Вампиры Готэма

Тепло мягкой периной укутывало со всех сторон, отгоняя пытавшуюся поселиться под кожей настороженность и прилипчивый, не отстававший всю осень холод. Закутавшись с головой, Джейсон улыбнулся сквозь сон, не собираясь выбираться из кокона, даже если мама примется его щекотать. Хорошо бы она никуда не спешила, и они посидели вместе. Он так скучал... В следующую секунду Джейсон вспомнил, что мама давно перестала будить его по утрам. И что уже никогда не начнет снова. Объятия одеяла – слишком толстого, мягкого, чистого – превратились в удушающие. Джейсон распахнул глаза, испуганно задержав дыхание. Первым порывом было вскочить и броситься прочь, но он с силой сжал кулаки и заставил себя дышать ровно. Мысли прояснились. Во что бы ни вляпался – не паникуй. Джейсон жил один всего пару месяцев, но правила улиц выучил задолго до того, как по-настоящему стал беспризорником. Поэтому и справлялся. Поэтому же знал, чем для уличной шпаны оборачиваются пробуждения на обманчиво уютных широких постелях – он видел тех, кому везло не оказаться после в готэмском заливе, но чаще слышал, что какого-то парня или девчонку видеть перестали. С новичками и сопляками такое случалось чаще, но Джейсона ни тем, ни другим на улицах не считали. Он не мог попасться так глупо, он же не идиот: знает эти удочки наперечет, что сам понял, что мама и отец – находили на него родительские чувства…раз десять – растолковали. Или мог? В воспоминаниях была какая-то муть. Стоп. Надо собраться и оглядеться. Но как же страшно… В горле стоял ком. Джейсон попытался нервно сглотнуть, но во рту было сухо, будто он не пил дня два – чего, конечно, не случалось, глупая ассоциация, он без еды-то редко оставался… Что за чушь в голову лезет! Джейсон дал себе мысленного пинка и медленно потянул одеяло с лица. В комнате – ура, это комната, а не подвал в лужах крови или студия с камерами! – было темно, но света из широких окон хватало: это была охрененно шикарная комната. Джейсон осторожно спустил ноги на ковер, прислушался и замер в нерешительности: дверь, скорее всего, заперта, а если нет – за ней наверняка кто-то есть. С другой стороны – окно в полстены. Джейсон отодвинул тонкий тюль – судя по сумеркам, раннее утро или глубокий вечер – нашел на раме задвижки, но не сумел открыть. Шепотом выругался, примериваясь, посмотрел на деревянный добротный стул: если дать им по окну… на шум не примчатся только укуренные, а пока он спустится – второй этаж, запросто не спрыгнешь, – такое начнется… Джейсон отложил идею как непрактичную, снова вслушался в тишину и решил наудачу попробовать дверь. Ручка повернулась свободно, дверь не скрипнула, и за ней не оказалось караулящего мордоворота. На секунду прикрыв дверь обратно, Джейсон перевел дыхание и еще раз осмотрелся. У кровати стояли его разношенные, неуместные среди такой роскоши кроссовки, на тумбочке лежали вещи, вытащенные из карманов: для кого мелочевка, а для беспризорника – вещи первой необходимости. Джейсон не поверил, когда среди прочего нашлись складной нож и зажигалка. Да что за похитители такие?! Не стерегут, карманы до последней проволоки вычистили и все под рукой оставили, в уличных джинсах – за что еще одно спасибо! – в чистую постель уложили. Джейсон зябко передернул плечами – от нервов, не от холода, хотя это здесь тепло, а на улице в футболке будет не невесело. Оглядевшись в поисках свитера и куртки на вырост, которую берег в преддверии зимы, Джейсон отстраненно удивился, почему растоптанные кроссовки оставили пачкать ковер, а довольно чистую одежду убрали? Короткое недоумение – и разрозненные воспоминания подсказали ответ. Свитер должен быть в крови. Джейсон понял, где он и зачем. И чуть позорно не взвыл как балованный домашний малолетка. Дети Готэма знали много историй. Раньше шептались о Совах, теперь чаще о Большой Летучей Мыши. Из сказок о первых вырастали, зато в Бэтмена верить не приходилось – беспризорники знали, что он есть. Многие мельком видели ночного стража или его помощника или встречали тех, кому они помогли, и не особо боялись. Еще одно простое правило: не будь сволочью, и тебя не тронут. Скорее всего. Среди беспризорников