Padfoot's Daughter

“ Дорогая Эммануэль, моя любимая доченька… Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет рядом с тобой, и мне так жаль, что тебе пришлось пройти через все это. Тебе сейчас тяжело, но все наладится, я обещаю. Ты справишься. И я очень надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь простить меня за то, что не сказала тебе о своей болезни. Дело в том, что я не хотела волновать тебя понапрасну, а сама отказывалась поверить, что все действительно может так закончиться. Не верила, но написала предсмертное письмо? – спрашиваешь ты про себя. Да, именно так. Я написала бы его и при гораздо менее серьезных обстоятельствах. Потому что я не могу позволить тебе не узнать правду…” *** Ремус Люпин почувствовал на себе чей-то взгляд. Он обвел глазами переполненный «Дырявый котел» и, не увидев никого знакомого или вызывающего подозрения, вернулся к обеду. Но странное ощущение его не оставляло. И, приглядевшись к посетителям повнимательней, он увидел девочку, сидящую через несколько столиков от него и пристально его рассматривающую. Поняв, что ее интерес не остался незамеченным, девочка смутилась и опустила глаза, уткнувшись в книгу. Люпин решил понаблюдать за ней некоторое время. Что-то в ней казалось смутно знакомым, однако Рем был уверен, что не учил ее в Хогвартсе. Девочка сосредоточенно читала, изредка поправляя мешающие ей светлые волосы, и больше не смотрела в его сторону. Только вот страницы переворачивала слишком часто, явно пропуская больше половины написанного. Наконец она глубоко вздохнула, подняла голову и встретилась с ним взглядом. Резко захлопнула книгу, затолкала ее в сумку и направилась к нему. Ремус машинально опустил руку в карман: лежащий там вредноскоп оставался неподвижным. Девочка выглядела очень хрупкой и миниатюрной, однако ее лицо казалось необычайно взрослым и серьезным. Ее тонкую фигурку облегал светло-серый сарафан до колен. Она подошла к его столику и остановилась в нерешительности. - Простите, вы не Ремус Люпин? – запинаясь, спросила она. По акценту Рем понял, что она француженка. - Да, это я. Чем могу быть полезен, мадемуазель…? - Бернар. Эммануэль Бернар, - девочка протянула ему руку, и он легко пожал ее. – Мистер Люпин, мне нужна ваша помощь. Ремус удивленно поднял брови и жестом предложил ей присесть. Девочка заняла стул напротив него. - Я вас слушаю, мадемуазель Бернар. - Можно просто Эль, - улыбнулась она, а потом ее лицо снова стало серьезным. Она наклонилась к нему и, понизив голос, сказала: - Мне нужно найти Сириуса Блэка. Рука Люпина дрогнула, но в остальном он ничем не выдал своего волнения. Только незаметно огляделся вокруг. В пабе стоял шум, и, похоже, никто не смотрел в их сторону. - Эль, Сириус Блэк опасный преступник, и я не представляю, зачем он вам понадобился, - изо всех сил стараясь казаться невозмутимым, он лихорадочно соображал. Значит, кто-то знает, что Бродяга в Лондоне и что ему, Ремусу, известно, где именно. Возможно, они ищут не только Сириуса, но и штаб-квартиру Ордена. Только вот причем здесь девочка? Оборотное зелье? Или, еще хуже, Империус? Нет, вряд ли, иначе какой смысл спрашивать его прямо? Ясно же, что он ничего не скажет. Но что ей тогда нужно? - Но что если это неправда? Я прочитала в газетах все, что касалось его дела, и, оказалось, его посадили без суда и следствия, только по показаниям свидетелей, но ведь свидетели были магглами, они не могли точно знать, что произошло, - сбивчиво сказала девочка и посмотрела на него с надеждой, как будто ждала, что он подтвердит ее версию. А Ремус не знал, что и думать. - Я все еще не понимаю вас, Эль. Даже если вы правы, почему я должен знать, где Блэк? - Но ведь вы были лучшими друзьями, разве нет? - Откуда вы знаете? Девочка ничего не ответила, только достала из сумки фотографию и протянула ему. На ней он узнал себя и Сириуса, еще молодых, смеющихся над какой-то шуткой на фоне Эйфелевой башни. На обороте была подпись: “Сириус Блэк и Ремус Люпин, Париж, май 1980”. Пятнадцать лет назад. Рем почти не помнил той поездки, в то время они занимались привлечением в Орден иностранных волшебников и побывали во многих