Про придурков, белок и любовь

Дэрил избегает Пола всякий раз, чуть ли не бегом скрываясь с поля его зрения и стараясь смотаться в лес с раннего утра, лишь бы не застать этого гавнюка на своем крыльце с очередной порцией какой-нибудь жрачки «Дэрил, спасибо тебе, что прикрыл мою спину вчера. Вот это тебе…» или со стопкой журналов «Я слышал, ты увлекаешься механикой. Вот отыскал кое-что в Хиллтопе…». Каждый раз что-нибудь новенькое и каждый раз Диксон через зубы цедит «Спасибо, обойдусь» и скрывается за дверью, хлопая ею прямо перед лицом Пола. Отлично, пусть считает, что он здесь не нужен. Пусть проваливает. И следующий день, опять это патлатое уродище на его пороге, снова улыбается, щурит зеленые глаза. Дэрил возвращается под вечер, тащит на своем горбу очередную убитую добычу и высматривает Иисуса, чтобы не попасться под взгляд его глаз. Чтобы не услышать очередной «Привет, Дэрил...». Бесит, бесит, бесит. Пришел, улыбнулся, сделал вид что пытается подружиться, все, ладно, умри. Потеряйся где-нибудь по пути из Александрии в Хиллтоп и дорогу обратную не найди. - Привет, Дэрил! - Пол сидит на перилах крыльца. Дом Диксона в Александрии такой роскошный, огромный, что даже целое крыльцо само по себе стоит дороже чем та халупа в которой он жил с отцом и Мэрлом. Другого дома он не знал. – Вижу сегодня у тебя богатый улов. Целых шесть белок. - Это кролики, придурок. – Бормочет Дэрил, поднимаясь по ступеням, скользким от дождя недавно прошедшим и заставшим Диксона врасплох. Он провел больше двух часов под ливнем в компании мертвых тушек. Мокрый и злой, сейчас он с мыслями о горячем душе и остатках запеканки Кэрол направлялся в сторону входной двери. Замка не было, потому что времени его установить не было, вообще ни на что его не было, да и воровать нечего. Только мясо в холодильнике и три рубашки на втором этаже. Огромное состояние. Поэтому за неимением целой щеколды на двери, Дэрил с ноги открывает ее, в прихожей стаскивает ботинки и кидает бедных кроликов на белую тумбу. Прекрасно. Эстетично. Мертвые тушки на дорогущем буковом комоде. Неосвещенный коридор он пресекает секунд за десять и оборачивается, вспомнив про открытую дверь. Иисус маячит на пороге неясной тенью в шапке, заглядывая в открытую щель. Когда Дэрил уже хочет захлопнуть дверь, он слышит тихое: - Можно мне войти? Отрицательный ответ больше похож на рык уставшего зверя, который весь день избегал нападок надоедливой зверушки. Пол остается на мокром крыльце, Дэрил по ту сторону двери. Все хорошо, так и должно быть. Тот же маршрут по коридору, но только в самом его конце, когда он уже начинает подниматься по лестнице, ногу его пронзает ужасная боль. Будто бы все мышцы оледенели и отказались двигаться, а после нога совсем исчезла (пропала в пространстве) и ее оторвало. Громкий грохот с которым Диксон приземляется на пол, отбивая себе пятую точку. Нога не перестает болеть, но боль утихает. Превращается в покалывание в области икры, словно кровь, разбегающаяся по венам. С улицы доносятся какие-то стоны. Дэрил закрывает глаза, он дышит и пытается успокоится, потому что это театр ебанного абсурда. Потому что он в эту херню не верит. Потому что соулмейты, это история, выдуманная для мелких личинок, которые по призвание системы должны искать дополнительные причины, чтобы плодиться. Диксон зол на себя, на Иисуса, на весь мир, на дурацкую легенду, но все-таки подает Полу руку и тащит его в медпункт по мокрому асфальту. Потому что он не может просто так оставить его на пороге своего дома с вывихом ноги. Будет всю ночь стонать под окном и все подумают… не то подумают. Дениз слушает историю Пола, о том, как он «глупо навернулся на лестнице и прямо в цветочную клумбу. Надеюсь Дэрил не злится, что я растоптал его нарциссы». Она заботливо кивает и вспомнив все свои медицинские знания, вправляет Ровиа ногу, предварительно освободив того от брюк и кожаного пальто. Белая рубашка с яркими сочными зелеными пятнами от того, что Иисус валялся в мокрой от дождя траве и серые боксеры. Дэрил отводит глаза. Дэрил старается не думать, что его неожиданно заболевшая нога, признак ЭТОГО. Мэгги иногда навещает детей в Хиллтопе, приходит к ним в импровизированную школу и рассказывает какие-нибудь истории о ферме. Однажды маленькая девочка, по рыжим всклоченным волосам и огромным веснушкам на лице напоминающая солнце, спрашивает про соулмейтов. Мэгги не была бы собой, если бы не затянула долгую историю. - Люди которые предназначены друг другу судьбой, имеют особую связь, называют их родственными душами. Он чувствует все, что и она. Радость, горе, наслаждение, боль. Боль конечно же дно из самых сильных чувств и очень редко можно встретить тех, кто чувствуют радость или счастье друг