мало кто не нарушал законов, но шпану Бэтмен и Робин обычно не трогали. Иногда гоняли, иногда вытаскивали из неприятностей – проблем меньше, чем от копов, и в компании хвастать можно. Круто же. В новостях и школе говорили, они защищают город, на улицах версий было больше, но все твердили, что летуны облегчают жизнь легавым, не убивают и вроде не калечат. Славные парни в масках – красивая сказочка, Джейсон тоже повелся. Зря. Потому что Бэтмен оказался чертовым вампиром! Об этом на каждом углу трепали, но поверить, что мужик в прикиде летучей мыши – зубастый монстр… Не смешите! Джейсон знал: монстров вокруг хватает, но все они были людьми, тварями без всякой мистики. С этим знанием можно было выживать. Вот только он ошибался: в Готэме было до хрена вампиров! И с этим знанием сохранить голову было на порядок сложнее. Вчера – или когда? – они с Джо и его новым приятелем, предложившим подработку – разгрузить машины, получить деньги и никаких вопросов о возрасте – быстрым шагом возвращались знакомыми проулками. Парни надеялись купить выпивку, Джейсон хотел добраться домой – пусть чердак, зато его – и проспать часов десять. Вечером могла подвернуться еще работа, не такая чистая, и связываться с бандами не хотелось, но в ожидании холодов выбор был небольшим. Джейсон шел последним – парни торопились, а он не собирался с мятыми долларами в кармане пускать старших за спину, – поэтому ему досталось на мгновение больше, когда темнота между домами сгустилась в две стремительные тени, метнувшиеся наперерез. Джейсон успел сообразить, что это совсем не люди и хотят они не сигарету стрельнуть. Тратить время на осознание он не стал – развернувшись, побежал так, как не бегал ни от копов, ни от громил-байкеров, у которых увел инструменты, может, только за лекарствами для мамы... Мысли неслись быстрее тела и как-то сами по себе: Джейсон мимоходом отметил, что умнее было напасть с двух сторон, но эти, черные, без того их легко убьют; удивился, что даже не сомневается в мотивах; отметил, что Джо замолчал – а до этого орал, – не поскользнулся в луже и от рывка за куртку полетел лицом в стену. Успел подставить руки, стесал ладони в кровь, но головой не приложился. Обернулся и увидел пытавшегося подняться приятеля Джо – имени он не знал, – над которым уже нависло это. Джейсон видел разом весь переулок. Джо – тело Джо – было в руках первого существа, вгрызшегося в основание шеи. Второе потянуло к себе вяло шевелящегося, не соображающего парня, и Джейсон понял, что все повторится. Существа, ну, были вампирами. А вампиры жрали людей. Джейсон был младше, ниже, на первый взгляд слабее – понятно, почему его оставили на потом. И ясно, чем все закончится. Если монстры не наедятся, утром найдут три трупа, если им хватит – его легче утащить с собой. Джейсон удивился, что даже эта мысль не напугала: было не страшно, не странно, вообще никак, разум существовал отдельно от эмоций и сумасшедше колотящегося сердца, но это совсем не мешало. Отведя взгляд от умирающего парня, безвольно висящего в зубах вампира, Джейсон решил, что такого он с собой сделать не даст. Подумав, стоит ли тихо отползти, он вскочил и, не оглядываясь, побежал. Через десяток шагов за спиной раздался свист воздуха, рык и шум падающих баков, но Джейсон не обернулся. Если он погибнет, то не так беспомощно, как парни. А может – если, вдруг, случается же такое? – не погибнет. Надо не слажать. Не останавливаться и не переставать думать. Не загнать себя в тупик, не петлять – сейчас, ближе к дому можно, – бегом по прямой к широким людным улицам. Вот только в их районе таких нет. И в соседнем – тоже. Неважно. Быстрее и дальше, а там… Джейсона снова дернули за куртку – пять улиц спустя, он почти начал надеяться – и подняли в воздух. Вот только куртка была велика, расстегнута и болталась на плечах – Джейсон не стал дожидаться, когда его снова приложат о ближайшую стену, – вывернулся из рукавов, одновременно развернувшись, и ударил вампира ножом. Не перочинным –выкидным, который даже в драках все на одного не доставал. Понимал, что ни хрена не поможет, но не стоять же было. Собирался бить в руку, горло или лицо – попал…не важно