Ты меня полюбишь, обещаю

И кто в избытке ощущений, Когда кипит и стынет кровь, Не ведал ваших искушений — Самоубийство и Любовь! *

*POV Ярик*

Этот день определенно создал Сатана. Терпеть ненавижу понедельники еще больше. Хотя, если бы сейчас я мог бы отлёживаться дома с едой, котиками и мультиками, я бы определенно начал его любить. Но я так и не смог проникнуться тёплыми чувствами к этому дню, так как в этот день я должен идти в столь « любимый» университет, к столь « любимым» одногруппникам и преподавателям, посещать столь « любимые» пары и, конечно, слушать оскорбления в сторону моей внешности и ориентации. Да уж, количество сарказма в этой фразе зашкаливает. И ведь насколько должны были прогнить мои одногруппники, чтобы издеваться над инвалидом. Не то чтобы мне было жаль себя, нет, я привык к издевательствам. Мне жаль людей, которым ещё встретятся эти прогнившие душонки, которые возможно полюбят их и пойдут с ними по жизни. Иногда возникает желание принести в институт пушку и перестрелять всех этих тварей. Что бы они не причинили боли никому, кроме меня. А потом отматывать пожизненное в колонии строго режима. Да уж, удивятся насильники, воры и серийные убийцы моему появлению. Маленькому, милому, с виду безобидному пареньку. А ещё больше они удивятся, когда узнают, что я распотрошил ливер тысячи студентов и преподавателей. Хм, интересно, а что же меня останавливает? Пожалуй, только моя душевная доброта. О том, чтобы прожить нормальную счастливую жизнь, я давно перестал мечтать, а в тюрьме у меня хотя бы друзья будут. Уголовники, психи и серийники - хорошая компания. Так, пора бы покидать мир грёз и хромать на кухню. Пожалуй, о моих утренних сборах я умолчу. Не думаю, что это кому-то интересно. А продолжу я свой рассказ примерно с того момента, как я вошёл в аудиторию, где должен был отсидеть пару по этнологии. И знаете, встретили меня одногруппники довольно дружелюбно. Ну как дружелюбно, сделали вид, что меня нет, а это уже хорошо. Я конечно, находясь, мягко говоря, в состоянии полнейшего удивления, а грубо говоря - в ахуе, дошёл до своего места, сел и продолжил удивляться. Может, я утром вместо чая выпил сыворотку невидимости? Или они все сходили на проповедь и решили перестать чморить хромых и убогих? Ай, господи, да какая разница вообще? Я радоваться должен. Но радоваться мне пришлось не долго. Всего одну пару. А потом снова линия, которая только начала сереть, вернулась в свой изначальный, нагоняющий ужас, чёрный цвет. Вернее, я просто встретил Влада. Встреча эта не была для меня столь ожидаема. Правда, значительно отличалась от всех нашил остальных встреч. И я второй раз за день побывал в глубоком удивлении. Хотя бы потому, как она началась. — Эй, красавчик. — Я бы подумал, что этот оклик был не ко мне, если бы не голос. Им мог обладать лишь один человек. Чувствуя его пристальный взгляд на моей спине, я обернулся: — Влад, я знаю все что ты мне скажешь: уродец, пидрила, как таких Земля носит, сдохни побыстрее. Это все? Можно я пойду, если ничего нового ты не придумал? — Я люблю тебя,— а это уже что-то новенькое. — Хах, я посмеюсь над этим позже, хорошо? Мне надо торопиться. — Ярик, я серьёзно. Я люблю тебя. Как мне добиться твоей любви? Что мне сделать? Лицо его было как всегда невозмутимы, а вот глаза были схожи с глазами маленького, обездоленного щеночка. И почему-то это вывело меня из себя. — Серьезно? Это уже даже не смешно. Напомни, сколько лет ты надо мной издевался? Тут я замолчал, надеясь, что он вставит хоть слово, но Влад стоял с опущенной головой и молчал, как нашкодивший школьник, готовый получить по заслугам. — Не скажешь? Три года, Влад. Три года издевательств над моей хромотой, уродством и ориентацией. Интересно, что же я такого тебе сделал? Знаешь что, Ночной? Я ненавижу тебя. Больше всего на свете ненавижу и искренне желаю тебе смерти. Хочешь добиться моей любви? Сдохни, да побыстрее. Я буду очень счастлив. — Как скажешь. Внимательно выслушав меня и бросив в ответ всего два слова, он развернулся и ушёл. И это все? Я ожидал более бурной реакции. Как никак нашего короля отшил уродец. Хотя, он выглядел слишком понурым, после моей тирады. Может, я его правда обидел? Нет, такие люди, как он, не умеют обижаться. Возможно, они вообще не испытывают искренних эмоций. Все то время, что я его знаю, я не видел на его лице ни одного подобия настоящих чувств. Ощущение, что он только и делал всю жизнь, что издевался и подшучивал над другими. Причинял другим душевную боль. А может и физическую. Словно это стало его смыслом жизни. Причинять боль. Наверное, он просто робот, созданный для причинения боли, которой потом питается.

***

Вот только я не учёл, что он вовсе не робот, а обычный человек. И ему тоже может быть больно. Я сделал ему больно своими словами.