Парадокс

- У меня есть конструктивное предложение! - Какое? - Ты будешь жить у меня, а свою квартиру будешь сдавать и с этих денег гасить ипотеку. Как тебе? - Я согласна! – ее радостный голос заставляет меня улыбнуться. Меня уже неделю как выписали и все это время Жанка, как заботливая женушка, возилась со мной в больнице, а потом и дома. У меня дома… Теперь, когда я на ногах, а она вернулась к себе домой, мне стало остро не хватать ее. Ее готовки, ее тепла по утрам, ее тела, ее запаха, ее вещей… - Док, приехали… - водитель смотрит на меня выжидающе. Да иду я, иду! Так хочется сказать ей в очередной раз «Я люблю тебя», но не могу… Сраные гомофобы вокруг. - Жан мы приехали на вызов, давай попозже созвонимся, ладно? Или в приёмнике пересечемся? - Ага, пока, - с досадой, а у меня сердце кровью обливается. Я тоже скучаю, любимая! Я тоже хочу сказать тебе, что люблю, что скучаю, что жду утра, когда смогу закрыть за собой дверь в квартиру и обнять тебя, поцеловать. Но до этого надо приехать за тобой в больницу, с абсолютно флегматичным выражением на морде лица забрать тебя, ехать и украдкой держать тебя за руку, а потом с таким же постным выражением лица вместе подниматься домой. И ведь не дай Бог кто-то окажется с нами в лифте, придется корчить из себя подруг. Заставляю себя вылезти из машины и беру ЭКГ. Ромка – чемодан. Идем на штурм очередной высотки. Ромка набирает домофон. Ждем. Кто-то, наконец, изволил подойти к домофону и нам открыть. Даже грустно стало. Я надеялась, что не откроют и тогда вызов отменят. Ну ладно. Та-ак, нам нужен 11 этаж… Щелкаю на кнопку вызова лифта и тишина… - Может, он просто высоко? – хмурится Ромка. - А может он просто не работает? – усмехаюсь я в ответ. Ждем. На всякий случай, вдруг Ромка прав? Подождали три минуты – без эффекта. Вздыхаю. – Ладно, Ром, пошли… На седьмом этаже я взмокла. Знала бы, что придется подниматься пешком – сняла бы куртку. - Вам не тяжело? – Ромка тяжело дышит, но оглядывается на меня с тревогой. - Мало ли, спайки какие… - Нормально, держусь, - ободряюще улыбаюсь ему. М-да, а животик мой не готов явно к таким марш-броскам. Десятый… Уф-ф! Давай, давай, последний рывок! Ура-а-а! Одиннадцатый! Ромка прислонился к стене и тяжело дышит, я согнулась, чтобы живот не напрягался. Тяжко. Задыхаюсь. - Мы… мы сделали это! – хрипит Рома, и я как дура улыбаюсь в ответ. О да, мы герои! Дверь в квартиру открыта – своего рода приглашение. Входим на ватных ногах в квартиру и снимаем с разгоряченных тел куртки. - Бахилы наденьте! – слышу женский вопль из комнаты. Ладно… одеваю протянутые Ромкой бахилы и иду в комнату. Она лежит под одеялом и недовольно на нас смотрит. Мадмуазель. Ставлю ЭКГ в углу комнаты и ищу взглядом на что сесть. Нету. - Можно стульчик или табурет? - На кухне возьмите, - буркает и прищуривается так, словно собралась сглазить. - Паспорт и полис? – оглядываюсь, но их нигде нет. - Вы лечить вообще будете?! – рявкает она. - Вы и так поднимались черт знает сколько времени! - У вас лифт не работает, вы в курсе? – раскрываю ящик и беру градусник и тонометр. Спиртовой салфеткой протираю градусник и сбрасываю температуру прошлого пациента. Вручаю его ей, но она презрительно смотрит на него: - У меня электронный! Я своим только что мерила! - Какая температура была? – во мне постепенно гаснут последние остатки уважения к ней. Слишком много спеси для «помирающей». Вызов был на «высокую температуру, менингит». - 38! – берет с тумбочки градусник и пихает себе в рот. Фу! Ромка возвращается с двумя