куда. Потому что к нему склонился не один из тех страхолюдных вампиров, а хороший мужик Бэтмен – с горящими глазами и оскаленными зубищами. Глаза и зубы оказались очень близко, потом было что-то еще, а потом он очнулся в логове вампиров. А чем еще может быть здоровенное поместье? Из всего, чего Джейсон боялся, убегая по темным улицам – именно это… К черту! Могло быть хуже. Его не убили, не подали к столу, не заперли. Шансы призрачны, но, если ничего не делать, призрачным скоро станет он сам. Едва не на цыпочках крадясь по неосвещенным коридорам, выглядывая из-за углов и убеждая себя, что идет к выходу – или тому, что им станет, – Джейсон надеялся: ему хоть немного повезло и вампир отсыпается в своем гробу. Потому что иначе за ним наверняка наблюдают, предвкушая момент – встречал он любителей таких развлечений. Отморозки конченные, всегда цепляют тех, кто не сможет вломить в ответ. Со стен смотрели портреты – зря он перечитывал Стокера! – постоянно попадались то вазы в человеческий рост, то тяжелые портьеры, то повороты, за которыми так легко было притаиться. Не бояться получалось плохо, но лучше так, чем недавнее отсутствие эмоций. Выход Джейсон все-таки нашел. Хорошо, что за эти блуждания впотьмах на него никто не набросился. Плохо, что лестница вывела к главному входу. Зато до дверей осталось всего-ничего. Если в последний момент из теней не выскачет вампир… Вампир не выскочил – ждал в холле, сидя на диване с навороченным телефоном и фарфоровой чашкой в руках. Высокий поджарый мужчина – не из дохляков, с такими Джейсон старался зря не шутить – убрал телефон и с улыбкой поднялся на встречу. Значит, все-таки играли. Обида захлестнула с головой, лишая воли и желания действовать, и тут же схлынула, оставив злость на проклятое «почти». Надо было в окно валить – хоть попробовать! – но не решился. Сам виноват. Бояться было уже бессмысленно. Вампир не спешил нападать, давая время собраться и вспомнить еще одно правило: адаптируйся. Пацаны на улицах таких слов не знали, но Джейсон умел понимать намеки. Перестраиваться на ходу – тоже. Джейсон неуверенно шагнул вперед – на шаг ближе к вампиру. И к дверям. – На улицу лучше пока не выходить. Голос вампира оказался нормальным, даже слишком. – Пока что? Кто-то очень храбрый в Джейсоне вопросительно усмехнулся, дивясь собственной наглости. – Пока твой отец не убедится, что в городе спокойно. Он скоро вернется. Мужчина нес бред настолько обыденным тоном, что Джейсон даже растерялся. – Отец в Блэкгейте. Был в Блэкгейте. Джейсон успел прочитать, что было в конверте, который мама трясущимися руками разорвала на следующий день, но сообщать никому – особенно жуткому, наверняка паранормальному типу – об отсутствии семьи не собирался. – Брюс посчитал возможным подать документы на усыновление, но ты можешь звать его по имени. Если до этого Джейсон понимал хоть что-то… Недоумение окончательно потеснило страх. Похоже, мужчина что-то понял по его растерянному лицу и ободряюще улыбнулся. Зубы были вроде нормальными, без фирменных клыков, но у Бэтмена их тоже не было… Или были? – Тебе надо отдохнуть. Нелепо, но мужику хотелось верить. Джейсон опасался таких приветливо-располагающих, ситуация тем более орала: «опасность!», но участие в голосе почему-то не казалось фальшивкой. Интуиция тоже не била тревогу, и это было…странно. Вопросы в голове сплелись в клубок, из которого первым вырвалось банальное и короткое: – А вы?.. – Альфред. Не тот ответ, но лучше, чем ничего. С жертвами же не знакомятся? Или наоборот? Мужчина взял с журнального столика вторую чашку, открыл самый обычный термос, и Джейсон понял, чем в холле все это время пахло. Жажда, с самого пробуждения царапавшаяся на границе сознания, из абстрактной стала направленной. Темная кровь в чашке была теплой и – он откуда-то знал – вкусной. Джейсон непроизвольно облизнул губы. Он понимал, что должен быть в ужасе, но не был. В этом обязательно надо было разобраться…чуть позже. *** Оправданий быть не могло. При желание Брюс нашел бы хоть десяток, убедительных и логичных, но что бы это исправило? Бэтмен больше суток охотился за рассредоточившейся по Готэму полудикой бандой, непредсказуемой