Ты меня полюбишь, обещаю

День с самого утра у Ярика не задался. Хотя, за последние три года они редко задавались, но сейчас не об этом. В таких случаях обычно говорят: "встал не с той ноги". Впрочем, Ярик не встал, он во сне разворотил всю постель и, в поисках удобного места для досыпания, он свалился с постели, треснулся головой и отбил пятую точку. В довершение можно сказать, что проснулся он за час до будильника и, в силу особенностей своего организма, больше уснуть не смог. А с учётом того, что кое-кто, не будем показывать пальцем, кто именно (автор усиленно тыкает в Ярика), засмотрелся сериалов до глубокой ночи, проспав всего три-четыре часа. Это определённо не лучшее начало дня. Ну, а в универе всё опять покатилось по наклонной. Мне рассказывать или вы сами угадаете? Ха, я знаю о чем вы подумали, и вы ошиблись. Владом там и не пахло. Хотя, вновь возникшие проблемы Ярика всё же были связаны с Владом. Но немного косвенно. Эх, вижу вы не понимаете к чему я веду. Пожалуй, я всё же расскажу. Ничего, кроме интуиции главного героя и понимания, что все опять пойдёт через задницу, возникших совершенно внезапно, когда Ярика начали преследовать два верных друга Влада, беды не предвещало. Но и этой пары было достаточно, чтобы нагнать ужас. Что довольно естественно: два плечистых, перекаченных, но не лишённых мужского обаяния амбала, да ещё и похожих друг на друга, как две капли воды, не могли не пугать микроскопического, по сравнению с ними Ярика. К счастью, самого виновника «торжества» с ними не было. И это успокаивало. Совсем чуть-чуть, но все же. А спокойствие это было напрасным. Они явно не просто так припёрли Ярика к стене, а злоба и ненависть, что были выражены на их лицах, уж точно вызваны не желанием подружиться. — Привет, пидорас. Поговорим? — Ребята, я бы с радостью, но с самого утра настроение в никуда. Правда, ну не хочется мне с вами болтать. Ярик было попытался выскользнуть из "медвежьих объятий" братьев, но железный кулак, прилетевший в стену в паре сантиметров от парня, заставил его струхнуть. — Слушай внимательно, уродец. Я не знаю, что ты вчера наговорил Владу, но в больницу со вскрытыми венами, он вчера попал не просто так. — Так он же псих! Всё с ним понятно. Как говорится, язык мой - враг мой. — Ты, — на этих словах верзила ткнул пальцем в грудь Ярика, — сейчас же садишься в мою машину, затыкаешься и, мы едем в больницу. Затем, ты летишь в палату Влада, падаешь на колени, извиняешься и весь оставшийся день лижешь ему ноги и остальные части тела. Ты понял?! Ярик не ответил, а только кивнул. Старший из братьев перевалил его через плечо, младший же взял его костыли. В таком положении Краснов был перенесён в машину, а на ней транспортирован в ближайшую больницу. Там, после короткого разговора одного из братьев с симпатичной медсестрой, Ярика проводили к палате, в которой должен лежать Влад. Но перед тем, как зайти в палату, от одного из братьев опять пришлось выслушать наставления: — Знай, если после твоего визита Влад не выйдет из больницы полный счастья и желания жизнь, я вырву твои переломанные ноги и затолкаю в твою же задницу. И мне абсолютно наплевать, что тебе придётся сделать, для сохранения свои кривых конечностей. Ответить парню не дали. Его затолкнули в палату к эпицентру всех своих проблем и с громким стуком захлопнули дверь. В небольшой комнатушке сидел Влад. Но он был какой-то другой. Не тот жизнерадостный, всеми любимый парень, которого боготворил весь универ. Побледневший, осунувшийся, немного похудевший. Ярику стало немного жаль парня. Казалось, он смотрит на себя со стороны. Смотрит на человека, у которого отобрали всё. — Эм, привет... Ярик поздоровался, чтобы как-то привлечь внимание. — Привет, Ярик. Ну охренеть теперь. Не «Пидр», не «урод», даже не «уёбище лесное», а просто "Ярик". Их отношения определенно вышли на новый уровень. — Не думал, что ты придёшь. — Я бы и не подумал. Меня твои дружки притащили. Кстати, что за ерунда со вскрытыми венами? С каких пор ты в суицидники заделался? — Ты всегда такой лицемерный говнюк? Я раньше не замечал за тобой таких привычек. — Я просто пользуюсь возможностью и мщу тебе за три года издевательств. Его просиявшее при моём появлении лицо вновь погрустнело. Похоже, не стоит ему напоминать о том, в каких мы взаимоотношениях. — Слушай, я просто хотел сказать, ну, не в смысле, что я тебя прямо