Его сводный брат

В душе Чанёль аккуратно мыл Бэкхёна и трепетно прикасался к свежим синякам, извиняясь за каждый из них, словно это он был их владельцем. Он не мог отогнать от себя мысли, что он тоже причастен к этому. Ведь отец разозлился, узнав о чувствах Бэкхёна к нему. Если бы он заметил раньше… — Как тебя вообще только можно ударить, — прошептал он, прикоснувшись губами к синяку на остром плечике. — Боже, — простонал Бэкхён и развернулся к нему. Поймав его лицо ладонями, он посмотрел на младшего снизу вверх. — Как же мне заставить тебя обо всём забыть? Он приподнял колено и коснулся им его члена, из-за чего Чанёль слабо простонал. Бэкхён тут же улыбнулся и притянул его к себе за шею, чтобы поцеловать. — Подожди, что ты… — Забудь. Поцелуй был нежным, но страстным, в нём чувствовалась любовь, что они испытывали друг к другу. Чанёль не мог отрицать, что влюблён в сводного брата. Абсолютно точно, он его любил. Никого прежде за его короткую жизнь он так не любил. Раньше ему всегда казалось, что ему была дорога Минки, но теперь он отчетливо понимал, что его чувства к ней не стоили и сотой доли того, что он испытывал к Бэкхёну. Сейчас ему было всё равно, что первый человек, кого он полюбил по-настоящему оказался парнем, его сводным братом. Он лишь надеялся, что это будет навсегда. Семья? Лучше вообще не иметь семьи, чем такую, какая была у них. Он просто хотел любить и быть любимым, потому что теперь абсолютно точно знал, что ему нужен только Бэкхён, которого он будет защищать от всего на свете. Рука Бэкхёна прошлась по его груди, подтянутому животу и обхватила его член. Чанёль простонал в рот сводного брата и, разорвав поцелуй, выдохнул: — Ты совсем не боишься? Я читал, что у жертв насилия… — Глупый, как я могу тебя бояться, если люблю и доверяю всей душой? Возможно, других, но не тебя, — прошептал в ответ Бэкхён, но тот почти потонул в шуме воды. Он ласкал его член, пока Чанёль мягко водил руками по его телу и, опустив ладони на ягодицы, сжал их, притягивая парня ближе к себе. Бэкхён охнул, сжав его член покрепче, когда почувствовал, как пальцы гладят его анус и вода стекает по ногам. — Как думаешь, гель для душа подойдёт вместо смазки? Бэкхён резко покраснел, заглянув в тёмные глаза Чанёля, и закусил губу, улыбнувшись. — Гель? — смущенно пробормотал он, лаская твёрдый член Чанёля, который едва держал себя в руках, чтобы случайно не причинить сводному брату боль своей нетерпеливостью. — Ага, помоем тебя везде, — томно выдохнул он в чужой рот и прислонил спиной к душевой кабинке. Жадно поцеловав, он вновь сжал его ягодицы, разводя их в стороны. Никогда раньше он не думал, как сильно ему может понравиться секс с мужчиной. Секс с Бэкхёном. Ненадолго отстранившись, он взял гель с полки и быстро выдавил вязкую субстанцию себе на пальцы. — Давай я, — пробормотал Бэкхён, перехватывая его руки, но Чанёль покачал головой: — Я сам, аккуратно, поэтому не бойся. — Я боюсь не этого, а того, что тебе это будет неприятно, — опустив голову, прошептал он, из-за чего Чанёль рассмеялся. — Это слишком возбуждает, чтобы быть неприятным. Чанёль настойчиво поймал его губы своими, тут же проникая в его рот языком, пока одной рукой сжал его ягодицу, отводя в сторону, а другой провёл пальцами по дырочке. Сначала одним, потом двумя он стал проникать в горячее пространство, стараясь не думать, что секс у них был давно, но его попка свободно принимает его пальцы. — Вот же ублюдок, — выдохнул Чанёль, из-за чего Бэкхён сжался от страха. — Как бы я хотел его убить, если бы только смог. Когда Бэкхён понял, что слова адресованы не ему, заткнул его поцелуем. — Войди в меня и сделай только своим, заставь моё тело забыть о том человеке, — прошептал он, приподняв одну ногу, и Чанёль подхватил его под бёдра, прислоняя к кабинке. Бэкхён обнял его ногами за талию, пока Чанёль направлял свой член в него, и медленно принял его полностью с гортанным стоном. Удовольствие словно текло по венам вместо крови, делая их одним целым. Они не прекращали целоваться, желая друг друга даже больше, чем когда-либо, и звуки пошлых шлепков соприкосновения двух тел со стонами наслаждения разносились по всей квартире, что даже шум воды их вовсе не заглушал. — Я люблю тебя, Чанёль. — Я люблю тебя, Бэкхён.