в своей бездумной спонтанности и звериной хитрости. Это был его город, и он настигал пришельцев одного за другим, но слишком – недопустимо! – часто опаздывал. Тени все гуще пропитывались красным. Драки неизменно заканчивались его победой, но пришлых было много: пропущенный удар там, рваный укус здесь – к началу второй ночи сил и желания скрывать свою природу оставалось критически мало. А еще Брюс не спал два дня подряд, не ел того дольше да и мыслил последние часы по большей части в режиме «выследи и прикончи нелюдь». Здравого смысла это не добавляло. То, что он, наконец, успел – вернее опоздал не до конца, – и хоть один из подростков был жив, стало глотком свежего воздуха. Все могло закончится хорошо, но мальчишка – совсем ребенок – побежал, и Бэтмен бросился за ним, едва разобрался с убийцами. Потому что мальчик наверняка был под ментальным воздействием или в глубокой панике и ему надо было помочь, а не потому что вокруг стоял запах крови, а стук сердца звучал призывно громко, несмотря на ложившиеся между ними улицы. За минуту догнав ребенка, Брюс собрался было его успокоить, осмотреть повреждения и, скорее всего, отвезти в больницу, спев колыбельную от лишних воспоминаний… Вот только в широко распахнутых глазах не оказалось одурманенной пустоты, а в руке блеснул нож. Бэтмен еще успел посчитать угрозу несущественной, а в следующее мгновение запах собственной крови – порез закроется за минуту, – разодранные ладони ребенка и понимание, что тот упрямо не поддается внушению, сплелись вместе, породив идею. Очень и очень неудачную идею. Если бы Брюс хоть немного подумал, но… сейчас думала та его часть, которой он обычно не позволял принимать решения. Часть, что охотилась много часов кряду, становясь тем сильнее, чем краснее были тени вокруг, и – как полагается Бэтмену – собиралась помочь. Так, как понимала помощь. Метод виделся не приемлемым, а единственно возможным: избавить от кошмаров и соблазна болтать шокированного, но сопротивляющегося воздействию ребенка, даже сейчас не похожего на добычу. А похожего… похожего на Дика. Не из жажды – из желания позаботиться Брюс потянулся к руке мальчика и сжал зубы. Бэтмен знал, что делает, и как всегда контролировал себя от первой до последней секунды, но осознание случившегося настигло его лишь на полпути к поместью. Завыть от отвращения к себе Брюсу помешал только спавший на его руках малолетний вампир. Оправдания и извинения ничего не могли изменить. Измотанный затянувшейся охотой Альфред, явившийся часом позже, понял это с порога и не произнес ни слова в упрек. Им оставалось только жить дальше, как бы лицемерно это не звучало, и для начала стоило узнать имя ребенка, которого в этот раз Бэтмен действительно похитил. Со стыдом Брюс испытал облегчение от того, что переусердствовал, успокаивая мальчика, – Джейсон проспал больше суток, – но этого времени хватило, чтобы выяснить, кем он был, и заняться вопросом опеки. Прийти в себя и подготовиться к знакомству с новым… сыном оказалось сложнее. Абсурдно, но Бэтмен боялся возвращаться домой. Сознавая, что намеренно затягивает патруль, он не мог представить, как заставит себя смотреть Джейсону в лицо. Видеть свое отражение в детских глазах и знать, что ты в них тварь из кошмаров – потому что ты и есть монстр – Брюс мог перенести многое, но не это. Взять себя в руки он смог, только получив от Альфреда сообщение с настоятельным советом объявиться дома. Против ожиданий, все вышло не так ужасно. То есть ужасно и непростительно – Брюс не собирался прощать себе то, за что карал остальных, – но ребенок оказался в порядке. Исходя из обстоятельств первой встречи, Брюс ждал найти забившийся в угол комок агрессивного страха, а вместо этого увидел Джейсона, опасливо, но прямо глядевшего на него из-за баррикады раритетных книг. И в его взгляде не было паники или ненависти. Первый разговор прошел не очень: Джейсон побаивался оставаться с жутким Уэйном наедине, но оказался храбрым и умным мальчиком, удивительно хорошо оценивавшим ситуацию, а Брюс очень старался хоть немного исправить впечатление. Открытые в обе стороны эмоции сильно облегчили задачу. Не сразу, но дела пошли