Главушка IV
21 декабря 2016 г., 00:48
— Это отвратительно!
— Нет, вкусно!
— Нездоровый завтрак вместе с нездоровым обедом, и все это довершает нездоровый ужин. Это никоим образом не может быть вкусно и уж тем более полезно!
— Ты говоришь об этом каждый год, детка! И каждый год я говорю, что вся эта восхитительная еда — мой рождественский подарок. Так как, с тех пор как мы с тобой вместе, триста шестьдесят дней в году я ем исключительно здоровую пищу. Пожалуйста, не забирай у меня и этот единственный день. Это же всего лишь один денечек, — надувшись, произносит Эмма и откусывает просто огромный кусок пиццы с мясом.
Миллс смотрит на это непотребство с отвращением, замечая, как мелкие кусочки мяса падают на грудь блондинки, а на ее подбородке остается соус.
И что только Реджина из будущего-сна могла найти в ней?
Брюнетка облизывает палец и стирает им соус с лица шерифа, отчего та благодарно хихикает и улыбается с набитым ртом. Женщина морщит нос от отвращения, но не может скрыть улыбку, растягивающую пухлые губы. Конечно, Свон настоящая дикарка, когда дело доходит до поедания пищи, но от этого она не становится менее милой.
— Пожалуйста, жуй с закрытым ртом, дорогая, — произносит мэр, игриво тыкая Эмму в щеку пальцем.
Блондинка продолжает самодовольно жевать пиццу и показывает Реджине язык, начиная кашлять, когда еда попадает в дыхательные пути. Миллс улыбается и хлопает женщину по спине, помогая прокашляться.
— Заткнись, — бурчит блондинка, делая глоток воды.
Королева смеется, глядя, как на кухню входит Генри, одетый в футболку Старшей Сторибрукской Легкоатлетической Школы и пару черных спортивных шорт.
— Так-с, Джейми с Бет спят. Я переодел их в пижамы и уложил в постель, — криво улыбаясь, отчитывается парень.
Реджина ничего не может поделать с собой, замечая, как мальчик в этот момент похож на свою белокурую мать. Теперь она начинает задумываться и рассматривать мельчайшие детали, выясняя, что улыбка ее сына, безусловно, принадлежит Эмме. Мысль, в принципе, должна была расстроить ее, но по какой-то странной причине этого не происходит.
Больше не происходит.
Теперь это заставляет ее сердце трепетать, а в животе снова порхают бабочки.
— Спасибо, малыш. Ты тоже уже идешь в кровать? — спрашивает шериф, доедая остаток своей пиццы и запивая стаканом воды.
— Нет. Если честно, я хотел поговорить с вами…
Реджина с Эммой переглядываются, а затем стучат по месту рядом с собой, призывая парня сесть к ним на диван. Мальчик усаживается рядом с темноволосой матерью и откидывает голову на подушку.
— Я просто… Мне нужен совет, — мямлит Генри и замолкает, вопросительно глядя на матерей.
— Какооой? — протягивает Свон.
— Мне нужен совет насчет девушки, — с нотками неловкости в голосе выдает парень, краснея от смущения.
Дыхание Миллс спирает. Ее сыну нужен совет по поводу девушки.
Ее Генри всего десять.
Она даже представить себе не могла, что услышит подобное, пока ему не исполнится как минимум тринадцать. А потом женщина вспоминает, что это до сих пор ее Генри… Просто более взрослая версия.
Как бы там ни было, но Генри, спрашивающий совета по поводу девушек — это ужасно.
Это значит, что ее маленький мальчик уже не маленький. Одна только мысль об этом печалит и вводит в стрессовое состояние.
— Что ты хочешь спросить? — Эмма реагирует спокойно, в отличие от мадам мэр, которая сидит с широко открытыми глазами и быстро бьющимся сердцем.
— Как узнать, нравлюсь ли я ей?
— Ну, если она смеется над твоими шутками, невзначай касается твоей руки, пытается завести разговор при любом удобном случае или ревнует, когда ты разговариваешь с другими девушками, то вполне вероятно, что ты ей нравишься, — пожимая плечами, отвечает Эмма и ставит пустую тарелку на кофейный столик.
Она откидывается на спинку дивана, складывая руки на набитом едой животе.