***

Когда они вышли из ванной в банных халатах — Бэкхёну пришлось надеть халат, что был покороче и, похоже, предназначался для Минки от его отца — счастливые и довольные, их счастье омрачило присутствие в квартире других людей. Бэкхён, который вышел первым, получил звонкую пощёчину, которая едва не сбила его с ног, и он не сразу понял, что произошло. Улыбка медленно сошла с лица Чанёля. — Ах ты, тварь, всё-таки соблазнил моего сына?! — закричал рассерженный мужчина, раздувая крылья носа. Чанёль взглянул на отца, лицо которого было весьма живописно разбито его руками, и жгучая злость растекалась по его телу, чуть поодаль от мужчины стояла миссис Пак, глядя на них с ужасом. Всё перед его глазами буквально заволокло пеленой ярости. Эта мразь, которая притворяется его отцом, снова причинила боль его маленькому Бэкхёну. Он хотел было податься вперёд, чтобы закончить то, что не успел дома, и пусть он бы потом никогда себя не простил, но Бэкхён быстро прижался к нему спереди, обняв руками и задрав голову, чтобы найти его взгляд. — Чанёль, — тихо позвал он, дрожа от ужаса. Как же он раньше не заметил, насколько сильно Бэкхён боится его отца? — Как ты посмел сюда явиться? — выплюнул он, глядя в разгневанное лицо отца. Нет, он недостаточно его отделал. Эти синяки пройдут через неделю, а шрам на душе сводного брата не уйдёт никогда. Этот человек даже не испытал и толики той боли, что чувствовал всё это время Бэкхён. — Это я подарил тебе эту квартиру, Чанёль! — рыкнул отец. — А ты, значит, трахаешься тут с Бэкхёном. — Мы занимались любовью, а трахал его только ты, отец, — выплюнул Чанёль, выделив последнее слово. Он тут же почувствовав как Бэкхён вздрогнул от его резких слов, но не мог держать всё в себе, он должен был всё прояснить. — Ты каждый раз насиловал его без его согласия, когда мы оба хотели того, что происходило между нами. Миссис Пак, он насиловал Бэкхёна, понимаете? Каждый чёртов синяк на его теле оставлен этим человеком! Нет, его даже сложно назвать человеком… Миссис Пак, пискнув, прикрыла рот рукой и закрыла глаза в страданиях. Бэкхён бросил на неё взгляд и неожиданно невесело рассмеялся, из-за чего Чанёль прервался и взглянул на него. — Прекрати, Чанёль. Она знала, что он делал со мной… и просто, как и сейчас, закрывала на это глаза, поэтому, даже если ты расскажешь об этом, ничего нового она не услышит. Чанёля словно оглушили. Он правильно расслышал? Что значил этот набор слов? Казалось, он забыл корейский, потому что не мог ни понять, ни сказать ни слова. Разве так бывает? Кто-нибудь разбудите его и скажите, что это просто ночной кошмар. Ночной кошмар, в котором жил Бэкхён. — Ах ты щенок! — взревел отец, но Чанёль отреагировал быстрее и отодвинул от себя Бэкхёна, перехватывая руку отца. Сжав челюсти, он завернул её назад, жаждая сломать конечность, которой тот бил его сводного брата. — Убирайтесь отсюда оба и забудьте, что у вас когда-либо были дети. Такие, как вы, недостойны иметь детей. А если мои слова недостаточны для понимания, мы сейчас же поедем в участок, чтобы вы сгнили за решеткой. Чанёлю с трудом давались слова, потому что он, проклятье, продолжал их любить! Люди, подарившие ему безграничное тепло, люди, погрузившие жизнь Бэкхёна во тьму. Это было просто несправедливо, и он не мог понять, почему было такое неравенство. Миссис Пак увела всё ещё сопротивляющегося мужа из квартиры, а Чанёль повернулся к сводному брату, у которого по щекам текли слёзы. Впервые за всё время он увидел, что тот плачет и почувствовал облегчение. Бэкхён был всего лишь человеком, а мог ли человек вытерпеть такую боль, заперев её внутри себя? — Они ушли. Бэкхён слабо улыбнулся, вытирая слёзы, но они продолжали течь. Чанёль молчал, потому что не мог подобрать слов, он не знал, что ему нужно сказать или сделать. Он просто стоял напротив и позволял Бэкхёну быть слабым, таким, каким тот не мог быть уже долгое время, пытаясь бороться с болью. Мог ли он ему как-то помочь? Ведь он не в силах изменить прошлого, которое навсегда останется чёрным пятном в его истории. Неожиданно