Единение

Если бы демоны умели впадать в отчаяние и сходить с ума, то Билл уже давно слетел бы с катушек и попытался покончить со своим существованием раз и навсегда. Но он демон и поэтому всё, что ему оставалось делать – это беспомощно блуждать по закоулкам этого невероятно сложного сознания, которым впервые в своей длинной и насыщенной жизни он не смог овладеть. Да, именно не смог, а не не захотел. Если бы Билл был не демоном, а смертным, то он даже признал бы могущество этого существа, но на то он и демон, чтобы жить по собственным хаотичным правилам и принципам, никому ничего не доказывая и не присуждая. Демон Разума – это не просто глупый титул, это призвание. Призвание Билла – рушить разумы, сплетать чувства и рвать воспоминания, как бы глумясь над несуразным и нестабильным внутренним миром своей жертвы. Просто так, для интереса и прогонки извечной скуки – этакой деликатной проблемы каждого демона. Но этот мир он и пальцем не может тронуть, как бы сильно он не старался развлечь себя. Это начинало раздражать. Очень сильно раздражать. Но в то же время в сознании самого Билла подогревался редкий для него интерес: что же это за существо, с которым он заключил сделку? Тошнотворные звуки банджо уже действовали ему на нервы – они будто являлись миллиардами электродов, которые противно терзали его несуществующую оболочку. Даже синтезированная музыка не казалась такой уж и плохой, хоть в ней и нет ни капли, так называемой, живой «души», как называют своё мироощущение люди. Забавно, как-то однажды мудрец его спросил, как выглядит душа. Тогда он рассмеялся: Души нет, глупый смертный, есть только ощущение жизни – сознание. У всех оно своё, каждое состоит из обрывков памяти и чувств – ни больше, ни меньше. Он тогда смеялся, когда взял его тело; смеялся, когда линчевал и вспарывал его; смеялся, когда тело не смогло больше вынести сознания Сайфера физически и отторгло его; и смеялся потому, что люди и другие твари задаются порой слишком глупыми, бесполезными для них вопросами. В его гипотетическую память почему-то врезался этот незначительный фрагмент, хоть мир у того мудреца просто жалкая лачужка из дверей и ненужных вещей, по сравнению с тем миром, в котором он находится сейчас – целый солнечный мегаполис из ярких замков забитых чьими-то воспоминаниями и чувствами, словно он был в сознании такого же демона, как и он. Нужно было прожить нереальное количество лет, чтобы внутренний мир так оброс. А чем Вселенная не шутит, быть может, обладатель и есть демон. Стоило Биллу обернуться – перед ним стоял тот самый обладатель сознания – совершенно слабое, бесполезное на вид, существо, кусок из меха и мяса, не более. Как выглядел снаружи, так и остался внутри. Билл, завидев его впервые, разочаровался и поразился одновременно: вот это не может обладать таким внутренним миром. Оно бесило его, ему хотелось разорвать это на мелкие-мелкие кусочки, убить самым мучительным способом, которым возможно, лишь бы не видеть его опять. И не ему одному: этому дурацкому скелету, с которым вошкается хозяин разума, тоже наверняка приходили такие мысли. Эх, отмотать бы время и предложить ему сделку в обмен на уничтожение этого придурка. – Привет, Билл! – раздаётся голос, чересчур жизнерадостным и приторно-сахарным тоном, – Ты опять потерялся тут, приятель? Оно и понятно – я тут сам порой плутаю. Как у тебя дела? – У меня нет времени на эти глупые шутки – ядовито шипит в ответ демон, – Не мешай мне работать! И не называй меня Биллом! – Ой, извини! – всё так же неунывающе продолжал хозяин сознания, – Кстати, мы с тобой так толком и не познакомились, даже неловко вышло, правда… Меня чаще всего зовут Вондером, но можешь звать меня как