на лад. Джейсон без восторга, но принял перемены: не бросался обвинениями, не отказывался от еды и не пытался сбежать на улицы, а когда дошло до Пещеры и костюма Робина… В Готеме не было мальчишки, не мечтавшего о подобном. Как бы Джейсон не высмеивал разноцветный костюм, его глаза горели искренним восторгом. А еще – признательностью и доверием, о чем Брюс поначалу не думал и мечтать. С детским смехом в поместье не вернулось прошлое, но это было естественно. Джейсон не был Ричардом – он был собой, и у них было настоящее. С гордостью следя за учебой, тренировками и успехами воспитанника на патрулях, Брюс наконец позволил себе с облегчением выдохнуть, поверив: у них все хорошо. Прошло достаточно времени, прежде чем Бэтмен понял – Джейсон думает иначе. *** Засунув руки в карманы, парень в кипельно белой рубашке шел по Переулку Преступлений, пиная банки носками туфель из дорогой тонкой кожи. Он шумел, как может только раздувшийся от гонора и родительских денег болван, не соображающий, куда явился, или взбешенный Робин, мечтающий ссадить костяшки о кого-нибудь злобного и вооруженного. И лучше, если этих «кого-то» будет много. Робину такие мысли не подобали – но пошло б оно все! – костюм остался в поместье, значит, он не обязан быть добренькой веселой птичкой, аляповато радостный пятном в тени летучей мыши. Бэтс сам запретил Робину выходить на улицы – прекрасно! – Джейсон обойдется без маски. Как-только к нему привяжутся… Вот только никаких «как-только» упорно не случалось – обитатели готэмского дна быстро учились чувствовать, с кем не стоит связываться. Джейсон мог хоть до ночи в одиночестве круги нарезать и, вообще-то, знал об этом. Откровенно говоря, он и не собирался в Преступный Переулок. Слишком явная провокация, да и не зачем. Встретить неприятности до глупого легко не только в темных переулках: Центральная площадь и основные бульварах дарили лишь иллюзию безопасности. Джейсон с досадой усмехнулся своим мыслям. Интересно, смог бы он снова здесь поселиться? Риторический вопрос. Если хлопать дверью, можно поинтереснее варианты найти, чтобы уж с размахом! А с выживанием уж точно проблем бы не возникло. Выживать и учиться для Джейсона было практически талантом. Сперва в бесплатной школе, после на улицах и в особняке вампира-миллиардера – он приспосабливался и оставался собой везде. В первое время было тяжело, страшно – себе-то можно признаться – и непривычно, но Джейсон разобрался, тем более Брюс и Альф оказались совсем не монстрами, скорее наоборот. Не то чтобы сложностей не возникало, но Джейсон не жаловался, вон даже с детишками денежных мешков общаться научился, чтобы Брюсу из школы каждый день не звонили. По совести, в суперэлитной школе балованными сволочами были не все, а идиотами – того меньше, но эгоцентриками, по умолчанию уверенными в своей исключительности – каждый второй. А еще они были подростками, склонными самоутверждаться травлей непохожих. Дик в свое время тоже не сразу вписался: за глаза обсуждали как причуду миллиардера, но это был Грейсон – через десять минут знакомства сплетники дружно смотрели ему в рот. Прирожденная звезда – это золотая молодежь понять могла, к тому же в коллектив Дик попал на пару лет раньше: к детям, а не подросткам. У Джейсона таких отмазок не было. Конечно, часть конфликтов он провоцировал сам: молчи в ответ на издевки, проблем было бы меньше – или о них не узнавали бы учителя, – но с какой стати? Проглотить наезды или подмазываться, напрашиваясь в неприятную компанию, – не про него. Гибкость гибкостью, но подстраиваться под обстоятельства – или подстраивать обстоятельства под себя – одно, а улыбаясь тем, от кого воротит – не дождутся. Чем притворяться скучной посредственностью, интересней было показать малолетним царькам, чего они стоят. А отсутствие друзей… Не сильно и хотелось. У Робина без того дела найдутся. В любом случае, Джейсон привык быть сам по себе. Давно уже. Правда, рядом с Бэтменом начал об этом забывать – что ж, теперь придется вспомнить. Не думал, что так прикипит к цветастым тряпкам Дика, но кого он обманывает? Робин. Второй. Толковый, справляющийся, но не первый. Джейсон знал, что ему далеко