стульями. Ставит один передо мной и я, наконец, могу расслабить свои бедные, несчастные ноженьки. - Паспорт, полис? – Ромка выжидающе смотрит на нее, и я прям, вижу, как она звереет: - Ты че, бля, не видишь - я температуру меряю?! – взрывается она, достав градусник изо рта. – В сумке полис и паспорт! Принеси! Может ты сама, блять, принесешь?! Кто-то же нам дверь открыл? Не домовой же! Капризная сучка! Вздыхаю. Спокойно! Оглядываюсь на Ромку, которого посещают, видимо, те же мысли, что и меня. Нельзя Ром, нельзя. - Нам нужен ваш полис и паспорт, достаньте, пожалуйста, - улыбаюсь ей. Я тебя, сука, заставлю выползти из-под одеяла! - Вы издеваетесь?! – ее тон принял угрожающе – вопросительную интонацию. - Нет, мы не можем лазить у вас в вещах, вдруг вы потом скажете, что мы что-то у вас украли. Так что принесите… - Но табуретки же взяли?! – поднимается с трех подушек. - Мы их можем отнести назад, - заверяет ее Ромка с искренним энтузиазмом. - Я напишу на вас жалобу! – и смотрит на меня пытливо, мол, испугаюсь я или нет. Нет, коза, мне плевать на твои закидоны – я не буду бегать вокруг тебя. Ты вызвала – открыла дверь, могла бы по пути и полис с паспортом принести и табуретку или стул. Гребаная эгоистка. - Ну, ладно… ладно… - встает и идет в прихожую. Возвращается с документами и бросает их на пол перед Ромкой. - Вы еще прощения будете просить! Хрен тебе. - Можете мерить температуру, - я сама вежливость. - Не указывайте мне, что делать! – скрипит от злости зубами и ложиться на кроватку. - Рассказывайте, что случилось? – выжидающе смотрю на нее. - А то не видно?! – с сарказмом. - Нет, - мотаю отрицательно головой. - Пф, идиоты, - стонет, прикрывая глаза. - Высокая температура! И у меня эта… ригидность затылочных мышц! И светобоязнь! И Брузинский! Уже три дня! Ага, симптом Брудзинского, значит… целых ТРИ дня! - Теперь можно я уже температуру померяю?! – рявкает и сует градусник в рот. Пока она молчит подхожу и наклоняю ее голову к груди. Все просто замечательно, нет никакой ригидности и симптома Брудзинского тем более. Спокойно сгибаю ее ногу. Нагуглила себе менингит, сучка истеричная. Градусник запиликал, и я протянула руку, чтобы его взять. Она посмотрела на свою температуру недовольно и отдала градусник мне. 37,5… - Вы что-нибудь принимали от температуры? – вручаю градусник ей. - Конечно! Аспирин и фервекс! - Понятно. На завтра вызовем вам участкового врача… Точнее уже на сегодня, - улыбаюсь, смотря на часы. 6:38. - Вы, что, даже укол не сделаете?! – округляет она глаза. – У меня же МЕ-НИН-ГИТ! Встаю со стула и убираю тонометр и градусник обратно в укладку. Мерить ей давление после всего этого дерьма, считаю, потерей времени. - У вас нет менингита. Это ОРВИ. Завтра придет участковый и… - У меня уже был вчера участковый! Полный дебил! Ничего не понимает! Он мне тоже ОРВИ поставил, а у меня менингит! Ромка выносит укладку, я беру ЭКГ и выхожу из комнаты. Она встает с постели и идет за нами: - Вы меня даже не послушали! Кровь не взяли! Давление не померили! Горло не посмотрели! У меня МЕНИНГИТ! Не простуда! – орёт и попутно набирает на новеньком айфоне номер. Сыпи на ногах руках – нет. Ходит замечательно. В комнате светло – никакой светобоязни нет. Короче, ОРВИ, нах! Точка! - Сегодня придет участковый, все это выскажете ему. До свидания! – одеваю куртку и выхожу за дверь. - Вы пожалеете! – хлопает дверью. - Вот же истеричка… - шепчет Ромка, спускаясь. – Какая у нее температура? - 37,5, какая у нее еще может быть при менингите? – ухмыляюсь