Звёзды

"Последние несколько недель я проводил то дома, то в поликлинике. Самые утомительные промежутки моего времени концентрировались тогда, когда я не мог его видеть. Постоянные мысли о том, что в любой момент с ним может что-то случиться, заставляли меня содрогаться, пробегая обжигающей тревогой по всем внутренностям, сердце колотилось безумно. Я был очень утомлён, но бьющий железным молотом мне в голову адреналин не давал устать. Я рыл все. Искал что произошло на том проклятом пустыре, а главное - кто это затеял. Полиция списала все на побойку. Никто не стал заниматься этим делом. Либо боялись, либо все было проплачено изначально. Я отказывался верить во все эти бредни про хулиганство. Нам уже давно не 17-19 лет. Стас серьезно пострадал. Его реабилитация займёт около полугода. А эти мудаки даже носом не ведут. Блять. Каждое утро я встаю с мыслями о том, что что-то не так. Он многое таит в себе, но выпутать это я не смогу. Под страхом смертью не расскажет. Все это давило и давит. Недавно звонили его родители. Мать на взрыд кричала в трубку: "Почему ты не уследил за ним?! Хотя должен был!" Ведь Стас младше, и я всегда был стеной за него. Правда, в какой-то момент я понял, что это скорее Конченков защищает меня, а не я его. Я опросил каждого присутствующего знакомого Пимпа при этой бойне. Все твердили одно: что информация конфиденциальная, и никто и слова не положат мне в копилку. Я тряс их словно ебучие яблони у бабки в саду, но они все так же оставались преданными Пемпу. Чувствую я себя ебланским Шерлоком, хотя на деле всего лишь катаюсь в этом дерьме, старясь схватиться за ниточку, которая бы вывела меня на этого пидора. Могу возрадоваться только одному: один из овощей, преданных Стасу, все же дал подсказку, мол, я знаю этого мудака. Круг резко сузился. И я понял, что нужно рыть рядом. Я уже сам готов пойти на эти блядские перестрелки, чтобы вырвать этой суке сердце и сожрать. Звонила Диана. Орала на меня, говорила что мудак, сука, еблан, пидор, хуеплет.. ну, дальше перечислять не буду, смысл понятен. Мол, какого хуя не звонил и не извинился. Я люблю ее, правда. Но, чувствую к Пимпу что-то теплее и роднее, нежели к жене. Она говорила, что сорвалась с работы, приехала ради меня в жопу Самары, расспросить что, да как с туром, а я ее послал и выгнал. После чего, совсем раздавленный этими упреками я просто решил извиниться. Она послала меня нахуй. Я, естественно, был зол. Последние события выбили меня из колеи. Могу сказать, что я потерялся. Во всем. В мыслях, действиях. Мой завтрак состоит из раннего подъема и поездки в больницу. Обед и ужин я провожу с Конченковым, не отходя от койки. Он практически не говорит. Врачи говорят, что он хиреет. С каждой неделей ему хуже и мне безумно страшно. Я говорю с ним часами напролёт. Обо всем. Приношу его любимые игры на PSP, его любимое молоко, крекеры ему есть запрещают. Может навредить горлу. Стас постоянно пилит стену взглядом. И, почему-то рвётся на идиотский баттл. Он бредит этим, когда поднимается жар, а я обеспокоено зову врача. После проведённого с ним дня, я нехотя покидаю поликлинику и ухожу домой. По дороге, пытаясь осознать, как мне помочь ему. Мне тяжело." (Записи Игоря) Солнце роняло рассеивающийся белый свет на белоснежное лицо. Открытые веки, лежит и не дышит с отключённым аппаратом, под вопли врачей. Ввалившиеся щеки еле-уловимым теплом отдают в холодную ладонь врача. Усач тяжело вздохнул, закрыв веки бездыханному телу. -Бедолага. Так долго мучился. Ну, ничего, уже все закончилось. Все хорошо, теперь ты в лучшем мире. Весной природа обновляется. Все больные, слабые люди уходят. Это время года всегда забирает людей, старые деревья, животных. Даже в воздухе пахнет смертью. Увезите его. Медсёстры накрыли пеленкой тело старого, седого старика, и переложив его на перевозку, укатили в коридор. -Можете Конченкова сюда перевезти. Тут солнца побольше, может ему станет лучше. Уже через несколько часов Стас лежал в залитой солнцем палате. По его огромным глазам было видно, что ему нравились гигантские окна, с видом на утопающую в свете зари Самару. На деревьях уже появлялись почки. На секундочку, Конченков даже подумал, что ему стало легко и хорошо, что он вот-вот поправится. С этими мыслями, он, уставший и утомленный закрыл глаза и провалился в сон. Лавров задержался в этот день, прийдя в знакомую палату, он увидел койку, на которой лежала толстая пожилая женщина. -Извините.. - пробормотал он невнятно, -Но.. тут был парень.. он.. -А! Да! Точно, парень тут был наверное да. - не успел он и договорить, как она его перебила. -Так там же умер человек. Нету его, увезли, вот. Глаза Лаврова рухнули в бездну. С ними провалилось все. Его окинула безумная паника и животный страх. Он выпустил из рук связку с яблоками, и по полу покатились красные, желтые, зеленые фрукты. Руки затряслись. Он начал смеяться. В его голове произошла моментальная психологическая смерть. Апатия напала просто мгновенно. Он вылетел из палаты и рухнул на пол. Тут же к нему кинулись медбратья и подбежал врач. -Что случилось, Игорь? - он поднял голову обезумевшего Лаврова. -Умер? -Что? О чем вы? -Он УМЕР?! - сорвался голос у парня. -Нет, мы просто перевели его в другую палату. Откуда вы это взяли вообще?! -Женщина.. - снизив тон отвечал Босс. -Она не вменяема, друг мой. - рассмеялся усач.