Звёзды

Игорь поднялся, сердце ещё не успело прийти в себя, все так же колотилось. Лавров стоял белый, поникший, подёргивая головой он медленно вошёл в палату обезумевшей бабки и начал собирать яблоки обратно в сетку. Врач стоял в дверях, наблюдая за тем, как ослабевшие огромные ладони поднимали яркие фрукты с белого кафеля. Бабка, своими желтыми огромными глазами сопровождала каждое его движение. -Знаете что, молодой человек, что я скажу вам, вот что да. Я запускаю свою руку в пчелиный рой, потому что я, я хочу, чтобы у меня на столе был мёд. Я запускаю свою руку в пчелиный рой я не могу понять, почему они жалят меня, но я буду делать, что хочу, буду делать то, что мне нравится, я влезу и разворошу гнездо шершня. Понимаете ли вы, что я заслуживаю лучшего? - быстро, будто по бумажке сказала она, акцентируя каждое слово. Женщина повторяла эти фразы снова и снова как молитву, они выпивались в мозг шипами, ложились на сердце лепестками. Игорь узнал себя в этих словах, подняв последнее яблоко, он поднялся и врезался взглядом в абсолютно безумную пожилую женщину. Его розовые, вот-вот разливающиеся морской водой глаза краснели все сильнее. Морщины на лице, что струились ручейками по коже, улыбались. Волосы, седые, очень редкие, не причесанные, но пушистые, словно семена одуванчика, торчали во все стороны. Она пугала, наводила какой-то дискомфорт в душе. Игорь молча, сохраняя каменное выражение лица поднял бледную руку и тыкнул себе в грудь, указав на себя. -Я всегда хотел, чтобы на моем столе был мёд. Для моей семьи, для моей души. Я пробую проткнуть бабочку булавкой, потому что мне нравится всё яркое, а она просто рассыпалась, так что я бросил её в огонь, чтобы она сгорела со всеми остальными. Потому что у меня никогда не получалось, Нет, никогда не получалось. Бабка лишь безумно рассмеялась, глядя прямо в уставшие глаза парня, который все крепче сжимал в своей руке связку фруктов. -Игорь, пойдёмте, я провожу вас в палату. - тихо произнёс врач, постукивая по дверному косяку. Молча развернувшись Лавров вышел из палаты и закрыл дверь. Сзади раздавались все те же слова. Мёд, пчелиный рой.. все это было так знакомо. Так больно кололо, отдавая виной в самое сердце. Длинный коридор не хотел кончаться, Босс тихо плёлся вдоль белеющих своей чистотой стен, которые напоминали ему стенки гроба. Такие же бесконечные. А потолок, он такой же нескончаемый, будто за ним ничего нет, будто кто-то сверху кидает землю. Скрипнула дверь и из щелочки хлынул яркий солнечный свет. Он ударил Лаврова по лицу, озарив синяки под глазами. Сделав первый шаг, в палату Игорь увидел Стаса. Он давно проснулся. Сидя на койке, он держал слабую улыбку на лице, перелистывая какой-то журнал. Все было такое солнечное, тёплое. Его волосы слегка отрасли, длинные пальцы, одну за одной перелистывали страницы. Он поднял голову на звук открывающейся двери, и его глаза моментально улыбнулись при виде друга. -Привет, я думал, что ты не придёшь сегодня. - очень хриплым, слабым голосом проговорил Пимп. Игорь снова чуть не выпустил из рук сетку. Он, дрожа всем телом, тяжело выдохнул. Его голос срывался, выпуская воздух, а глаза закрылись, извергнув одну счастливую слезу. -Что-то произошло? Ты расстроен, или мне кажется? -Нет. Кажется, я стал счастливым сегодня. - голосом,сдавленным комком в горле говорил Босс. -Я рад, что ты пришёл. -Станислав, вам нельзя подниматься, лягте немедленно! - ворвался в разговор врач, подбежав к койке, пытаясь положить на подушку Конченкова. Игорь стоял все так же у дверей. -Доктор, мне уже лучше. -Все же лучше прилечь. - прикрыв белым одеялом Стаса, прошептал Усач. -Вы долго не виделись, я оставлю вас наедине. - доктор поспешно покинул палату, оставив парней наедине. Долгое молчание. Голова Игоря пухла. В ней был тайфун мыслей и эмоций. А лицо каменно глядело на лежащую худую фигуру Пимпа. Холодные ладони протирали мокрые глаза. -Ты даже не подойдёшь ко мне? Резко сорвавшись с места Лавров подлетел к койке и упал на колени, крепко обхватив Конченкова. Яблоки снова рухнули на пол, раскатившись по белоснежному полу во второй раз. -Я запускаю свою руку в пчелиный рой, потому что я, я хочу, чтобы у меня на столе был мёд. Я запускаю свою руку в пчелиный рой, я не могу понять, почему пчёлы жалят меня, но я буду делать, что хочу, буду делать то, что мне нравится, я влезу и разворошу гнездо шершня. Понимаешь ли ты, что ты заслуживаю лучшего? -И-Игорь... Он поднял глаза. Полные счастья, нг такие грустные и сожалеющие о чём-то. -Я люблю тебя, Стас. Конченков немного приподнялся, взял Лаврова за шею, нежно притянув к себе, прижал голову Босса к себе. Дрожащими и робкими движениями поглаживая его по жестким волосам. -Я тоже люблю тебя. Лицо Игоря приблизилось к Стасу, медленно выдыхая холодный воздух. -Ты ничего мне не скажешь? - тихо проговорил Величайший. -Нет. Сейчас мне хорошо. И не ебет факт того, что тебя волнует мое состояние. Ведь только так можно добиться от тебя осознания ошибок, которые ты совершал, идя на поводу у своей алчности и эгоцентричности. -Прости меня.. я не хотел. Блять, я знаю, что я мудак. Но сейчас у меня нет слов. Нет нихуя. Я все потерял. -Я вижу тебя настоящего. Вижу кто ты есть. И здесь дьявола видно больше, чем Бога. Игорь взвыл от чувства вины и раздробленности. Стас все крепче прижимая его к себе улыбался. -Но не смотря на все это, ты готов запустить руку в пчелиный рой. За это, я тобой так дорожу.