Ты меня полюбишь, обещаю

Чёртов месяц. С момента встречи с гопниками, уничтожения образа сильного и независимого Ярослава Красникова, появления на свет милого и ранимого Ярика, а также проникновенного разговора в постели Влада прошёл чёртов месяц. (а с момента выхода последней главы намного больше, хех. Извините) Вы, конечно же, спросите меня: ну и что же произошло за этот «чёртов месяц»?! А я вам отвечу: ничего. Ну, вернее, произошло многое: Влад и Ярик сильно сблизились, стали почти лучшими друзьями, безоговорочно доверяли друг другу. Они много времени провели вместе. Ночной водил свою пассию в самые различные места. Они обошли не меньше десяти кинотеатров, побывали в трёх луна-парках и двух аквапарках, гуляли друг с другом тёмными вечерами, встречали рассветы и закаты на крышах высоток, ходили по кафе и ресторанам, просто гуляли по торговым центрам, сидели друг у друга дома за питьем чая и просмотром фильма в домашней обстановке. Каждый чёртов день за этот чёртов месяц они провели вместе. И за это время не произошло, ровным счётом, прошу прощения за мой лексикон, нихуя. Не было ни поцелуев, ни ненавязчивых поглаживаний, ни простых объятий, ни даже тупых приставаний. Никаких инициатив со стороны Влада. И Ярик горел праведным гневом. У вас, скорее всего, возникло пару вопросов. Первый из них, вероятно, звучит примерно так: этого вашего Ярика вообще хоть что-то устраивает?! Приставать к нему нельзя: он, видите ли, горит праведным гневом за годы издевательств. Не приставать тоже нельзя, так как… Стоп-стоп, дамы и господа. Позвольте нам всё объяснить. Как мы все уже знаем, попав в аварию и получив столь ужасные увечья, Ярик заперся в своём собственном мире, а издевательства со стороны Ночного только усугубили ситуацию. Красников, будучи независимым, решил, что ему и одному хорошо, ушёл глубоко в себя и создал себе великую и непревзойдённую страну Яриколандию (название временное), девизом и главной целью которой было никого не впускать и никого не выпускать из сердца своего создателя. А будучи сильным, Ярик отгрохал вокруг своей державы огромнейшую кирпичную стену, чтобы цель выполнять было гораздо проще. И вот, за этой самой стеной, состоящей из страха, комплексов и предрассудков, Красников прятался годами. И каждый раз, когда внутрь стены пытался пробраться какой-нибудь дружелюбный незнакомец, Ярик возводил новый слой кирпичей и уплотнял свою стену, чтобы пресечь любые попытки кого-либо пробраться внутрь. Но проблема пришла откуда не ждали. Ярослав возвёл слишком много новых слоёв, и его великая и неподражаемая держава превратилась в маленькую и пугающую темницу, главной целью которой стало не выпускать своего создателя. И Ярик слишком поздно понял, что он уже не царь и Бог своего мира, а всего лишь жалкий пленник. Ему было страшно. Его страна превратилась в глубокий колодец со стенами, ширина которых превосходила сотни километров. И на дне этого колодца сидел бедный и напуганный Ярик, не способный выйти из своего плена. Его великая держава, целью которой было никого не впускать, стала темницей с целью никого не выпускать. И единственному пленнику было ужасно страшно. Но во всех сказках именно в такие моменты за пленённой принцессой приходит прекрасный принц. Будит поцелуем, достает из башни, побеждает дракона и так дальше по списку. За нашей принцессой таковой тоже явился. Вот только она упорно сидела на дне колодца, кидала в принца кирпичами и истерически орала, что ей и тут заебись. Но, позвольте уточнить, что силу притяжения никто не отменял: все кирпичи падали обратно и причиняли боль самой принцессе. И принц устал на это смотреть. Он был намерен действовать решительно. Если принцесса не хочет вылезать из колодца сама, придётся разобрать её колодец на крупицы, повалить её на плечо, унести в свой замок и придаваться там плотским утехам до скончания веков. И принц стал разбирать колодец по кирпичикам. И с каждой оторванной крупицей сердце принцессы таяло. Время на это действо ушло, очевидно, не час и не два, а около месяца. И вот, стены больше нет, принцесса свободна, Яриколандия пала и была вполне этому счастлива. Вот только на этом беды не закончились. Оказалось, что завоевателю все это нахрен не нужно было. И плевал он с высокой колокольни на то, что принцесса прямо сейчас сидит рядом с ним вся такая готовая и возбуждённая. Он сидит, грызёт чипсы, попивает пиво из горла и с ужасным интересом пялит в экран, а не на свою принцессу. Впрочем, вы опять же спросите: чего же принцесса выпендривается и сама не скажет своему завоевателю, что пора бы и до плотских утех уже добраться? Что же, тут я распинаться не буду и скажу прямо: она трусит. Да, наша королевишна не смогла уйти из своей крепости, не прихватив одного единственного кирпичика, отвечающего за боязнь быть отвергнутой. И этот кирпичик наша