странах. - Но откуда у вас эта фотография? - От мамы, - девочка слегка пожала плечами. – Вряд ли вы ее помните. Сириус остановился тогда у нее. Мистер Люпин, если вы знаете, где он, умоляю вас, скажите мне. Клянусь, я не собираюсь причинить ему вреда, мне просто нужно поговорить с ним. - Почему? – Рем был явно заинтересован. Похоже, Эль говорила правду, но как она может быть связана с Бродягой? - Я не могу вам сказать, - взволнованно ответила она. – Но это очень важно, поверьте мне. Пожалуйста… Ее серые глаза смотрели на него с такой мольбой, что он поверил. Поверил и захотел помочь. Но трудно было представить, какое дело у нее могло быть к Сириусу. Может, это как-то связанно с ее мамой, хотя он никогда не упоминал ее после Парижа. Почему это стало важно через пятнадцать лет? Глядя на девочку, Люпин понимал, что в ее искренности нельзя сомневаться, но нельзя же так просто привести ее на Гриммо, 12! Эль, кажется, поняла причину его замешательства. - Мистер Люпин, я никогда и никому не скажу, где он! – горячо сказала она. - Я могу дать вам Непреложный обет или любую другую клятву! Тем более, вы ведь можете не показывать мне само это место или изменить потом память. Палочки у меня с собой нет, да и мне все равно нельзя ей пользоваться… - Эль, вы понимаете, что отправившись со мной, человеком, которого вы видите впервые в жизни, неизвестно куда на встречу со сбежавшим из Азкабана преступником, да еще и без палочки, вы поступите крайне безрассудно? Девочка уставилась на него, не зная, что сказать. Да, об этом она явно не подумала. А потом она вдруг улыбнулась. - Так, значит, вы согласны? Рем, усмехнувшись, покачал головой. - Ваша доверчивость вас до добра не доведет. Но сейчас, если вы и правда не желаете Сириусу вреда, вам ничего не грозит. И, так и быть, я отведу вас к нему. - Правда? – девочка восторженно улыбнулась. – Спасибо! “И что я делаю? Грюм точно меня убьет”, – подумал про себя Люпин, выходя за девочкой на задний двор паба. Предварительно проверив содержимое ее сумки, он направил палочку на Эль: - Затмись! – и на ее глаза легла черная непроницаемая повязка. Девочка взяла Ремуса под руку, и они трансгрессировали с громким хлопком. *** Едва переступив порог, Ремус сразу же осмотрел вредноскопы, проявитель врагов и остальные распознающие приборы, находящиеся в прихожей – ни один из них не указывал на опасность. Он обернулся на Эль. Девочка неловко переминалась с ноги на ногу, по-прежнему ничего не видя. Люпин взмахнул палочкой, и повязка исчезла с ее глаз. - Профессор Люпин? – окликнула его только что спустившаяся Джинни. И тут раздался оглушительный визг – снова проснулась Вальбурга Блэк. “Грязнокровки! Предатели! Осквернители рода!” – не унималась она, пока Ремус закрывал портьеры. - Что… что это было? – испуганно спросила Эль. Рем пожал плечами: - Просто небольшое неудобство, не обращай внимания. Джинни, где Сириус? – обратился он к своей бывшей ученице. - Он в гостиной с Фредом и Джорджем, - ответила она, с интересом разглядывая Эль. - Спасибо. Ты не могла бы проводить нашу гостью в столовую? – попросил он, уже поднимаясь по лестнице. Джинни подошла к Эль и с дружелюбной улыбкой протянула руку, которую та с готовностью пожала: - Джинни Уизли. - Эль Бернар. Девочки прошли в довольно темную, неуютную столовую. Эль, заметно нервничая, принялась внимательно осматривать комнату, чтобы хоть как-то отвлечься. Джинни с любопытством поглядывала на нее, но ни о чем не спрашивала. Наконец они услышали приглушенные голоса: - Лунатик, какого черта ты приводишь сюда кого попало? - Она сказала, что это важно. - И ты поверил? Вслед за Ремусом в столовую вошел высокий мужчина с длинными черными волосами, и Эль с силой сжала спинку стоящего перед ней стула. Поставив на стол скрюченную золотую антенну, Сириус сел в кресло, откинул со лба темную прядь и хмуро уставился на девочку. - Это детектор лжи, а это, - он повертел в руках склянку с зельем, - сыворотка правды. Так что, советую тебе отвечать честно. Кто тебя послал? Эль, не отрывая от него завороженного взгляда, покачала головой. - Никто. Меня зовут Эль. И мне нужно с вами поговорить. - Очень