— Как ты узнала, что нравишься маме? — спрашивает парень, вырывая брюнетку из своих мыслей и заставляя вновь вернуть ему свое внимание.
Реджина смотрит на Свон с любопытством, желая услышать ответ. Ей очень хочется узнать, как же это произошло, когда ее чувства стали очевидными.
Этот вопрос волнует ее с тех самых пор, как она попала в это видение-сон… Или видение во сне?
— Ну, твоя мама супер сложный человек… Ее трудно понять. Так что я не знала, что нравлюсь ей, пока она не увидела меня разговаривающей с Августом. Она безумно разревновалась. Да так, что принялась угрожать бедному парню, что оторвет ему яйца и заставит съесть. Вот тогда-то я и поняла, что точно нравлюсь ей, — пожимая плечами и посмеиваясь с брюнетки, отвечает Эмма.
Глаза Генри расширяются от ужаса, а сам он сжимает ноги, поочередно приподнимая то одну, то вторую на несколько дюймов от пола. Свон громко смеется с перепуганного сына, пока Реджина начинает яростно краснеть.
Конечно, она не могла такого сделать, но этот рассказ прозвучал так, как она поступила бы в порыве ревности.
Неловко-то как.
— Ну, ты же понимаешь, не все женщины такие, как твоя мама, — с ухмылкой добавляет шериф. — Кто тебе нравится?
Генри неумолимо краснеет и отводит взгляд в сторону, боясь глядеть на матерей и старательно отряхивая невидимые пылинки с шорт.
— Грейс, — тихо бормочет мальчик.
— Грейс? Грейс, которая дочь Джефферсона? Ну конечно, это же не удивительно, — говорит Эмма, пожимая плечами.
Парень стоит, открыв рот и ничего не понимая.
— Ч-что ты имеешь в виду?
— Просто ты всегда был в нее влюблен. Она чуть ли не единственное, о чем ты постоянно говоришь. Если она тебе так нравится, малыш, иди и спроси у нее. Она милая девушка, Генри, и самое худшее, что она может сказать — это «нет», — парень кивает, поднимаясь с дивана и расправляя плечи.
— Ладно. Завтра приглашу ее на свидание. Спасибо, Ма.
— Не за что, малыш.
— Спокойной ночи, — улыбается мальчик, выходя из гостиной и поднимаясь вверх по лестнице.
— Я думаю, нам тоже пора убраться здесь и лечь спать, — тихо говорит Эмма.
Реджина кивает и встает, протягивает женщине руку. Блондинка улыбается своей жене, поднимает пустую тарелку, которую ранее пристроила на журнальном столике, и принимает предложенную руку, вставая на ноги. Она подается вперед и оставляет на губах мэра короткий поцелуй, застав Миллс врасплох.
— Давай, давай. Побыстрее уберемся и ляжем спать. Я дико устала.
Если настоящая Эмма такая же, как эта, то Реджина уверена на все сто процентов, что попала.
