The Christmas Dream

      — Мама! Эмма пришла, — кричит Генри из коридора на кухню.       Реджина испускает короткий волнительный вздох и разглаживает невидимые складки на одежде, состоящей из оттенков белого и серого, а затем проводит пальцами по волосам и выходит в фойе, где видит нервничающую Эмму и ярко улыбающегося Генри. Она треплет мальчика по волосам и останавливается перед блондинкой, предлагая ей короткую, искреннюю улыбку. Свон несмело возвращает такую же и засовывает руки в карманы джинсов, нервно раскачиваясь на пятках.       — С Рождеством, Мисс Свон, — искренне произносит Миллс, глядя шерифу в глаза.       — С Рождеством Христовым, мадам мэр, — отвечает блондинка с ноткой скептицизма в голосе.       Реджина внимательно смотрит на лицо спасительницы, позволяя себе запомнить каждый изгиб, каждую черточку.       Эмма же смотрит с любопытством, прочищая горло, когда замечает, где останавливается взгляд женщины.       — Все в порядке, Реджина? — снова пытается прокашляться Свон, тем самым вырывая королеву из своих мыслей.       Женщина отрывает взгляд от шерифа и фокусирует его на полу.       — Я в порядке. Я просто… Эм, я только что приготовила завтрак. Не хотите присоединиться ко мне на кухне? — нервно спрашивает Миллс, закусывая нижнюю губу.       Шериф приподнимает бровь на странное поведение женщины, но кивает головой, следуя за ней по коридору на кухню.       Эмма с жадностью смотрит на завтрак, лежащий на кухонном островке, и слышит, как ее желудок одобрительно урчит. Реджина лишь тихонько посмеивается, поднимая тарелку с вафлями одной рукой и тарелку с яичницей — второй. Генри сначала берет тарелку с французскими тостами, а затем — с пшеничными рогаликами.       — Ничего себе, это, оказывается, вы тут едите нездоровую пищу, а не я? — смеется Свон, глядя на еду.       Миллс посмеивается и дает знак сыну, чтобы тот достал что-то из микроволновой печи. Мальчик кладет тарелки на стол и делает так, как просить мать, возвращаясь в столовую спустя несколько мгновений с еще двумя тарелками в руках. Когда он ставит их на стол, глаза шерифа расширяются в неверии от того, что она там видит. Бекон и колбаса.       — Вау, я даже не знала, что такие продукты имеются в твоем доме, — продолжает удивляться блондинка, задерживая взгляд на мясных изделиях.       Реджина усмехается и подталкивает тарелки к Эмме, кивая, чтобы она приступала к завтраку. Свон не нужно повторять дважды, и вскоре ее тарелка полностью забита яичницей, вафлями, рогаликами, французскими тостами и колбасой с беконом.       — Нравится? — спрашивает королева, глядя на стонущую от восторга спасительницу, которая принялась уминать поистине райскую пищу.       Эмма с энтузиазмом кивает и проглатывает еду с такой скоростью, что Миллс даже не уверена, что она ее пережевывает.       — Итак, каковы были ваши изначальные планы на сегодняшний день? — спрашивает мэр, делая глоток кофе.       Свон прожевывает кусок бекона и смотрит на женщину.       — О, если честно, я собиралась покататься на машине немного. Может быть, съездить в Бостон, — отвечает блондинка, пожимая плечами.       — Ох, вы планировали провести день с друзьями?       — Э-э, нет. У меня их, если честно, нет. То есть, у меня есть Мэри-Маргарет, Дэвид, Грэм и Руби, но если их не считать, то я одинока. У меня никогда не было друзей, пока я не приехала в этот город, — с грустью говорит Эмма, ковыряясь вилкой в тарелке и избегая зрительного контакта с Реджиной.       — У меня тоже, если честно, нет друзей. Точнее, у меня есть Кэтрин, и, разумеется, Генри, но они все, что у меня когда-либо было. Наверное, это потому что обычно мэра все ненавидят? — пытается пошутить Миллс.       Блондинка смотрит на нее исподлобья.       Смотрит в глаза.       С искренним выражением лица.       — Я не ненавижу тебя, — тихо говорит она.       Реджина бесшумно вздыхает и неловко прокашливается, сосредотачивая внимание на своей тарелке, полной еды. Генри наблюдает за матерями с широкой улыбкой и откусывает кусок рогалика.       — Почему? — женщина кладет вилку и возвращает внимание шерифу.       — Что «почему»?       — Почему ты не ненавидишь меня? Я же так ужасно вела себя с тобой.       Эмма вздыхает и откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди и застенчиво глядя в свою тарелку.       — Я никогда не ненавидела тебя, — заявляет она, отчего глаза королевы расширяются. — По какой-то странной причине я всегда хотела быть твоим другом. У нас с тобой гораздо больше сходства, чем ты думаешь. Скорее всего, я просто хотела наладить общение с человеком, который понимает, что я чувствую, потому что чувствует то же самое.       — И что же я чувствую? — спрашивает Реджина, выгибая брови и пристально глядя на женщину в ожидании ответа.       — Одиночество.       Миллс смотрит на Эмму, скривив губы и нахмурившись. Ее глаза расширились от шока и печали.       Генри разглядывает матерей, а затем решает разбавить неловкое молчание.       — Давайте уберем со стола и перейдем в гостиную? — Мэр кивает, поднимаясь со своего места, и берет в руки тарелку, следуя на кухню.       Свон вздыхает и делает то же самое, складывая пустые тарелки друг поверх друга, и идет за брюнеткой.