я. - Ну да, какая еще... – усмехается в ответ. Спускаемся до третьего этажа, когда мне на мобильный звонит диспетчерская. О как. Еще вызов? - Да? - Ирина Егоровна, у вас еще один вызов в этом доме, только на пятнадцатом этаже, - спокойно сообщает мне Хлебушкина. Останавливаюсь. - Ром, стой, у нас тут на пятнадцатом этаже вызов… - Вот же суки глазастые! Такое чувство, что караулят у окна! – возмущенно перекладывает укладку в другую руку и начинает подниматься. После того как запомнила номер квартиры, с улыбкой сообщаю диспетчерам: - Кстати, здесь лифт не работает, - и отключаюсь. Ползем на 15 этаж. Неужели снова температура? Дверь открыл старичок – стручок, сгорбленный и тощий, повел нас сквозь мрачный коридор полный висячих гроздьев чеснока. - Вот! – показывает на темную комнату. Становится жутко. - Что? – вопрошаю у него, а он разворачивается и ковыляет дальше по коридору, игнорируя меня. Хоррор какой-то… Достаю телефон и включаю свет, освещая комнату. Ромка робко заглядывает мне через плечо: - Что там? – шепотом. А-а-а! У меня мурашки! - Сейчас… - захожу и ищу выключатель на стенах. Нахожу, клацаю по нему – света нет. Твою мать! Освещая перед собой дорогу, захожу в комнату и иду к кровати. Ромка прикрывает тыл. На кровати лежит старуха, килограмм под сто-сто пятьдесят в ночнушке… кровать и ночнушка в крови. Сглатываю ком в горле. Блять! Я же только выписалась! Кладу ЭКГ на пол, отдаю телефон Ромке и достаю перчатки из кармана. - Охренеть… думаете, это старикашка ее покромсал? – шепчет он. - Хрен знает… - поднимаю ночнушку и смотрю на множество ран в животе и груди. – Ром, вызывай полицию. Дверь в комнату резко захлопывается, и мы остаемся в кромешной тьме. - Док…? – тихо спрашивает Ромка, освещая моим мобильником дверь в комнату. - Что? – оборачиваюсь и смотрю на старикашку с тесаком в руках, который стоит, прислонившись к двери. Рома… вопрос снят. Я вижу! Очень тихо шепчу, надеясь на тугоухость старикашки. - Вызывай ментов! - Достала она меня… Каждый день… постоянно… у меня то, у меня се, принеси мне это, принеси мне то… обзывала… давление у нее… хех… было, - усмехнулся он, медленно приближаясь к кровати. Ромка, освещая тело моим телефоном, умудрился на своем телефоне быстро набрать сообщение и отправить кому-то. Надеюсь, это был кто-то из наших, кто не на вызове… - Страшно стало потом… - старик поджал губы, остановившись с другой стороны кровати и не делая попыток обойти ее и подойти к нам. – Подумал: может, жива еще? - Нет, - сбившимся голосом отвечаю ему. - Понятно… Посадят меня, да? - Не знаю… - поджимаю губы. Пятнадцатый этаж без лифта. Когда сюда доберутся менты, он нас уже на ленточки порежет! Надо его как-то успокоить… - Если скажете, что не помните, как это было, то возможно, вас просто отправят в больницу… Психбольницу. Не буду уточнять. - Ммм… Может…Эх… - сел на край кровати, но нож не опустил, - и что детям сказать… внукам? Пока сидит к нам спиной, не так страшно. - Дурак я… можно же было и беруши вставить, чтобы не слушать ее… да нет, взбеленился… Каждый час давление себе намеряла… покоя мне не давала! Не смог я… не смог… НЕ СМОГ! Он покачнулся и упал на пол. Мы с Ромкой переглянулись. Инсульт? Инфаркт? ТЭЛА? - Ром…посмотри, а? – умоляюще смотрю на бледного Ромку, который качнул головой отрицательно. И я его понимаю! Но надо! Вздыхаю и медленно подхожу к старику. Лежит на животе и не двигается. - Ром, посвети… - склоняюсь над ним. Ромка уже рядом, освещает мне все. Дотрагиваюсь осторожно до старика – не реагирует. Смелею. Поворачиваю