноги на ногу на пороге чужой спальни. Он не смог. Отец бросил на него мимолетный взгляд и кивнул, а миссис Пак нежно улыбнулась. — И тебе, сынок. Он закрыл дверь, чувствуя привкус горечи на языке. Он должен был рассказать! Развернувшись, он встретился взглядом с Бэкхёном, который стоял в своей длинной пижаме, скрывающей всё тело, в другом конце коридора у лестницы, ведущей на второй этаж. Пижама липла к нему, а с волос срывались капли воды. Похоже, Бэкхён даже не вытерся, а сразу натянул её, торопясь выйти из ванной. Он стоял, закусив губу, а в глазах было столько мольбы и боли, что Чанёль невольно сам почувствовал её. Как… Что ему нужно сказать? Что спросить? И вдруг Бэкхён растянул губы в смущённой улыбке и пожал плечами. — Секрет, хорошо? — его голос больше не звенел. «В чём дело? Что я упускаю из виду?» — лихорадочно размышлял Чанёль. Он закатил глаза, поняв, что если бы это было тем, что он напридумывал, Бэкхён бы сам всё рассказал родителям. Ведь так? Да и этот парень был тоже взрослым, они ведь одногодки. С чего Чанёль вдруг решил, что эти метки были метками насилия? Порой после горячего секса со своей девушкой он и сам выглядел как жертва насилия. К тому что он не мог исключать, что Бэкхён был… по мальчикам. Раз такая страсть! В их годы многие экспериментируют. Вот, например, его лучший друг Крис совершенно не скрывает, что в постели предпочитает больше парней, чем девушек. Чанёль попытался успокоиться и отпустить видение перед глазами и у него это почти получилось. Он прошёл мимо Бэкхёна, чтобы подняться в свою комнату, и услышал его еле слышный шёпот, словно у того не было сил сказать это громче: — Спасибо, что ничего не рассказал. Чанёль нахмурился и решительно поднялся по лестнице. Что с этим парнем не так? Что же, ему нужно просто дальше наблюдать за ним и, если он что-либо обнаружит, в следующий раз не будет молчать.