принцесса холит, лелеет и чуть ли не грудным молоком вскармливает. Вот такие дела. Собственно пора бы переходить к сути, не так ли? Ну так суть вот в чём: теперь принцесса будет действовать решительно. Ярик решил соблазнить своего принца. Да, так банально и неоригинально. Да, он понятия не имеет, что ему делать. Да, он боится опозориться. Да пошло оно все к чертовой матери, пойду вскармливать свой кирпич. — Нет, если решил, значит действуй. Точка. Иди и обольщай своей неотразимостью. — А может все-таки по домам? — Нет! — Ты уверен? — А может договоримся? — Твою мать, иди и соблазни его, разговор окончен. Именно такие дискуссии с внутренним голосом занимали мозг Ярика последние несколько часов. И настроен он был решительно. Абсолютно. Точно. Он пойдёт и сделает это. Нет. Все обстоятельства против него. Первое: они в квартире Влада. Это не территория Ярика, здесь что угодно может пойти наперекосяк. Второе: они сидят на расстоянии полуметра друг от друга. Значит Влад его не хочет. Если бы хотел, придвинулся бы. Но нет. Он сидит и упрямо пялит в телевизор. А это уже третий пункт. Они смотрят ну о-о-очень интересный фильм. Наверное. Ну, судя по Владу, фильм точно интересный. Надо будет потом одному пересмотреть. Ибо в состязании между «смотреть фильм» и «пялить на Ночного» первый соревнующийся терпит сокрушительное фиаско. Ну действительно, разве какой-то там Николас Кейдж может сравниться с этим Аполлоном в джинсах и заляпанной домашней футболке, сидящим рядом с Яриком. Нет, Бог грязной одежды определенно побеждает. Нет, ну вы сами посмотрите на этот широкий лоб, на эти глубокие, смотрящие прямо в душу глаза, на ровный, аккуратный нос, на выпирающие скулы, на волевой подбородок, на… — Ярик, ты уже полчаса сидишь и не отрываясь смотришь на меня. Если тебе настолько не интересен фильм, ты мог бы мне это сообщить и мы выбрали бы нечто на твой вкус, - Влад повернулся к Ярику и победоносно усмехнулся, поймав его пристальный взгляд. — Нет, фильм очень интересный. Просто… — Что там происходит? — Что? — Что происходит в фильме? — Ах, в фильме, — Ярик нервно сглотнул, — Ну, там, знаешь… - он быстро покосился на экран, но всплывшая картинка дала ему, ровным счётом, ничего, — Ну, много чего. Я просто слегка отвлёкся. Мда, блестяще! Умудрился опозориться, даже не начав соблазнять. Великолепно! С другой стороны терять уже нечего. — Ярик-Ярик, а врать-то не стыдно? Не немного ты отвлёкся. Фильм идёт двадцать восемь минут, и всё это время ты не отрываясь смотришь на меня. Я уже, признаться, начал волноваться. Думал, побрился неровно, футболку наизнанку надел, даже нос на наличие торчащих козявок проверил, — было очевидно, что Влад отшучивался и пытался перевести диалог в спокойное русло. Вот только Ярику терять уже было нечего. — Пообещай, что то, что я сейчас сделаю, останется исключительно между нами, даже если я по полной облажаюсь, — Ярик повернулся и в упор просмотрел на Влада. — Знаешь, ты говоришь это так, будто собираешься меня убить. Если моя догадка верна, то моё убийство в любом случае останется между нами. Если ты, конечно, хорошо прячешь трупы. — Я, блин, не шучу, — Красников склонил голову и говорил это одновременно злобно и умоляюще. Влад мгновенно посерьёзнел. — Хорошо, я обещаю. Больше никаких лишних слов никто не говорил. Ярик преодолел разделающее их расстояние за долю секунды и впился в губы Влада жадным поцелуем. Сначала Красников просто сминал губы Ночного, но последнему это быстро надоело и он решительно раздвинул губы партнёра своими, проникая языком внутрь. Они долго сидели на диване и целовали друг друга. Владу нравилось целовать Ярика. Его губы были обветренными и покрытыми корочкой старой кожи, но несмотря на это они целовали мягко и нежно. Их было очень приятно касаться. Влад чувствовал себя невероятно счастливым. Столько лет он мечтал об одном единственном прикосновении к этим губам. И вот, они в его полном распоряжении. Целуй сколько влезет. Ночной думал об этом и только от одной этой фразы на душе становилось так тепло и приятно, что он просто плавился от наслаждения. А сам Ярик тем временем плавился от прикосновений огрубевших и покрытых небольшими мозолями рук к его коже на спине, под немного задравшейся рубашкой. И Красников сам не заметил, как надобность в этой самой рубашке отпала. Несколько пуговиц отлетело на пол, за ними следом понеслась рубашка и спустя ещё несколько секунд футболка Влада. Они лежали на диване практически голые. Ярик снизу, Влад на нем. И, тем не менее, они не стремились содрать друг с друга нижнее белье и застращать до смерти. Не смотря на дымку возбуждения, застилающую разум, они понимали, что это первый раз Красникова и все должно было быть совершенно не так. Но коль так получилось, что назад уже не повернуть, они стрались сделать его максимально нежным и