Бэкхён разорвал тишину, слова просто вырвались из него надрывным голосом: — Сколько бы не думал, я так и не смог понять, почему, когда она узнала обо всём, так со мной поступила. Почему простила его? Ведь я её сын… — Малыш… — Почему она ничего не сделала, когда я ей всё рассказал? Почему решилась оставить как есть, когда я молил о помощи? — продолжал спрашивать он, а Чанёль не знал ответов на эти вопросы. В его голове не укладывалось, что такое вообще могло произойти. Разве родители не должны защищать своих детей? Он видел множество фильмов, где мать ценой собственной жизни защищала своего ребёнка, насмерть борясь за него. Так почему жизнь даже хуже тех печальных фильмов? — На самом деле, я догадываюсь о её мотивах, но… — вновь заговорил сводный брат, и по телу Чанёля прошлась ледяная волна ужаса от его слов. — Вопрос «почему» всё равно не выходит у меня из головы… Да, у нас была не самая лучшая жизнь до вас, но всё же мы не бедствовали. Я пытаюсь гнать от себя мысли, что она просто продала меня ради лучшей жизни. Наверное, она мечтала, чтобы на самом деле её сыном был ты, тогда бы ей не приходилось чувствовать себя плохой матерью, которая позволяет делать это с её сыном, чтобы продолжать оставаться его женой. Но мне не хочется в это верить… Поэтому остаётся лишь вопрос «почему»? Он наконец понял, что на самом деле Бэкхён был уже давно сломлен, и так хорошо держался лишь ради него. А он, Чанёль, сейчас даже ничего не может для него сделать. Никак не может унять его боль… И только чувствует к себе отвращение, потому что раньше в душе всегда радовался, что его мать относилась к нему, как к родному. — Бэкхён, — тихо позвал Чанёль, не смея обнять брата, который невидящим взглядом смотрел куда-то перед собой, погруженный в свои воспоминания, а по его щекам продолжали катиться слёзы. — Знаешь, я был очень рад, когда он принял меня и относился, как к родному сыну. У меня никогда не было отца, поэтому для меня это было важно. Я не подозревал, что его забота… чрезмерна. Слишком навязчива. Бэкхён обнял себя за плечи, словно старался защититься от невидимого призрака, и Чанёль пожалел, что не может забрать из его памяти весь ужас, что тот пережил. — Он хотел большего. Если бы я только с самого начала знал, что так будет, я бы ни за что не переступил порог вашего дома. Я бы сбежал… Но я зашёл в ваш дом и встретил тебя. Ты показался мне таким красивым и классным, честно говоря, почувствовал зависть, потому что сам всегда был слишком похож на девчонку. Видимо, во мне и правда от неё что-то было, ведь я не мог отвести от тебя глаз и мечтал подружиться, но ты этого не хотел. А когда он… Я заметил, что ты что-то заподозрил и стал за мной следить. Это льстило, но я боялся, что ты возненавидишь меня, если узнаешь правду, ведь я и так тебе никогда не нравился. Я казался себе жалким. Но вдруг ты стал помогать мне. Сам того не осознавая, ты протянул руку, и я схватился за неё, не в силах уже отпустить. А потом я понял, что люблю тебя. Я ненавижу этого человека за то, что он сделал со мной, но благодарен, что это свело меня с тобой. — Но я не стою такой боли, — только и смог произнести Чанёль. — Ты стоишь даже большего, — Бэкхён наконец поднял на него взгляд, больше не находясь во власти воспоминаний, и его губы тронула слабая улыбка. У Чанёля не было слов, поэтому он вытер слёзы с его щёк и просто поцеловал, обещая, что в будущем у Бэкхёна будет столько счастья, что ему некогда будет грустить. — Ладно… мы ведь хотели забыть, — вздохнул Бэкхён, помотав головой, словно хотел вытрясти мысли из головы, но они всё не выходили. А ещё Чанёлю стало ясно, что, когда тот просил его обо всём забыть, он уговаривал самого себя забыть всё, что причиняло ему боль. Если бы только это было просто. Но Чанёль обязан помочь ему в этом, хотя сам и не собирался ничего забывать. — Думаю, для начала нам потребуется как можно скорее заменить замки, — с улыбкой сказал он и поцеловал Бэкхёна в щёку, погладив по мокрым волосам. Сводный брат рассмеялся такому простому решению проблемы. — Да, ты прав.