I was a fool.

Жалел ли Луи о том, что произошло? Нет, он не жалел, но это не отменяло ужасных наборов чувств, что играли в нем после того дня. Да и это не было решением старшего. Он только сейчас понял, сколько раз останавливал Гарри, сколько раз тот мог, а, главное, хотел уйти. И Томмо даже было стыдно перед ним. Абсолютно ясно, что кудрявый давно потерял всяческие теплые чувства к Луи, а последний, в свою очередь, держал его возле себя. В любом случае, так должно было быть лучше для них обоих. Томлинсон не мог сосредотачиваться на учебе первые дни. Ему было трудно заставить себя поесть. И это, скорее, не его прихоти, просто организм будто что-то потерял и теперь приспосабливается жить без этого «чего-то». У него образовались синяки под глазами, потому что заснуть с осознанием того, что Гарри не придет даже ночью, очень сложно. Луи хотел позвонить, хотел написать, хотел увидеться, но он понимал, что хотел этого еще во время отношений, но его вечно отталкивали. Старший и не подозревал, что можно по кому-то так сильно скучать, даже когда он находится рядом изо дня в день. Стало хуже. Стало намного хуже. И шатен не видел Стайлса чуть больше недели, до его первого визита в дом Томлинсона. Звонок в дверь очень настойчивый, противный и протяжный. Луи пугается, потому что он никого сегодня не ждал, да и вообще, редко кто-то пользуется звонком. Он не успевает закрыть дверь, когда видит, кто за ней находится. Его сердце делает кульбит, а кости начинает мгновенно ломить от волнения.  — Мне негде спать, Луи, — еле выговаривает кудрявый переросток, и теперь Томмо замечает, как того ведет. Старший морщится от запаха алкоголя, который до него доходит и заглядывает в усталые зеленые глаза. Гарри не пил. То есть, он не пил и капли, потому что его отец был алкоголиком и покончил с собой на глазах своего семилетнего сына.  — Ты пьян, — шокировано выдыхает парень. — Гарри, не порть мнение о себе еще больше. Не надо больше приходить. То, что тебе негде спать, больше не мои проблемы, — спокойно разъясняет Луи, со слезами на глазах рассматривая то, что стоит перед ним.  — Если ты не впустишь меня сейчас, я разобью стекло и влезу ночью.  — Если ты не уйдешь сейчас, я вызову полицию, — с еще большим напором перечит парень, отталкивая от двери парня, чтобы, наконец, закрыть ее на замок. Он уходит, но, когда Томмо утром выходит на учебу, Стайлс лежит на его крыльце, свернувшись калачиком. Старший смотрит на него со вселенской болью, но только обходит и убегает в сторону остановки. И после этого они не видятся уже дольше. Иногда, когда Луи представляет себе, как кудрявый будет любить кого-то другого, становится особенно плохо. Чем Луи заслужил такое отношение к себе? Почему Гарри пришел к нему не извиняться, а просто просить жилье? Почему он разлюбил? Где Томмо сделал что-то неверно? Зейн, конечно, успокаивал, говорил, что он прекрасный парень, что в этом не было его вины, но что-то же должно было на все это повлиять. Встретить Гарри на улице — было самым большим кошмаром. Но однажды это все-таки происходит. И Луи радуется, что с ним всего лишь Зейн, хотя младшему уже, конечно, давно нет до этого дела, но старший не хочет, чтобы о нем плохо думали. Ведь он по-прежнему не может ни с кем общаться, потому что ему стыдно перед Гарри. Перед Гарри, который уже не его парень, который сам ушел и не принимал никаких попыток помириться, потому что ему этого не надо. Следующий звонок через три месяца. Идет ужасный ливень. Гарри стоит за порогом, а Луи не может понять, что происходит. Он было хочет закрыть дверь, но младший не позволяет, подставляя свою ногу.  — Я трезвый, — тихо произносит кудрявый, с надеждой уставившись своими глазами на голубые. — Выслушай меня. Томлинсон медленно кивает, но с прохода не уходит. Младший стоит под проливным дождем и тоскливо смотрит внутрь, и Томмо все же пропускает его. Он молча проходит на кухню, передвигаясь, словно привидение. Парень ставит чайник и складывает руки на груди (наверное, для того, чтобы сердце не вырвалось наружу), прослеживая за тем, как неуверенно кудрявый садится за стол.  — Я готов тебя слушать, но если ты опять будешь говорить, что тебе негде жить, я…  — Прости меня, — перебивает младший парень. — Я… мне жаль, что я ушел тогда. Мне было жаль с самого начала. С того момента, как я оставил тебя в тот выходной. Луи не может видеть то, как дрожат руки парня, не может слушать его голос, который готов вот-вот сорваться. На его глаза тут же ложится пелена из слез, которую он быстро стирает и качает головой.  — Нет, уходи. Это я слушать не собираюсь, — он смотрит на Гарри, который не двигается с места. — Я серьезно, Гарри, уходи! Тебе больше нет места ни в моем доме, ни в моем сердце. Ты сам все проебал. Шатен злится, он проходит к выходу и открывает дверь, чтобы поторопить как-то фантом своего прошлого, но тот лишь медленно встаёт перед ним с такими же сложенными на груди руками. И их взгляды наконец пересекаются.  — Лу, — на выдохе хрипит кудрявый, протягивая к нему руку. Гарри медленно закрывает дверь, берет одну из рук старшего в свою и делает шаг вперед. Томлинсону просто хочется упасть и сжаться, но не видеть этих глаз, которые заставляли его сердце биться в разы быстрее. Но он продолжает держать контакт до того момента, как понимает, что Стайлс очень близко, что он уже целует его губы. Томмо лишь позволяет это сделать. Он не двигается, не подается ни вперед, ни назад. После первого поцелуя идёт второй, который просто выкрикивает извинения, которые слышит лишь Томлинсон. В животе старшего все порхает, ведь это именно то, о чем он так долго мечтал. Луи уверен, что так целует только Гарри. Он делает это с чувством, хотя старший никак и не отвечает. Стоит только младшему отстраниться, как Томмо отталкивает его и отворачивается, потому что этот поцелуй вызвал слишком много эмоций. Его плечи дрожат, дышать становится больно, как будто его ударили в живот. Но совсем скоро он чувствует чужие руки на своей талии. Голова Гарри ложится на его плечо и уже сейчас Томмо готов просто отдать снова всего себя этому кудрявому парню. Стайлс мокрый и прижимается к нему всем телом, отчего футболка липнет к спине, и Луи готов раствориться в нем, как сахар.  — Я люблю тебя. Мне так жаль, что я сломал такого красивого человека. Я был таким дураком, Лу. Я прошу всего лишь еще один шанс, и ты увидишь, что все изменится, все будет так же, как в начале, — тихо обещает Гарри, оглаживая бока шатена, и сам чуть ли не плачет. Старший хлюпает и покачивает головой. Он не может найти в себе силы уйти, ведь то, как за него держится кудрявый, просто возвращает Томмо в хорошие времена. Они не виделись три месяца, но шатен не помнит, сколько точно не чувствовал себя нужным, как сейчас.  — Гарри… Зачем? Ты ушёл! Ты хотел сделать это последние полгода. И тебя не было несколько месяцев, — парень вопреки своим словам только ближе прижимается, что даёт Гарри чуть больше уверенности. Младший касается его позвонков губами, а в голове проносится грустное «похудел».  — Я начал забывать. Я забыл, что ты единственный, кто понимает меня. Что ты единственный, кто любит и помогает. И я здесь не потому, что хочу принять это, я хочу ещё и отдать то же самое взамен. Потому что за это время, пока тебя не было рядом, я понял абсолютно точно, что люблю тебя. Все так же сильно и искренне. Тебе ли не знать, что я не любитель громких слов. Но я вспомнил нашу последнюю ссору и… Гарри обходит парня, чтобы поднять его лицо и утереть слезы, которые уже льются без остановки.  — Малыш, не плачь. Если ты не простишь, я уйду, честно. И так, как ты и говорил, я никогда не вернусь. Но если ты дашь мне ещё один шанс, то я тебе докажу, что у нас все будет хорошо, потому что я люблю тебя, а ты любишь меня. И больше я не совершу эти ошибки. Луи лишь качает головой и отталкивает от себя руки Гарри. Он садится на диван, потому что стоять сейчас особенно тяжело. Младший следует за ним, но не смеет нарушать дистанцию теперь, когда Томмо его два раза оттолкнул. Шатен не может не плакать, он сам не замечает, как щипает и оттякивает кожу на руке, раздражая и окрашивая ее в красный. Младший неловко прекращает эти терзания, когда берет его ладонь в свою и сжимает. Это заставляет Луи поднять на него глаза и увидеть, что тот плачет. Его нижняя губа дрожит, а слезы рисуют влажные дорожки на щеках. Стайлс утирает их тыльной стороной руки и шумно выдыхает, умоляюще заглядывая в заплаканные глаза напротив.  — Просто скажи уже, что мне делать? Прогони меня, я не хочу делать тебе ещё больнее, или… Просто скажи, что не любишь. Луи долго смотрит на него, но потом опускает взгляд вниз. Почему он чувствует себя виноватым?  — Разлюбил? — не веря, спрашивает парень. Его голос звучит громко, испуганно, даже как-то истерично. Хватка усиливается, и теперь Томмо слышит его всхлипы и тихий скулёж.  — Не молчи! — выкрикивает кудрявый, стараясь заглянуть в голубые глаза. — Луи, ты разлюбил? Я не хочу без тебя! Блять… Пожалуйста, скажи, что это не так. Гарри отпускает его руку и накрывает лицо ладонями, яростно стирая слезы. Его взгляд похож на пьяный, он смотрит в одну точку, кажется, осознавая наконец то, что происходит.  — Я не разлюбил тебя. Я просто не верю, — тихо отрицает его опасения Луи и теперь видит в его взгляде надежду. Стайлс с грохотом падает перед ним на колени, подползая к его ногам. Он смотрит на Томлинсона, будто безумец, хватаясь за его ноги.  — Я без тебя не могу. Луи, не молчи. Прошу, скажи, что мы будем вместе. Я не знаю, что со мной будет, мне страшно. Пожалуйста, скажи… Скажи мне, Лу. Скажи… Все происходит так быстро, что старший не успевает ничего ответить. Он ошарашено смотрит на умоляющего Гарри и тянет его руки на себя.  — Боже, встань, Гарри. Успокойся. Выдыхай, ну же, — парень усаживает его рядом с собой и стирает горячие слезы. Луи долго смотрит в его наполненные болью глаза, а потом скользит взглядом вниз, на губы. Он наклоняется и прихватывает его губу своими, тут же отстраняясь и соединяя их лбы. Гарри хлюпает и рвано из-за истерики хватает воздух. Его большая ладонь ложится на шею старшего, и он прикрывает глаза, стараясь дышать ровно.  — Ты такой дурак, — тихо говорит Луи, потеревшись своим носом об его.  — Я был дураком. Больше такого не повторится, я клянусь. Я люблю тебя.  — Я знаю, хорошо. Я тоже люблю тебя, Гарри.