хочешь, мистер Сайфер! А так я тебя могу называть? А вообще, над чем ты работаешь? Могу ли я тебе помочь? – Нет, не можешь, Шляпник, – наигранно фыркает Билл, – ты вообще имеешь представление, кто я такой?! Я – Демон Разума, повелитель снов и сознаний, а ты – жалкий смертный, в чьём сознании я резвлюсь! Можешь начать молить меня о пощаде, если мне понравится, то я тебе гарантирую, что причиню чуть меньше страданий. – Разве ты не вынес урок, что вредить другим – это плохо? – безмятежно улыбнулся «Вондер», как мать улыбается наивному сыночку за совершенно глупый и незначительный проступок, но Билл был бы круглым дураком, если бы не заметил эксцентричные нотки в его голосе, – Что же, придётся опять спеть об этом. Можешь подпевать мне, если захочешь – песню-то ты уже наверняка выучил. «Только не это!» – Колыхнуло в мыслях Билла – этот Вондер всё-таки сущий демон – только такие, как он или Билл смогли бы придумать такую пытку. Билл – не человек, и ушей у него нет, он не скроется в закоулках Вондеровского сознания и не сможет не слушать эту дурацкую, совершенно приторную и отвратительную песенку. Будь Билл им, то он уже давно молил бы о пощаде, чтобы этот отпетый садист выпустил из своего проклятого мозга. Но гордыни в нём не меряно, и демон не готов признать поражение. Но всё, что он мог делать в сознании Вондера, это наблюдать за его скучными действиями в реальности или бродить по бесконечному лабиринту из его мыслей. Этого было слишком мало для его возможностей и слишком много для его восприятия. Билл не может сходить с ума, он демон. Но скука, его вечная спутница, превращается в странное, практически апатичное отчаяние – вроде в это, если ощущения не изменяют ему, но он мог и ошибаться: такую палитру из отрицательных эмоций он не чувствовал ровным счётом никогда. Всё, что он умел делать – это скучать, злиться или истерично смеяться. Возможно, эти чувства демону как возмездие за все его греховные веселья в прошлом. Но он демон, и это его сущность, которую нельзя просто так изменить и перекроить. Уничтожить принципы демона – то же самое, что убить его. Он не может меняться, а внутреннее непостоянство – удел жалких кусков мяса. Хоть этот самый Вондер и прекрасно поёт, приятно растягивая ноты, но сам мотив давно застрял у Билла в печёнках, хотя он и понятия не имеет, где эта самая «печёнка». Всё-таки забавно получается, что Билл – Демон Разума, демон, который знает одновременно и всё, и ничего. Произошёл бы этот парадокс с кем-то другим, он бы вдоволь повеселился, но тут как-то совершенно не до смеха. Тут даже плакать хочется от бессилия, только вот он не умеет. Когда Вондер заканчивает, он говорит ещё долго-долго, чаще всего о бесполезном мусоре, вроде какой-то там морали и любви, никак не касающемся Сайфера. А после он всегда задаёт один единственный вопрос: – Теперь ты понял, дружок? – устало, но всё ещё услужливо и мягко произносит его заточитель. Билл всегда молчит – много чести отвечать этому смертному (?). Скорее уж это Вондер устанет петь ему эту ужасную песню, чем он вякнет ему в ответ. – Что же, у нас вечность впереди, я просто надеюсь, что ты станешь чуточку лучше, чем сейчас, – в унисон произносят Билл, втихомолку, и Вондер. Сайфер слышал эту фразу тысячи раз – она уже стала коронной и обыденной для этого существа. Но Шляпник должен усвоить одно: Демон Разума не станет под него прогибаться. Никогда. Ни при каких условиях. Вондер вздыхает и будто бы всё туже обвивает Сайфера невидимыми кандалами – у них впереди целые века, связывающие их, безумных существ, крепкими узами. В конце концов, кто-то из них потерпит поражение. И с каждым разом Билл чувствует, что его шансы на победу заметно уменьшаются.