друга. Поэтому странные и неожиданные боли, непривычные приступы счастья и неожиданные слезы, это скорее всего чувства вашего соулмейта. То, что его окружает, окружает и вас. Только если он это видит, слышит, чует, то вы чувствуете это в другом смысле… - А как понять, что аппендицит у меня, а не у моего соулмейта. – Вопит какой-то мальчишка. Дэрил, который вызвался помочь Мэгги перетащить коробки со школьными принадлежностями, думает, что все это может быть аппендицит. В ноге. Показавший себя именно в тот момент, когда Пол рухнул с лестницы. Началось все это давно. С того момента, как Иисус окончательно почувствовал себя частью большой семьи и стал наведываться в Александрию не реже чем каждую неделю. Патрули, подготовки, укрепления, новые жители и старые заботы. Поток дел и обязанностей мотал его и Дэрила, не пересекая их даже на собраниях общины. Именно поэтому о том, что Дэрил едет на разведку с Полом он узнал только рано утром, когда Розита попыталась выломать его (открытую!!!) входную дверь. Вот он и поплелся с этим шутником-приколистом на какую-то дальнюю заправку в поисках жрачки и свежего мясца. Диксон относился к Ровиа с подозрением, потому что человек без травки в кармане не может быть таким весёлым и жизнерадостным. Хотелось уж очень спереть у этого пацана дури. Дэрил в попытке сбежать от огромной толпы ходячих случайно царапает руку об торчащий из ниоткуда гвоздь, да так что кровью все заливает моментально. Ходячие от этого еще больше бесятся, поэтому рану завязать получается только минут через пятнадцать, когда их джип очень далеко от мертвых трупов на заправке. Иисус постоянно смотрит на охотника, оценивая рану или его самого, а потом поглаживает свое предплечье. Именно то место куда гвоздь пришелся Дэрилу. И еще очень много ситуаций, когда Дэрил чувствовал что-то… Он кожей ощущал взгляд чужих глаз, слышал его голос за сотни миль, чувствовал, как пахнет Иисусом подушка на диване, видел загнутый уголок в книге и знал, что это был он. Кэрол знает. Говорит, что они идиоты. Рик знает, молчит и ухмыляется. Все знают, только Диксон ничего не знает. Потому что он не понимает, как все это… начать. Первый шаг сделать, как первым начать рыть себе яму в которую он после свалится и пролетит до девятого круга ада, как в могилу. Пол сам делает этот первый шаг, когда нога его заживает и дебильные мысли типа «Отнесу Дэрилу эти книжки или диски или еды, вдруг ему будет приятно». Потому что Диксон это сплошной ком стереотипов, брутальных мыслей и гомофобных наклонностей. Он ведет себя так грубо, что Полу иногда хочется ему в зубы дать (и просто дать), но Ровиа боится, что сам себе навредит. Потому что их боль на двоих. Интересно, как будут выглядеть их бытовые ссоры? Дэрил продолжает бегать и от Иисуса, и от себя. Рано утром в лес, поздно вечером спать. Кэрол рада, что у людей есть мясо, Рик хвалит за продуктивность работы. Никто не знает, что Диксон в лес уходит лишь бы за ним Иисус по пятам не бегал. Потому что в чащу к белкам то это придурок не сунется? Так ведь? Вот и нет, потому что шаги Иисуса Дэрил слышит аж за несколько десятков метров от себя. Он конечно же прячется в ближайшую канаву и видит, как Пол проходит мимо, озираясь по сторонам удивленно и дезориентировано, потому что главная цель пропала с радаров. В лагерь охотник возвращается первым, но к девяти вечера Ровиа так и не находится. Зато находится обеспокоенная Мэгги, которая сообщает что до Хиллтопа он так и не добрался. Дэрил старается не думать ни о чем, пока его ногу не пронзает боль. Снова! Иисус находится ночью, в болоте, с сильным ушибом ноги и Дэрил, сбежавший из лагеря, потому что объяснить Рику, что он точно знает где патлатый дибил, не зная ничего о том куда тот пошел, будет сложно. Пол весь в грязи, весь мокрый, покрытый чужими мозгами и напуганный до таких чертей, что готов от облегчения зацеловать Дэрила. С одной стороны, охотник не против, но с другой испытывает некий дискомфорт. Возвращение с первыми лучами двух дибилов наблюдает вся Александрия, да и ржет народ. Потому что Дэрил в болотной тине с Полом на руках напоминают моряка и патлатую русалку. Потому то ноги его заботливо укутанный пледом. Весело. Пиздец просто. Дениз не спрашивает почему и у Дэрила и у Иисуса ушибы в одних местах. Она просто кидает им пакеты со льдом, мол сами разберетесь, сваливая из медпункта с первой космической. Когда она возвращается, то застает обоих на одной кушетке. Смущенных, потрепанных, с обкусанными губами и с бешенными взглядами, которые они кидают друг другу. Дэрил бурчит «Придурок», Пол улыбается. Ну, подумаешь, ебало красное и хочется рядом быть все время и по лесным опушкам не мотаться, а прижиматься к этому придурку. Но это же не значит, что любовь!