no doll

То, чего желает, жаждет сломанная кукла.

      Да, именно оно. Это непонятное никому чувство, не достигшее понятия любви.       — Что хочет моя куколка? — между тем липнет мокрыми губами к выбеленной коже.       Между горячей линией уст меркнет одно заветное слово. «Взаимность» так и не будет использована в своём предназначении.       — Куколка ничего не хочет, — пробует на вкус эту крохотную секунду. — Может, подскажешь ей, чего она хочет?       Она хочет больше внимания, не подсматривать сквозь щели понапрасну не закрытых дверей, где слово любовь только на влажных языках, скользнувших в рот; чтобы любили его, а не тела полуголых изнеможенных девиц и парней.       А ещё она хочет, чтобы «мой» говорило не о степени собственности, а трогательном дуэте душ, где один другому по праву и не более.       — Как тебе вариант: я?       «Нет».       — Вполне удовлетворяет, — эта лёгкая влюблённость, сменяемая горькой похотью, забилась в горле — Куколка не могла дышать, но стоически держалась, пока ленты вен скользили с одной руки на другую.       Он рисовал на бедрах ногтями краснеющие полосы. Обескураженный мягкостью кожи под пальцами, припал губами к выпирающей тазобедренной косточке. Скользил языком вверх, упивался сладостью, расценивая сладость за десерт.        Но остановился. Внезапно вспомнив о важном. Как бы не тянуло к кукле, кукла оставалась отцовской сокровищем.       «—Отец, мама… Она уходит!»       «— Плевать. Она не может свыкнуться с мыслью, что не одна она занимает место в моём сердце, да, Юнги? — мужчина деланно улыбнулся, опустив руки на бёдра куклы, та взглянула с немой мольбой в глазах на мальчишку. Что-то было не так.»       «— Чонгук-и, иди, я немного поиграю с Юнги. И, в этот раз, закрой дверь плотно.»       — Да, отец.       Опомнился лишь тогда, когда нежно любимая кукла дрогнула в руках, а слёзы собрались бисером на мокрых ресницах.       — Чонгук-и, он здесь?

Закрывать двери плотно он так и не научился.