ненавижу, но… — Ты именно это и сказал вчера. Что можно было ещё иметь в виду под «я тебя ненавижу, сдохни побыстрее»? — Я просто... Тут Ярика осенило: —Ты что, из-за моих слов пытался покончить с собой? Серьезно?! — Не знаю, почему у тебя это вызывает такое искренне возмущение. — Потому что так поступить мог только последний мудак. Ты попытался покончить с жизнью, из-за того, что тебе отказал какой-то уродец. Это элементарно глупо. Слова у Ярика закончились, но он продолжал гореть праведным гневом. — Посмотри на это с моей точки зрения: человек, которого я люблю на протяжении трёх лет, сказал, что ненавидит меня. А шанс на взаимность у меня появится только после моей смерти. — Я же не думал, что ты говоришь серьезно. Мне казалось, что это очередная шутка. Я и подумать не мог, что это правда. Да и чего ты ожидал вообще? Что я в слезах счастья брошусь к тебе на шею, позову замуж и в том же коридоре сына тебе рожу?! Ярик ненадолго замолчал, переводя дух. После он продолжил более спокойным тоном: — Ты ведь понимаешь, что это был очень глупый поступок. Я про самоубийство. Ты подумал о своих друзьях и родных? — Сейчас да. Тогда мне показалось, что в моей жизни нет больше ничего. Словно всё, что было в моей жизни это твои слова о ненависти. Казалось, что больше ничего нет. Только ты, я и твоя ненависть. И от этого мне хотелось умереть. Ярик подошёл к окну и нечитаемым взглядом уставился вперёд. Спустя несколько секунд тишины, он прошептал: — Семнадцать попыток самоубийства. — Что? — Знаешь откуда у меня уродство и инвалидность? Влад покачал головой. — Авария. Вся моя семья попала в аварию. Я один выжил. У меня не было больше никого: ни родителей, ни бабушки, ни сестры. Я остался абсолютно один. Мне больше не хотелось жить. Казалось, всё ради чего я жил, рухнуло прямиком в ад. Я пытался покончить с собой семнадцать раз. Пришлось даже отсидеть из-за этого пару месяцев в дурке. После неё я снова пытался умереть. Мне было всё равно. Я просто не хотел жить. — И как ты с этим боролся? Ну, в смысле, ты же ещё жив. Вот я и спрашиваю. — Мой друг вытащил меня из этого дерьма. После семнадцатой попытки он пришёл ко мне, дал затрещину, наорал, покрыл благим матом, а потом рассказал одну историю. Она изменила мои взгляды на жизнь. Ярик как-то обреченно выдохнул, понимая, что взболтнул лишнего и теперь ему ещё долго придётся рассказывать. —История о его младшей сестре. Как-то раз он упомянул, что она умерла в двенадцать лет. Но не рассказывал почему. В тот день друг наконец поведал мне эту тайну. Девочка была больна онкологией. Выражаясь просто - рак. Болезнь диагностировали слишком поздно. Ей оставалось лишь доживать дни в больнице. Она провела там три месяца. И с каждым днём словно увядала. Даже перестала улыбаться. И вот, в один день она вышла из палаты и ушла в неизвестном направлении. В больнице она оставила записку. Строчки одной малоизвестной песни. Друг сказал, что долго не мог понять, что они значат. Я же понял сразу. Жаль, но полностью их сейчас уже не вспомню. Помню только слова «...Но ещё не поздно освободиться: разбить банку, сбежать из больницы...». Знаешь, что она хотела сказать? В больнице она была словно в заточении. Это было ей в тягость. Там она словно чувствовала приближение своего часа. Поэтому она сбежала. Освободилась, несмотря на то, что для неё каждое движение отдавалось адскими болями. Спустя пару часов её нашли мертвую. Она лежала на скамейке, в одном сквере недалёко от больницы. Проходя мимо, можно было подумать, что она просто сладко спит. Но если приблизиться, можно было увидеть, как её окоченевшие пальцы крепко впивались в окружающие её предметы. Даже после смерти их с трудом отцепили. Она из последних сил хваталась за жизнь. Не хотела умирать. Она не боялась погибнуть. Она просто хотела жить. Парень опять замолчал. Было видно, что этот рассказ даётся ему с трудом. Почти после минуты гробового молчания он сказал: — Я решил, что буду хвататься за жизнь так же, как эта девчонка. Сквозь слёзы и боль. Сквозь полное отчаяние. Пройду через всё, но буду жить. — Я тоже. Голос Влада дрогнул. —Я тоже буду хвататься за жизнь. Как ты и как та девочка. — Вот и хорошо. Ярик развернулся и быстрым шагом направился к двери, но его остановил голос. — И заодно заставлю тебя полюбить меня. Как угодно, но я это сделаю. — Договорились. Дверь за Красновым захлопнулась.