чувственным. Парни ласкали друг друга, медленно и нежно целовались и делали друг с другом разные вещи. Приятные вещи. Они определённо имеют отношение к любви. И это хорошо. От этого на сердце становилось так хорошо, что хотелось не тихо постанывать в губы любимого, а кричать на весь мир о своём счастье. И одновременно никому ничего кричать не хотелось. Хотелось остаться в этой комнате навсегда. Вот так. Друг с другом. Наедине. И никто им больше не нужен. Ни мир, ни друзья, ни семьи, ни еда, ни сон и даже вода им совершенно не нужны были в те минуты. Все, что им было нужно - быть рядом. И пусть весь мир или подождёт, или катится к чертовой матери. А у них тут персональный рай. Их ласки продолжались достаточно долго, но инициативу вновь проявил Влад. Он спустился дорожкой поцелуев вниз и остановился лишь там, где начинался лёгкий рыжеватый пушок, ведущий вниз от пупка. Остановился лишь на пару секунд, а после решительно опустил ладони на ягодицы Ярика и начал медленно стаскивать с них нижнее белье, после чего избавился и от своего собственного. Устроившись между ног Красникова, Влад вновь затормозил. Чтобы добраться пальцами до заветного отверстия и подготовить любимого, ему следовало переместить его ноги выше. Но Ночной ужасно сильно боялся причинить Ярику боль. Наконец, он решился и аккуратно подрагивающими руками переместил ноги любимого так, чтобы они не закрывали ему доступ и никак не мешали при последующем действе. Делал он это, внимательно всматриваясь в лицо Ярика, чтобы уловить момент, когда ему станет больно. И от Красникова не укрылось это неподдельное беспокойство, которое горело в глазах любимого. И от этого ему хотелось разрыдаться. Нет, ему ни в коем случае не было больно. Но этот страх причинить боль, который практически парализовал Влада разливался приятной негой в душе самого Ярика. Ещё никто о нем так сильно не беспокоился. Вот же дурачок. — Влад, мне не больно…продолжай, - пока он говорил, в него проник первый палец, и из Красникова вырвался какой-то полувздох-полустон. На то, чтобы растянуть парня, у Ночного тоже ушло порядочно времени. Все-таки он мог причинить боль любимому и не касаясь тех частей его тела, которые пострадали при аварии. Наверное, именно благодаря этому Ярик не почувствовал ни капли дискомфорта. Влад был слишком нежен и аккуратен, чтобы причинить хотя бы микроскопическую крупицу боли любимому. Он больше никогда не сделает ему больно и другим этого не позволит. Когда растяжка была окончена, настало время самого сложного. У Влада было пару раз с парнями. (прим.беты: вот это поворот ノ( º _ ºノ) Он всегда был сверху, но по эмоциям партнёра понимал, что в самом начале им бывает ужасно больно. К тому же, его Ярик - девственник. Это только усугубляло ситуацию. — Ярик, тебе будет больно. Я не могу этого сделать. Пожалуйста. Я не хочу делать тебе больно. Но реакция Красникова на это просто сразила Ночного на повал. — Что?! Не можешь, блять! А издеваться мог столько лет? Черт возьми, не смей вести себя как размазня в такой момент. Просто возьми и засунь в меня свой чёртов член, иначе я его тебе отрежу и запихну в тебя. И эта реплика вывела Влада из себя. Он решил прислушаться к совету любимого и засунуть «свой чёртов член» туда, куда давно следовало бы. И несмотря на злость и обиду, льющуюся по всему телу, проникновение всё равно было нежным и аккуратным. И все же на глазах Ярика выступили слезы, при появлении которых из Влада тут же испарилась вся злость и обида. Он мгновенно припал губами к щекам Красникова, стал сцеловывать слезы и нашёптывать беспорядочное «прости, прости, прости». Вскоре, когда Ярик успокоился, Влад осмелел. Последний начал двигаться внутри. Сначала медленно, а потом постепенно ускоряясь. Они любили друг друга на протяжении нескольких часов. Любили, целовали, обнимали, впивались пальцами в волосы партнёра, вылизывали шею и ключицы. И это было волшебно. Их ночь была полна любви, нежности и дикой страсти. Они заснули под утро. Потные и уставшие в объятиях друг друга. Заснули, крепко прижавшись друг к другу на узком диване. Пару раз они просыпались вдвоем и начинали лениво целоваться. Позже проснулся только Влад. Его любимый крепко спал. Он не стал будить его. Маленькое солнышко устало, пусть поспит. Вместо этого он прижался к груди любимого и стал тихо слушать биение его сердца. Вот он, рядом. Живой и здоровый. Только мой. И это было самое волшебное чувство за весь вечер. Волшебнее секса и всех поцелуев. К черту, это было самое волшебное за всю его жизнь. Вот так лежать и слушать биение сердца самого дорогого для тебя человека. Того, вокруг кого крутится вся твоя вселенная. Определенно, ничего великолепней этого ощущения быть не может. Немного позднее Влад вновь уснул, но от того места, где билось сердце любимого, не отстранился ни на миллиметр даже во сне.