до идеального Ричарда Грейсона. Да, он и раньше мог сделать несколько трюков, перемахнуть забор, пробежаться по перекладине шириной в ладонь, но что его школьное сальто на фоне единственного в мире четверного и прогулок под куполом по канату? Для вампира, может, несложно повторить, но Грейсон-то это человеческим пацаном умел. Планка была высока, так что Джейсон тренировался, еще как! Больше, чем требовали Брюс и Альфред, больше, чем кто-либо догадывался: пусть люди не заметят разницы, но Робин – это больше, чем улыбчивый вампиреныш в плаще. Джейсон такие вещи с ходу просекал и старался – очень! – соответствовать. Вот только в чужую шкуру не влезешь. Давно стоило понять. К черту! У него свое имя есть. Джейсон, а не Робин, и это имя у него не отберут. Не строй он из себя бледную копию, может и Брюс не смотрел бы так косо, когда Джейсон поступал по-своему? Охотится он не так, на преступников глядит не так, в улыбке у него не то – да чем улыбка-то не угодила?! Нельзя от работы радость получать? Обидно и несправедливо! Можно подумать, Джейсон хоть раз ослушался. А даже если и да, что с того? Кто решил, что они должны защищать людей только от сверхъестественных тварей? Чем человеческая нелюдь лучше? Джейсон не понимал, как этого не понимают остальные. Все сильнее становилось чувство, что они живут в разных мирах. Брюс и Альф будто не видели город. Или видели, но совсем не тот. Со всеми знаниями и умениями, они были над Готэмом, но не были им. Выходя на улицы, вампиры были хозяевами, стражами и охотниками. Им не приходилось прятаться от – только для. Не доводилось бояться готэмских теней, не доводилось вжиматься в стену от неожиданного шороха, не доводилось – слишком многого. Похоже, они действительно не могли понять: увидеть со стороны или даже в его воспоминаниях – одно, пережить самому – совсем другое дело. Да, большинству мерзавцев хватало одной встречи с Большой летучей мышью, чтобы перестать представлять опасность – некоторых мог остановить даже слух, – но те, кто возвращался…таких приходилось бояться втрое больше. Конечно, психов в индустриальном мегаполисе всегда хватало, и не было доказательств, что из-за близкого знакомства с вампирами их стало больше, но Джейсон многое замечал. От уродов, которые попадались по нескольку раз, выходя или сбегая из Аркхема и Блекгейт, волосы вставали дыбом без всякой паранармальщины. И это у Робина, а не у тех, кого они выслеживали ради своих больных планов! С такими отморозками методы клана едва работали, если не усугубляли ситуацию. Джейсон видел решение – действенное и радикальное, – но Брюс даже слушать не хотел: мы же хорошие, тьфу, вампиры, мы же не нечисть, бла-бла-бла!.. Можно подумать, Джейсон не согласен. Да он вампиров – не считая семью и особо идейных – сильнее, чем Бэтмен ненавидел. Не мог же отец думать, что он просто хочет больше крови? Или мог? Скандалы становились все чаще, происходящее казалось тупиком. Может, стоило поговорить с Диком? Пусть они не особо общались, но… Из мыслей Джейсон вынырнул, только уставившись на окна своей давней квартиры. В дверях подъезда застыла удивленно улыбнувшаяся ему соседка, а через пять минут на шатком столе перед ним стояла коробка со старыми вещами родителей. В ней же нашлось письмо, изменившее все. Мать. Джейсон не мог поверить. И не мог не поверить. Особенно сейчас. Конечно, стоило удивиться, критически оценить шансы и другие варианты, но он был подростком в затянувшейся кризисной ситуации, и у него могла быть мама – решение было принято мгновенно. Штаты Джейсон покинул в тот же вечер – чему Бэтмен его действительно его научил, так это не останавливаться на полпути. Пересечь границу без разрешения опекуна для несовершеннолетнего было практически невозможно, но, хей, он был Робином, пусть и временно отстраненным. Разумеется, и опекуном был не абы кто, но Бэтмен оказался слишком занят. Убедившись, что Джейсон носится по миру, не встревая во что-то недопустимое, Брюс решил дать сыну перебеситься и проветрить голову – может, и лишние идеи из нее выбросит. Отложив воспитательные беседы и насильное возвращение подростка домой, Бэтмен занялся более срочным делом: после годового затишья вновь поползли слухи об активности Джокера, а это всегда означало большую беду. Псих объявился в Готэме на несколько лет позже Бэтмена и успел стать привычным, но от этого не менее ужасающим кошмаром. Порой Брюс думал, что лично его: Джокера не пугал главный из символов города, он не поддавался гипнозу и хохотал в ответ на физическое насилие. Слишком часто Бэтмену хотелось, чтобы клоун был очередным монстром, с которым можно разобраться раз и навсегда – как пару раз предлагал Джейсон, – но Джокер был человеком, и это было хуже всего. Они пересекались – прямо или косвенно – слишком часто, чтобы можно было сомневаться: клоун ищет встреч. Учитывая, что заканчивались они для психа обычно Аркхемом, мания была налицо. Брюс знал, что за свою деятельность в плаще и маске повлиял на многих, и не на всех так положительно, как на умницу Барбару, но что спровоцировало одержимость Джокера? Бэтмен даже его крови не пил… Впрочем, причина зацикленности давно перестала его интересовать – Джокера необходимо немедленно изолировать, с остальным пусть разбираются психиатры. То, что поиски одновременно привели Брюса и Джейсона в один лагерь в одной африканской стране, было совпадением на грани с фантастикой и с этим следовало разобраться, но чуть позже. У них была работа, а перед Джейсоном стояла его мать. Вопросы можно было отложить на потом. *** Этого потом у них не оказалось. Джейсон доверился и ошибся. Бэтмен не успевал. У Джокера на руках были все карты, полтора десятка дюжих помощников и точное знание того, как убивать вампиров. *** Наверное, происходящее стоило назвать Адом, но Джейсону было уже не до метафор. Женщина, неуверенно признавшая его сыном, выстрелила в спину серебряной пулей, прежде чем с торжествующим видом встать рядом с Джокером, на руках и ногах защелкнули шипастые посеребренные наручники, и мордовороты сумасшедшего клоуна сомкнули кольцо. Судя по комментариям, они всерьез считали себя «воинами света» во главе с великим размалеванным лидером, наставлявшим их в деле истребления зла. Смешно: Джейсон ведь хорошо относился к охотникам. Крутые ребята, правильным делом заняты – не отказался бы познакомиться. Вот только сбившаяся вокруг Джокера стая не то что на охотников – на вменяемых людей не тянула: выкаченные глаза фанатично блестели, но удары сыпались с расчетливой методичностью. Робин с трудом заставлял себя глотать наполнявшую рот кровь – вампир он или как! – и едва сдержал рвотный позыв, когда занявшийся им лично Джокер, стерев кровь с рассеченной щеки, попробовал ее на вкус, облизав измазанные пальцы. Джейсон знал, что клоун – псих, но перед свидетелями… Его фанатиков что, вообще ничего не смущает?! Присев рядом, Джокер оттянул разбитую губу жгущей рукоятью ножа – такой же посеребренной, как лезвие и прочая экипировка, – и с любопытством уставился на зубы. – Аккуратненько. Обломки зубов Джейсон уже выплевывал, но они снова были целыми: крупными и ровными, чуть выделялись только клыки – без рентгена не догадаешься, насколько глубоки корни. – У других в два ряда вылезали. Брекеты? Мало кальция ел? Да, нет? Не дождавшись ответа, Джокер разочарованно отстранился. Робин мимоходом удивился, о каких «других» шла речь. Закрытие зубной темы было плохим признаком – иллюзий он не питал: если развлечение не показалось клоуну интересным, он найдет другое. Скорее всего – более убийственное. Единственным шансом было тянуть время, а рвать зубы можно было долго – это Джейсон отлично знал: акульи ряды были редкостью, но по два-три зазубренных трехгранных зуба прорезалось у всех. Ради голливудских улыбочек их приходилось выдирать щипцами раз по семь подряд, тут же прижигая коагулятором, и то эффекта не хватало надолго – природа не предполагала, что вампиры станут пить кровь из холодильника или аккуратных порезов бэтарангом, и стремилась вернуть положенный хищникам комплект зубов. Стоило поддержать разговор, раз клоуна тянуло потрепаться, но с Джокером стандартные приемы никогда не работали, к тому же серебро и полуденное африканское солнце делали свое дело – мысли начинали путаться, сил хватало только на то, чтобы держать глаза открытыми и