его на спину и вижу рукоятку тесака в груди. Ну, спасибо, тебе, дедуля! Сейчас менты приедут, а тут два трупа, и мы такие классные подозреваемые! Проверяю пульс на сонной – нету. М-да… - Умер? – уже смелее спросил Ромка, с интересом смотря на старика. - Ага, - вздыхаю и поднимаюсь с корточек, - типа «харакири» на русский манер. - Сейчас полиция придет нас спасать, а тут два трупа, - берет укладку и ЭКГ, - давайте выйдем, как будто мы и не входили? - Выйти это хорошо, а вот врать - плохо, - ухмыляюсь ему, - тело осмотрели и то, и другое, это и ежу понятно. Так что выйдем и ждем. На выходе в очередной раз сталкиваюсь лбом с гроздьями чеснока и отпрянув от нее, тяжело вздыхаю. - Ир? Ира? Ты чего? Жанна? Что она тут делает?! - Ир, кошмар приснился? – заботливо. - Ммм… - продираю глаза и смотрю сквозь пелену на нее. - Ир, ну что снилось? Опять про выстрел? – участливо. - Не-е… - морщусь, пытаясь вспомнить сон сначала, - я предложила тебе переехать ко мне и ты согласилась, а потом… - Что? И поэтому ты так дергалась во сне?! – возмущенно на меня смотрит. - Не-е-е, - обнимаю ее и улыбаюсь, - после этого вызов был на 11 и 15 этаж пешком. Первая была истеричка с температурой 37,5, которая нагуглила себе менингит, а второй вызов давление… - Аха-ха! И поэтому ты так дергалась? – обнимает меня в ответ и целует в шею. Приятно. - Неа, там с давлением, муж не выдержал и прирезал свою жену, а потом сам зарезался, а мы… - Можешь не продолжать… - вздох. – Ты, правда, хочешь, чтобы я переехала к тебе? - Ага, мне надоело, что когда я выхожу, этот придурок валяется пьяный возле твоих дверей! - Ир, он все равно узнает, что я у тебя… И будет приходить туда! – гладит меня по спинке. О да… это божественно! - Тогда я в полицию позвоню, что он мне мешает! – тоже начинаю ее гладить по спине и плечам. - А приедет как всегда скорая, - усмехается она, - и все на работе у тебя будут знать, что я живу с тобой! - Ну и пусть! Навру, что ты сбежала от муженька ко мне, - целую ее волосы. Они так приятно пахнут. - Бывшего муженька, Ир, - обиженно. - Бывшего, точно, - улыбаюсь и снова целую ее волосы. - Ир… я хочу детей… и не хочу больше прятаться от людей, - шепчет мне в шею. - Жан… это Россия… Придется прятаться. А по поводу ребенка… приемного нам не дадут. А если искусственно… даже не знаю. Кто будет вынашивать? Ты или я? Подняв голову, она задорно ухмыльнулась, и я вздохнула. Ясно. - Я? - Ты! – поцелуй с губы. – А давай уедем в Европу? Германию или Испанию? - Или Израиль? – целую ее, улыбаясь. - Я не выучу их язык, - улыбка. - Испания? – улыбаюсь ей в ответ. - Si, mi amor? – шепчет мне в губы и целует. Видимо, она уже приступила к занятиям… И мне ничего не остается, как ее поддержать. - Значит, учим испанский! – прижимаю ее к себе. – И копим деньги на учебу там! - Будет трудно, предупреждаю! – вырывается из объятий и смотрит на меня серьезно. – Нужно будет там снимать квартиру и получать их сертификат! Потом будем врачами общей практики! И только потом сдадим на специализацию! Но надо владеть хорошим разговорным и письменным! - И сколько у нас есть времени? – смотрю на нее, такую воодушевленную, яркую и харизматичную. Мою. Не отпущу ее. - Ну… за год-два накопим, если не будем заказывать суши и пиццу! - О, нет! Только не роллы! – делаю страдальческое выражение лица и она, смеясь, целует меня. Ее волосы щекочут мне лоб и шею. - Я люблю тебя! – шепчет мне в губы, прерывая поцелуй. - И я тебя люблю, - отвечаю ей, улыбаясь. Я согласна на всё. Только будь со мной…