***

      — Не могу поверить, что ты подарила малышу двадцать пять комиксов и новую книгу сказок. Неужели ты веришь, что он все это прочтет? — почти скептически спрашивает Эмма.       Реджина ухмыляется, когда Генри залетает в гостиную с тремя комиксами в руках и широкой улыбкой на лице.       — Я прочел три новых комикса, мама. Они удивительны! — восклицает мальчик, отчего глаза блондинки расширяются от удивления, а губы королевы расплываются в самодовольной улыбке.       Малыш крепко обнимает темноволосую мать, а затем бежит обратно наверх по лестнице. Ребенку не терпится начать новый комикс.       — Никогда не стоит недооценивать любовь Генри к чтению.       — Я запомню это на будущее. Я думаю, теперь знаю, что подарить малышу на День Рождения, — посмеиваясь, говорит Свон.       — Ему нравятся видеоигры, которые ты подарила ему. Так что, я бы сказала, подарок выбран успешно, — с улыбкой успокаивает Реджина.       Эмма возвращает улыбку, склоняя голову на бок и изучающе рассматривая мэра. Она задается вопросом, почему вдруг эта женщина, которая еще вчера хотела вышвырнуть ее из города, вдруг стала относиться к ней, как к близкому другу. Что-то должно было повлиять на нее, не так ли?       — Почему ты пригласила меня отпраздновать Рождество с тобой и Генри? — неожиданно выдает спасительница.       — Ну, прошлой ночью я подумала насчет твоего предложения о перемирии. И после того, как тщательно взвесила все «за» и «против», подумала, что, возможно, была слишком жесткой, когда отвергла его. Ты ведь никогда не давала мне повода не доверять тебе. Так что, возможно, я могла бы стать твоим другом. А это значит, что и ты моим тоже.       — Странно…       — Что?       Эмма испустила протяжный вздох и подарила Миллс нервную улыбку.       — Весь последний месяц мне снился один и тот же сон. В нем всегда была ты, Генри и еще двое детей. Мы с тобой были удивительно близки в этом сне и, мне кажется, что какая-то, нет, большая часть меня хотела, чтобы этот сон стал реальностью. В принципе, это, скорее всего, одна из причин, по которой я так отчаянно пыталась подружиться с тобой. Из-за глупого сна… Сумасшествие, не так ли? — усмехается Эмма, избегая взгляда Реджины.       Дыхание Миллс сбивается. Шериф не может говорить о том же сне, который она видела прошлой ночью.       Или может?       — Насколько близки мы были, мисс Свон?       — Достаточно близки, чтобы спать в одной постели и растить троих детей, — нервно усмехаясь, отвечает спаситель.       Она беспечно пожимает плечами и отводит взгляд.       — Это просто сон. Извини, если я веду себя странно.       — Нет, нет.       На несколько долгих мгновений в комнате воцаряется тишина, а потом Реджина внезапно решает нарушить ее:       — Хэй, Эмма?       — Да?       — Будешь моей подругой? — спрашивает с надеждой в голосе Миллс и предлагает блондинке робкую улыбку.       На губах женщины расползается широкая и по-настоящему счастливая ответная улыбка, и она с энтузиазмом кивает головой.       — Да.       — Ну-с, подруга, не хочешь помочь мне приготовить вредный рождественский ужин? По-моему, Кэтрин оставила несколько замороженных пицц в холодильнике.       — Я думаю, это отличное начало дружеских отношений, — говорит Свон, вставая со своего места и направляясь на кухню Реджины.       Брюнетка громко смеется и спешит вслед за спасителем, качая головой на ее выходку.       — И, надеюсь, это начало чего-то большего, — она тихо бубнит себе под нос, проходя на кухню.       7 лет спустя…       — И в этот день мы с вашей мамой стали друзьями, — заканчивает Эмма, глядя на двух бодрых близнецов.       — Когда вы начали встречаться? — с любопытством спрашивает Бет.       Реджина посмеивается, глядя на маленькую девочку, и осторожно пропускает светлые локоны малышки сквозь пальцы, мягко улыбаясь жене.       — Эту историю оставим на следующий раз, дорогая. Пришло время двум маленьким живчикам немного поспать, — говорит Миллс, посмеиваясь, когда дети протестующе стонут.       — Прекратите стонать. Мы расскажем вам эту историю завтра вечером, — обещает Эмма, на что дети одобрительно пищат.       Свон показывает брюнетке язык, получая в ответ игривое закатывание глаз, а затем поднимает сына на руки и подходит к его кровати, укладывая малыша на свое место.       — Засыпай, крошка, — улыбается женщина, старательно укрывая ребенка одеялом.       — Спокойной ночи, мама, — мальчик возвращает матери улыбку, за что получает поцелуй в крошечный лобик.       — Спокойной ночи, Джейми.       — Спокойно ночи, мамочка, — шепчет Реджине Бет, устало потирая кулачками глаза.       Миллс мягко улыбается девочке и наклоняется вниз, осторожно целуя дочь в лоб.       — Спокойной ночи, Бет.       Шериф с мэром меняются местами и желают детям доброй ночи, а затем выходят из спальни, выключая свет и оставляя дверь слегка приоткрытой.       — А мы неплохо справились, — тихо произносит Свон, ухмыляясь и кивая в сторону комнат близнецов и Генри.       — Это точно. Подумать только, ведь все началось со сна, — смеется Реджина и целует жену в губы.       — Это наше седьмое совместное Рождество. Сумасшествие, не так ли? — говорит шериф, обвивая руки вокруг талии королевы и притягивая ближе к себе.       Брюнетка кладет голову на плечо жены, потираясь носом о сгиб ее шеи, и обнимает за талию.       — С Рождеством Христовым, Реджина.       — С Рождеством Христовым, Эмма.

T. H. E. E. N. D.