Бессмертная надежда

      Чёрный дым клубами стремился к небу, закрывая луну. Позади виднелось пылающее зарево, а запах гари прочно засел в носу. Тобио бежал, ощущая холодный ветер. Его глаза слезились от встречного потока, а след от затянувшейся раны на щеке, оставленной Корвусом, по-прежнему неприятно саднил. В его голове царил гнетущий хаос — вопросов становилось всё больше, и они болезненно давили своим количеством.       — Они близко! — прокричал ворон, вырывая из потока неуместных сейчас мыслей.       Тобио стиснул зубы и ускорился. Глухой топот тяжёлых сапог и крики людей раздавались совсем рядом. Охотники уже были на хвосте. Дистанция до них сокращалась с каждой секундой, а сил, чтобы оторваться, не осталось совсем. Он ощутил себя жертвой — жалким травоядным, которого вот-вот загонят в угол.       — Чёрт, — прошипел он, впиваясь пальцами в плечо прижатого к груди парня. Тот в его руках казался невесомым, но двигаться все равно было сложно. Одна лишь мысль не давала Тобио сдаться. Нужно спасти. Этого человека необходимо спасти, несмотря ни на что, потому что он — ключ к тайнам, что столетие сводили с ума.       — Впереди ущелье!       Рваный голос Корвуса снова выбил из размышлений, заставив резко остановиться. Нога уже нависла над пропастью — Тобио отпрянул, едва не потеряв равновесие. Клочок земли с подсохшей травой сорвался под сапогом и рухнул вниз, исчезнув в грохочущей бездне. Тобио проследил за ним, наклонившись, и вгляделся в шумящую пучину.       Река извивалась под каменным притёсом, словно разъярённый змей, шипела и бурлила. Мощные потоки, разбиваясь о скалистые берега, создавали на поверхности пену и брызги. Повеяло запахом мокрой земли и гниющих водорослей. Из глубины торчали острые валуны и коряги, а ветер, пробирающийся сквозь ущелье, пугающе завывал.       Тобио прикрыл глаза, глубоко вдохнул сырой воздух, пытаясь усмирить дрожь в пальцах и выровнять прерывистое дыхание. Спиной он ощутил незримое, но плотное присутствие врагов. По коже пробежала холодная дрожь — смесь адреналина и первобытного страха. В следующее мгновение раздался металлический лязг: кто-то взвёл арбалет. Едва Тобио обернулся, серебряный болт просвистел в сантиметре от плеча, сорвав полоску кожи. Рана вспыхнула невыносимым жаром, будто по жилам разлился расплавленный свинец, и не затянулась привычно. Он пошатнулся, едва удерживая равновесие, и стиснул зубы, подавив хриплый стон. Глаза его загорелись алым пламенем, выхватывая из темноты силуэты.       За спиной маячили не менее дюжины охотников в потрёпанных плащах. Вперед, рассекая воздух лезвием массивного двуручного меча, шагнула женщина. Её широкие плечи напряглись в боевой стойке, а острый взгляд впился в Тобио.       В голове загудело, по затылку ударила тупая боль, а сердце пропустило болезненный удар.       «Ты слаб, Тобио, — прошептал голос, — не можешь спасти даже себя».       — Заткнись, — прошипел Тобио.       Его глаза распахнулись, и он ловко отскочил в сторону, успев увернуться от очередной атаки.       — Ворон! — позвал он на лихорадочном вдохе.       Корвус взметнулся ввысь. Его чёрные перья вздыбились, а тело стало в разы больше. Пронзительный вороний крик вонзился в барабанные перепонки. Охотники вздрогнули, инстинктивно прижав ладони к ушам, — но звук, словно ядовитый дым, просачивался сквозь пальцы. Мышцы болезненно свело, и тела их начало выворачивать от тонких звуковых вибраций. Следом вылетел свистящий веер огромных черных перьев. Каждое, ударившись о землю, выпускало сноп искр, которые сплетались в паутину слепящих молний. Враги, потеряв ориентацию, слепо метались по кругу и бессильно кричали, заплутав в собственных ощущениях.       «Не противься, — вновь запел Лестат. — Позволь мне стать твоей волей, твоей тенью и мечом, — его голос становился всё более навязчивым. — Я разорву их в клочья, — шепчущий, сладкий, почти ласковый тон вдруг взорвался неистовым, леденящим рёвом ярости, — и начну с этого рыжего щенка!»       Тобио аккуратно положил парня на землю и сжал кулаки.       — Унеси его, — удивительно спокойно проговорил он, касаясь раненого плеча.       — Ты сдохнешь здесь, — равнодушно предостерег Корвус.       Он подхватил тело своего хозяина за плечи, бережно сжав в лапах, и ещё раз посмотрел на вампира.       — Я отвлеку, — неуверенно проговорил Тобио.       Корвус промолчал, лишь сверкнул жёлтыми глазами. Он взмахнул крыльями и вознёсся над макушками деревьев, стрелой улетая вперёд и оставляя Тобио один на один с отрядом озлобленных охотников.       Чёрные перья истлели, и темнота вновь воцарилась на поляне. Тобио выдохнул, разворачиваясь, и перехватился за плечо — оно невыносимо болело, истекая черной и густой кровью. Он никогда не учился драться — вернее, не помнил, учился ли. Каждый раз, когда наступала опасная ситуация, он терял контроль.       «И что ты будешь делать один? — издевательски спросил Лестат. — Они убьют нас обоих!»       Тобио только усмехнулся.       Воздух в лесу застыл, пропитанный металлическим привкусом опасности. Каждое движение ветвей, шелест листвы под сапогами преследователей, даже тихий скрип тетивы — всё обрушилось на Тобио лавиной звуков. Он не слышал — он ощущал. Кожа покалывала, инстинкты обострились, а глаза, адаптируясь к полумраку, выхватывали мельчайшие детали, читая направления атак. Боль в плече, тупая и горячая, растворилась в адреналине. Тело двигалось само — Тобио рванул вправо, уворачиваясь, кувырнулся за ствол сосны, и болт с глухим стуком врезался в неровную кору, срочно в ней застревая.       Охотники, уверенные в численном превосходстве, теснили врага к опушке, но лес помогал не им — он, утонувший в густой темноте, стал естественным союзником создания ночи. Тобио петлял между деревьями, ломая строй погони. Один из охотников, самый нетерпеливый в своей неопытности, рванул вперёд и оторвался от группы. Тобио, почуяв его близкое присутствие, замер на мгновение у высокого дерева с массивным стволом. Пальцы его впились в шершавую кору, мышцы напряглись — он оттолкнулся от земли и прыгнул на нижние ветки, едва уловимым для глаза рывком поднявшись вверх, к шаткой кроне. Снизу донёсся хриплый окрик:       — Наверх!       Но было поздно. Тобио уже падал камнем, пригнув голову, всей массой обрушившись на замершего под деревом человека. Ударил плечом в грудную клетку, почти без усилий ломая рёбра — они оглушительно хрустнули под кольчугой. Охотник рухнул, захлёбываясь воздухом. Шлем, сорванный с головы, звякнул о камень, и обнажилось лицо — молодое, с щетиной на подбородке, искажённое паникой. Тобио незамедлительно нанёс удар: кулак вошёл ровно в переносицу, и она лопнула под тяжестью атаки, а кровь брызнула сквозь пальцы, заливая рот жертвы. Запах — медный, густой, с примесью пота и страха — заставил судорожно сглотнуть. Зрачки вампира сузились, растянувшись вертикально, и сердце забилось в странном ритме. Жажда. Она подступила волной, спазмами сжав горло. Слюна вдруг стала вязкой, а язык прилип к нёбу.       Разум затуманил белый шум. Руки сами схватили голову охотника, больно вцепились в волосы. Шея обнажилась — пульсирующая вена под тонкой кожей нещадно манила. Клыки вонзились в плоть плавно, почти мягко. Первый глоток отразился огнем в глотке, вызвав судорогу во всём теле. Второй — теплом, разлившимся по жилам, силой, вытесняющей боль. Третий… Охотник дёрнулся, захрипел, но Тобио держал крепко, пригвоздив его к земле, и не отпускал. Кровь из носа текла по подбородку, капала на камзол, смешиваясь с узорами на ткани, и попадала на удивительно аккуратную ранку от клыков. Очнулся Тобио, лишь когда под пальцами перестал чувствовать пульс. Оттолкнул тело машинально и встал на колени, задыхаясь. Вкус свежей крови горел на его губах.       Он почувствовал его впервые.       «Свершилось, — самодовольно пролепетал Лестат, — вампирёнок отрастил клыки».       Тобио ощутил прилив сил. Его дыхание было сбитым и горячим, но тело казалось лёгким, почти невесомым. Он посмотрел на свои пальцы, чувствуя неприятный тремор — на них всё ещё блестела чужая кровь.       — Он здесь! — послышался женский голос.       Тобио отскочил, только сейчас окончательно приходя в сознание. Его горящие глаза расширились, когда он понял, что сделал. Голова вновь начала болеть. Очередной болт просвистел рядом с лицом, едва не задев кожу.       — Чёрт, — дрожащим голосом прохрипел он и резко рванул в сторону обрыва.       