***
— Мне кажется, ты говорила, что устала? — брюнетка стонет, когда руки Эммы сжимают ее задницу. Губы Эммы спускают по скулам и вниз, на шею, оставляя мокрые поцелуи на нежной коже. Реджина снова издает стон, сама не замечая, как руки заползают под футболку жены, касаясь голой кожи на спине. Блондинка ползет поцелуями с шеи вниз, оставляя короткие поцелуи на груди. А затем отстраняется, оставляя еще один поцелуй на подбородке, и смотрит на Миллс, упираясь своим подбородком ей в грудную клетку и улыбаясь. — Я соврала, — королева улыбается в ответ и тянет шерифа к себе, страстно целуя. Эмма касается загорелого тела, а потом размещает руки по обе стороны от головы Реджины, нависая над ней и снова соединяя их губы в поцелуе. Невинные ласки превращаются в страстные, и блондинка опускается сверху на Миллс. Королева приподнимает ее футболку на несколько дюймов и гладит обнаженную кожу. Свон переворачивается на другую сторону, увлекая за собой и брюнетку, а затем слегка отклоняется назад, уставившись в карие глаза с такой страстью, что у женщины аж дух захватывает. — Ты так красива, — шепчет спасительница. Реджина отчаянно краснеет и качает головой в отрицании, замирая, когда Эмма оставляет на ее губах еще один поцелуй. — Ты прекрасна, — в промежутках между поцелуями говорит блондинка с неподдельной честностью, чем убеждает королеву в своей искренности. — Ладно, — тихо соглашается мэр, прикасаясь к тонким губам. Эмма улыбается и зарывается пальцами в короткие локоны, массируя кожу головы женщины и углубляя поцелуй. Миллс вновь касается футболки, снова приподнимая ее на пару дюймов, пока язык блондинки проникает ей в рот. Она стонет от такого тесного контакта и притягивает Свон еще ближе, блуждая руками по ее спине. Спустя несколько мгновений, блондинка отрывается от желанного тела, отчего Реджина протестующе хныкает, и садится, быстро стаскивая футболку. Во рту королевы пересыхает, когда она видит идеальный пресс Эммы и красивую грудь. Спасительница ухмыляется, глядя на выражение лица своей жены, и возвращается в прежнее положение, прижимаясь теперь голым телом к тонкой одежде мэра. — Я так хочу тебя и прямо сейчас, — шепчет она в пухлые губы. — Тогда возьми меня, — шепчет в ответ королева. Эмма влюбленно улыбается, возобновляя поцелуй, и тянется к груди женщины. Реджина всхлипывает от удовольствия, когда Свон осторожно касается ее. Губы шерифа задерживаются на шее, а руки умело массируют прекрасную грудь. Глаза Миллс закрыты. Она с удовольствием отдает блондинке бразды правления, позволяя взять контроль над ее чувствами. Существуют только они с Эммой и больше ничего. Ничего. — Мама. Мама, проснись, — словно издалека Реджина слышит знакомый голос. Ее глаза распахиваются, пока мозг распознает голос, принадлежащий ее сыну. Ее Генри. — Мама, — протягивает мальчик. Миллс видит, как сцена перед ней исчезает, словно растворяется. Комната превращается в размытое пятно, а тело Эммы словно бы выцветает, становясь прозрачным и далеким. Брюнетка плотно смыкает глаза, не желая ничего, кроме как вернуться в былой момент. Но нет. Все вокруг нее исчезает. И Эммы больше нет. Теперь она одна.***
— Мама, проснись, — повторяет Генри и трясет ее за плечо. Реджина тихо стонет, открывая глаза и рассматривая лицо сына, который стоит над ней. — Генри? — сонно хрипит она. — Просыпайся. Уже Рождество, — улыбается мальчик. Миллс трет глаза и громко зевает, заставляя уставшее тело принять сидячее положение. Она опирается на спинку кровати и осматривает комнату, впервые замечая, как в ней пусто. Как пусто в ее жизни, не считая Генри, конечно. Он сам ее жизнь, если быть до конца откровенными. Но теперь она чувствует, что они оба могли бы иметь намного больше. Что-то, что могло бы дополнить их маленькую семью и сделать ее полноценной. — С Рождеством Христовым. Я думала, ты злишься на меня, — нахмурившись, произносит Реджина. Генри смотрит на мать и пожимает плечами. Он залезает на постель и садится рядом с ней. — Я злился. И, если честно, часть меня все еще продолжает злиться, но я должен понимать, что не могу заставлять делать тебя то, чего ты не хочешь. Я просто очень хотел, чтобы вы с Эммой ладили. Она очень милая, мама, и просто хочет дружить с тобой, — тихо говорит мальчик, глядя матери в глаза, чтобы передать весь смысл своих слов. Брюнетка улыбается сыну и оставляет поцелуй на его макушке. — Можешь сделать одолжение и подать мне мой телефон с комода? — Зачем? — спрашивает ребенок, поднимаясь на ноги, чтобы подхватить телефон и вернуться на кровать. Он вручает гаджет Реджине и ждет ответа. Но вместо этого она просто набирает номер. — Кому ты звонишь? — Эмме. Я хочу пригласить ее провести Рождество вместе с нами. — Правда? — восклицает Генри, широко раскрыв глаза и ярко улыбаясь. Миллс хихикает и нажимает на кнопку вызова, пробежавшись пальцами по волосам сына. — Правда. Мне кажется, что она не такая уж и ужасная.