изображать подобие усмешки. Джокер снова дал отмашку своим. Боль затуманила сознание, но женский голос сумел сквозь нее пробиться. Наверное, дамочка думала: рассказ о том, что она ему никто, заставит мерзкого – по определению – вампира страдать. Вот дура! Сил на сардонический хохот не было, и Джейсон просто отметил информацию: это не его мать, значит предательства не было, обычная ловушка. Отлично. Это было последним, что он почувствовал, прежде чем окончательно поплыл. В голове звучали голоса. Робин не мог их узнать, но смутно понимал, что его ищут. Очень хотелось закрыться, отгородиться от мира и боли, но что-то трезвое в глубине рассудка твердило, что подобная слабость станет последним гвоздем в крышке его гроба. Джейсон уже не понимал, почему, но продолжал заставлять себя обозначать местоположение для всех, кто мог услышать. Когда в лицо уткнулось теплое и окровавленное, едва живой вампир, не рассуждая, вцепился в это зубами. Знакомая, со странным привкусом жидкость заполнила рот. Глоток. Еще один. Сознание стремительно возвращалось, но тут в грудь по рукоять вошел нож. Джейсон взвыл, разжимая челюсти, и скорее понял, чем почувствовал, как его оттолкнули на землю. Перед глазами мелькали разноцветные вспышки. Робин понимал, что корчится на песке, но боль почему-то воспринималась отголосками. Перешел порог восприятия? Что-то было не так с выпитой кровью? Не важно. Изогнувшись, Робин смог схватить зубами рукоять – жевательные мышцы свело спазмом, но это даже хорошо – и с усилием потащил нож наружу. Джейсона било крупной дрожью, нож поддавался медленно, но ему никто не мешал. Когда окровавленный клинок упал возле бока, Робин хрипло выдохнул и в несколько дерганных движений зализал не спешившую закрываться рану. Стало чуть полегче, и он наскреб силы поднять голову. Вокруг лежали тела с пулевыми и рваными ранами, женщину окружала лужа крови из растерзанного горла, и над всем этим стоял Джокер. По рукам и подбородку на рубашку стекала кровь, которую он будто не замечал: не пытался ни стереть, ни жадно слизать, как мог бы сделать свежеобращенный. Клоуна пошатывало, глаза в тени от козырька кепки болезненно щурились, но он не спешил надеть темные очки, торчавшие из кармана. На бледной коже проступали красные пятна солнечных ожогов. Джокер беззвучно хохотал и был настолько же безумен, как всегда, ничем не напоминая того, кто был человеком всего несколько минут назад. Да что он за тварь?! – Поздравишь меня с днем рождения, птенчик? Растянутые в рассекающей лицо пополам улыбке губы открывали припухшие десны с десятком режущихся трехгранных зубов – в остальном Джокер не изменился. – Поделиться? Псих подтолкнул к Джейсону тело в светлой блузке, но что-то во взгляде Робина заставило его отказаться от идеи продолжить шутку. – Жаль, дура разболтала лишнего, но мы и так велело пообщались, да? Какой-то ты сегодня молчаливый, перестал перебивать старших… Джокер задумчиво поскреб бурыми пальцами подбородок и с интересом уставился на вздувающиеся на открытой коже волдыри – Джейсон отстраненно порадовался, что клоуну солнечные ванны заметно вреднее, чем ему. С другой стороны, лучше не думать о том, на что он сам-то похож. Джокер еще раз окинул взглядом фигуру Робина, на два десятка секунд, сопровождавшихся скрипом подошв, исчез из поля зрения и вернулся с воняющими бензином канистрами. – Мне же положена праздничная свечка? – почти прошептал склонившийся к Робину Джокер, театрально дуя на ладони, поднял посеребренный нож и снова ударил. Джейсон услышал щелчок зажигалки и, за мгновение до волны пламени, захлопнул все ментальные каналы, защищая клан от своего оглушительного крика. *** Склад, меньше пострадавший от огня и взрыва, встретил Бэтмена пробивавшимся сквозь гарь запахом крови Джейсона. На залитой бензином площадке позади него догорали раскиданные взрывом тела. Одно из них принадлежало вампиру, но солнце превратило останки в пыль, рассыпавшуюся от первого прикосновения, – слишком быстро, но после того, что сделали с Джейсоном… Брюс осел на выжженную землю, сжимая пальцами ускользающий серый песок. Выследить тех, кто ушел отсюда до взрыва, сейчас не смог бы даже Бэтмен.