Каша в голове мешала трезво мыслить. Он потерял запал и волю к битве. Возненавидел себя за мгновение, потому что проиграл. Инстинктам вампира, зверю, таящемуся в глубинах. Тобио зажал на плече рану, которая снова дала о себе знать, посмотрел вниз, на бушующую стихию, а затем назад — на приближающихся охотников. Вдохнув полной грудью, оттолкнулся от земли и прыгнул в тёмную пучину.       Секундное чувство невесомости тянулось мучительно долго. Время словно остановилось, и все звуки затихли. Совесть, как ржавчина железо, начала пожирать сознание. Тобио по-прежнему чувствовал вкус свежей крови на языке, перемешанный с досадой.       «Обратного пути не будет», — спокойно проговорил Лестат, прерванный глухим ударом тела о воду.       Река сомкнулась над головой, превратив мир в вихрь хрипящих пузырей. Поток схватил Тобио и потащил вниз — к каменным жерновам дна. Он бился, цепляясь за обрывки сознания, но тяжесть мокрой одежды и ржавый вкус реки на губах тянули в пучину. Где-то вдали мерцал свет — то ли луна сквозь толщу воды, то ли галлюцинация умирающего мозга.       «Борись», — неестественно мягко сказал Лестат.       Поток швырнул Тобио на поверхность. Воздух ворвался в грудь, выжигая воду огнём. Тобио закашлялся, цепляясь за обломок коряги. Река несла его прочь от обрыва, где ещё слышались крики охотников:       — Ищите ниже по течению! Нежить не тонет!       Голова пульсировала — в ушах застучало, а в глазах потемнело от нарастающего давления. Река зловеще ревела, с лёгкостью бросая тело вампира из стороны в сторону. Сил Тобио едва хватало, чтобы удержаться за гнилое дерево и не провалиться под толщу бушующей стихии.       «Они не отстанут, — шепнул Лестат, — догонят и убьют. Либо они, либо река».       Тобио знал, чего хочет демон. Понимал, что Лестат сильнее и опытнее. Но сейчас, когда он наконец смог обрести контроль над собственным телом, отдавать его больше не хотел.       Волна вздыбилась, подняв корягу, как щепку, и с треском швырнула её о камень. Древесина, скрипнув в последний раз, раскололась на две кривые дуги. Тобио рвануло вверх. Он инстинктивно вцепился в трухлявый сук. Течение взревело, увлекая его к обрыву. Впереди зияла пустота — вода, пенясь, кружилась воронкой. На раздумье ушла лишь секунда — набрав в лёгкие воздух, Тобио отпустил корягу и занырнул в ледяную мглу.       Спина врезалась в скользкий камень, покрытый тиной. Боль пронзила рёбра, но адреналин заглушил её — Тобио оттолкнулся, ввинчиваясь в струи, которые швыряли его то вбок, то вниз. Водоворот дёрнул за ноги и закрутил, затягивая в тишину. Он пролетел водопад, падая в широкое устье, где течение, обессилев, лениво катило волны. Пена вынесла его на берег.       Его лицо вжалось в песок. Он скрипел на зубах и больно царапал кожу. Тобио вдохнул чистый речной воздух и закашлялся: лёгкие болели, выбрасывая пресную воду. По вискам били звонкие молоточки, а голова невыносимо болела. Кажется, он только сейчас осознал свою слабость. Прокрутил в голове сто лет, воспоминания о которых могли бы уложиться в одну страницу книги. И, словно в подтверждение его мыслей, воздух разрезал вопрос:       — И что ты делал всё это время?       Корвус возник из ниоткуда. Он завис в пространстве над головой и уничижительно сверкнул жёлтыми глазами.       — Сколько? Двадцать лет? Тридцать? Сто?       Его голос звучал укоризненно. Каждое слово было наполнено осуждением и презрением. Тобио усмехнулся, сжимая дрожащей ладонью песок. Лестат молчал. Тогда, когда был нужен, будто специально.       — Я… — прохрипел вампир, откашливаясь. — Не знаю.       Корвус подлетел ближе. Он навис тенью, словно палач, и всмотрелся в глаза пристально, будто через них мог разглядеть всё нутро.       — Идём, — лишь сказал он.       Тобио выдохнул. Сердце бешено разрывало грудь, мечась из стороны в сторону. Сбитое дыхание щекотало горло. Всё тело болезненно ныло, особенно плечо — царапина пустила тёмные корни по всей руке, серебряный яд распространялся с сумасшедшей скоростью, поглощая сантиметр за сантиметром. Он с трудом заставил себя встать. Каждое движение отдавалось резкой болью. Холодный ветер обжигал мокрую кожу, а песок под ногами хрустел, продавливаясь. Впереди расстилался густой лес, окружающий горы. Корвус медленно летел, его чёрные крылья поблёскивали на лунном свету. За горизонтом, пробиваясь сквозь пелену ночи, появились первые лучи багряного солнца.       — Рассвет, — пробубнил Тобио себе под нос.       Он знал: солнце ненавидит вампиров. Шрамы, покрывающие его тело, служили зловещим напоминанием об этом. Эти отметины никогда не исчезнут, они будут вечно зудеть и ныть, напоминая о роковых ошибках.       — Шевелись, принц, — голос Корвуса прорезал тишину. — Или помрешь здесь.       С огромным усилием Тобио повернул голову. Ворон летел совсем близко, его чёрные перья сверкали в полумраке.       — Почему ты зовёшь меня принцем?       Корвус прикрыл глаза на миг, словно пытался собраться с мыслями.       — Ты не ведаешь даже крупицы истории… — ворчливо произнёс он. — Чем занимался Лестат?       Лестат… Имя отозвалось в голове Тобио холодным ветром, пробирающим до костей. Щёлкнуло что-то в глубинах разума, и внезапная вспышка боли пронзила затылок. Фраза, брошенная недавно, царапнула сознание: «Моё имя — Лестат». Он вспомнил, как непроницаемая тьма поглотила его, и это имя, сказанное его собственным голосом.       «Запомни его наконец».       — Кто он? — тихо спросил Тобио, но ворон лишь зло взглянул на него. Перья его взъерошились, и он угрожающе клюнул вампира в макушку.       — Что это знание изменит сию минуту? — огрызнулся Корвус. — Пещера рядом, а рассвет уже дышит тебе в спину. Ползи быстрее, или он настигнет.       Тобио потер ушибленное место. Боль не ощущалась, но кожа неприятно покалывала. Вопросы роились в голове, наползая друг на друга. Но куда важнее рассуждений и поисков ответов было найти убежище.       Ноги стали ватными, каждый шаг требовал невероятного усилия. Река вытянула последние остатки энергии, оставив после себя лишь пустоту. Он тяжело вздохнул и замер, запрокинув лицо к небу. Луна всё ещё висела высоко над ним, но её очертания становились расплывчатыми. Тобио вдохнул полной грудью — свежий лесной воздух смешивался с ароматом сырой земли. Глаза на мгновение закрылись, давая возможность телу немного расслабиться.       — Твоя цель — увидеть, как я сломаюсь? — сдержанно спросил Корвус, но каждое его взъерошенное перо выдавало немое возмущение.       Тобио молча стоял, медленно восстанавливая дыхание. Вместе с воздухом внутрь проникали новые силы; голова очищалась от хаоса мыслей, напряжение покидало мышцы, оставляя лишь слабый след боли. Когда веки снова поднялись, синие глаза вспыхнули ярким красным огнём.       — Веди, — резко бросил он и рванул вперёд.       Его скорость всё ещё была далека от прежней, и тело еле справлялось с нагрузкой, но это уже не имело значения. В голове осталась лишь одна цель — дойти до безопасного места и наконец-то отдохнуть. Адреналин разгонялся по венам, добавляя сил с каждым новым шагом. Ворон парил впереди, указывая путь. Тобио не мог позволить себе остановиться, не мог дать солнцу шанс настичь его. Впереди, среди теней деревьев, скрывалось спасение — пещера.       — Сюда! — крикнул Корвус, стремительно скрывшись в густых зарослях кустарника.       Пышные ветви, переплетающиеся между собой, преграждали путь к спасению, как мощные ворота. Утреннее солнце неумолимо карабкалось вверх, заливая горизонт золотистыми лучами и поглощая последние бледные отблески луны. Тобио протиснулся через колючий барьер, чувствуя, как острые шипы рвут его кожу, которая теперь не восстанавливалась, как прежде. Осев на влажный камень, он оказался внутри пещеры и с громким выдохом освободился от тяжести, которая навалилась на плечи. Его тело налилось свинцовой усталостью, каждая мышца отказывалась служить. Раны, которые он старался игнорировать, словно ожили, открывшись заново, и острая боль пронзила его. С трудом передвигаясь на четвереньках, он добрался глубже в пещеру, подальше от проникающих солнечных лучей. Здесь царила уютная полутьма, и Тобио впервые почувствовал хрупкий покой. Его бил озноб, холод пронизывал до самых костей, а боль пульсировала во всём теле. Прижавшись спиной к ледяной стене пещеры, он свернулся, как испуганный ребёнок, и погрузился в глубокий сон. Вокруг слышались лишь редкие звуки падающей воды и шорох камней, словно сама природа пыталась утешить его, убаюкать в своих объятиях. В этот момент Тобио забыл обо всём: о боли, о шрамах, о Лестате и о том, что ждёт его за пределами этой пещеры. В его сознании осталась лишь сладкая и долгожданная тишина.