Про придурков, белок и любовь

Надпись на одной из скамеек в церкви Александрии гласит: «Иисус ездит на Дэриле больше, чем на своей лошади». Дэрил возмущен, потому что о существовании этого примера вандализма знают все и теперь не только Рик молча ухмыляется ему. Теперь Абрахам подкалывает его так же резво, как и Эрик с Аароном. Вот от них он не ожидал, так не ожидал. Особенно шуточки про парные свидания. Дэрил жалеет, что даже в «новом» мире за убийство двух гомиков дают наказание. На любые подколки он через зубы рычит «Я не педик!», но когда в голове всплывает образ Иисуса, эта фраза обрывается на полуслове. Иисус драматично возмущается, потому что откуда эти идиоты знают, что он снизу. Вообще-то у них свободные отношения, и они распределяют роли в постели. Так он и отвечает Абрахаму. Рыжий хохочет, так словно сейчас лопнет и краснеет на все лицо. Дэрил в голове строит планы, как бы зарыть Иисуса тайком. Или запереть в подвале. Да, для личных любовных утех. Идеально. Дэрилу кажется, что уже даже белки обсуждают их отношения, поэтому он в лесу еще злее. Да и Пол стал часто напрашиваться на охоту вдвоем, мол он своими шагами не распугивает всю дичь в трех милях от себя. Но однажды Диксон сдается, снимает с головы подушку и не обращая внимания на свою наготу, наваливается на одетого Иисуса, говоря, что завтра они встают в пять утра в лес. Никаких препирательств. На следующий день в тот тихий час, когда солнце еще даже не появилось на горизонте и на улицы Александрии опустилась приятная тьма, Дэрил добрался до перекрестка рядом со страрой фермой, где обычно оставлял свой байк. Пол пристроившийся сзади на узком сидении байка и всю дорогу прижимавшийся к Диксону сзади и кричавший Дэрилу в ухо, теперь затих, оглядываясь. - И? – Спросил он, подняв бровь. – Будем ждать, пока белки сами к нам придут? Дэрил не отвечает. Сейчас говорливость Иисуса раздражает, потому что такая приятная предрассветная тишина, без воплей, криков и завываний ходячих редко выдается. Пол ходит так же громко, как и одноногий негр с раком яичек по тонкому льду. Каждый шаг, это шорох хрустнувших листьев и треск веток. Белки разбегаются, они не привыкли встречать кого-то кроме Дэрила. Ровиа не особо расстраивается и кажется пришел он в лес совсем с другими намерениями. Чтобы поглазеть на состредоточенного Диксона. Тот только и отвлекался на патлатого, шипя всякие ругательства. Уже ближе к вечеру, перекусив и разведав лес, они встречают олениху по пути к старой ферме. Дэрил помнит, чем в прошлый раз закончилось созерцание дикой природы для Карла, поэтому они сидят в кустах, наблюдая за тем как животное вздрагивая всем телом, поднимает голову от ручья. С далекого расстояния трудно рассмотреть все тонкости грации копытного, но этого достаточно. Иисус смотрит завороженно, глаза его яркие и такие радостные, что Дэрил боится в них смотреть. Еще засмеется от этого счастья во взгляде. Ему даже не хочется стрелять, лишь бы Пол был рад. Лишь бы этот удивленный взгляд, полный искренней радости никогда не забывался. Пол поворачивает голову и смотрит в глаза Диксона, так долго, хотя прошло не больше секунды и шепчет, чуть срывая голос до беззвучного: - Стреляй, Дэрил. В лагере их встречают как героев, потому что такую добычу не каждый день приносят. Кэрол жарит все что можно и даже то что нельзя. Знатный ужин и повальная пьянка за великолепного охотника. Только Рик возмущался, ну потому что уже неделю всей общиной бухать не просыхая это уже перебор. Иисус говорит, что он не святой. Люди хотят мяса, а не красоты и жизни. Чтобы сохранить себя, мы уничтожаем. Он говорит, что так было всегда. До апокалипсиса, с начала начал. С рождения. Дэрил знает, что Иисус не такой добренький дурачок, каким его видят все остальные. Диксон пальцами перебирает его волосы, когда Пол лежит у него на груди. Люди и дальше будут говорить про них, обращая их отношения в шутку. Но для этих двоих связь между ними не та вещь, над которой обычно смеются.