интересно, - сказал Сириус, прищурившись, и откинулся на спинку кресла. – Продолжай. Девочка кивнула, скорее себе, чем ему, набрала в грудь побольше воздуха и вдруг нервно рассмеялась, закрыв лицо руками. Мужчины переглянулись. - Простите, - успокоившись, пробормотала Эль. – Просто я так долго мечтала, что найду вас, но даже не подумала, как сказать вам… - Что сказать? – настороженно спросил Сириус. - Я… даже не знаю, как начать, - Эль закусила губу. Сириус явно терял терпение: - Начни уже как-нибудь! - Хорошо, - девочка вздохнула и неуверенно заговорила. – Пятнадцать лет назад вы ездили в командировку во Францию, - между его бровями появилась едва заметная морщинка. – И там вы остановились у девушки, которая тоже состояла в вашей организации. Ее звали Шарлотт. Шарлотт Дюваль, - Сириус задумался, потом кивнул. – И ваше знакомство, - Эль замялась и слегка покраснела, - не прошло безрезультатно… Брови Джинни поползли вверх, и она прижала руку ко рту. Лицо Ремуса выражало крайний шок. И лишь Сириус продолжал недоуменно смотреть на девочку. - Да скажи уже, кто ты та… - Ваша дочь, - выпалила Эль и застыла, глядя на него со смесью страха, облегчения и надежды. Несколько минут Сириус молчал, переводя взгляд с детектора лжи на девочку и обратно. А потом расхохотался. *** Эль шла по улице, врезаясь в прохожих и даже не слыша их возмущенных возгласов. От обиды и разочарования хотелось плакать, а в голове эхом отдавались слова Сириуса: “У меня нет дочери”. Он не поверил ей. “Мне не нужна дочь”. А может только сделал вид, что не поверил? Да, именно так. Но почему, почему он не стал даже слушать ее? Она же его ребенок, его дочь. Как он мог не хотеть узнать ее? “У меня нет дочери”. А она-то ждала, что он обрадуется. Так наивно… Но он же столько лет пробыл в Азкабане, а сейчас не может покинуть этого ужасного, мрачного дома. Он несчастен… И она могла бы изменить это. Она развеселила бы его, окружила любовью и заботой, она стала бы самой лучшей дочерью, которую только можно пожелать. “Мне не нужна дочь”. *** Ремус тихо постучал в кабинет Сириуса и приоткрыл дверь. - Я могу войти? Услышав утвердительный ответ, он толкнул дверь. Сириус стоял лицом к окну, а рядом на столе стояла откупоренная бутылка огневиски. - Бродяга, - осторожно начал Рем. – Как ты? - Превосходно, а в чем проблема? – хрипло спросил Сириус. - Девочка твоя дочь, ты не можешь это отрицать. - Да ну? – отозвался друг, все еще глядя в окно, так что Рем не мог видеть его лица. - Она показала результаты теста на отцовство. Сириус издал лающий смешок: - Это ничего не подтверждает, - он взял бутылку и отпил из нее большой глоток. Помолчав, Люпин добавил: - У нее твои глаза. - Я знаю, Рем, я видел! – взорвался Сириус и повернулся. Ремус никогда еще не видел в глазах друга такой боли. – Но чего ты от меня хочешь? Я же беглый заключенный, забыл? Я преступник, Рем, меня ищет вся Британия! – он сделал еще глоток и, с силой замахнувшись, швырнул бутылку в стену. Она разбилась вдребезги с громким звоном, и Люпину пришлось выставить щит, чтобы их не поранило осколками. – Я ничего не могу ей дать! - Она ведь знала все это, когда пришла. - Она еще ребенок, она ничего не понимает! - Сириус весь дрожал от гнева. – Я никогда не смогу быть ей нормальным отцом! И лучше мне никогда больше не появляться в ее жизни! Ремус положил ему руку на плечо. Он прекрасно понимал, что чувствует Бродяга, – сам ведь в похожей ситуации. Он знал, что никогда не сможет иметь нормальной семьи. Кому нужен муж и отец оборотень? Но все-таки он видел, как отчаянно Эль хотела найти Сириуса. И ей было все равно, что он сбежал из Азкабана, она даже не знала точно, что он невиновен. Ей был нужен ее отец. И, как бы Сириус это не отрицал, он тоже нуждался в дочери. Она могла бы стать его спасением. И поэтому Рем не мог просто дать ей уйти. - Я объяснил Эль, как сюда попасть, - сказал он другу. – Просто поговори с ней, когда она придет в следующий раз. Сириус горько усмехнулся и покачал головой: - Надеюсь, она достаточно умна, чтобы больше не приходить, - он повернулся к Рему. - У меня есть еще бутылка. Выпьешь со мной? - Да, пожалуй.