Padfoot's Daughter

- Требую минуту внимания! – Ремусу пришлось повысить голос, чтобы перекричать шумящую толпу. Все гости разом замолчали и с некоторым удивлением воззрились на него, ведь обычно, как Эль уже поняла, Рем старался вести себя тихо и неприметно. – Я хочу сказать тост. - Что вы ему налили? – громким шепотом поинтересовалась Тонкс у сидящих рядом с Люпином Кингсли и Стерджиса, и в украшенной гирляндами и шариками столовой раздались приглушенные смешки. - Предлагаю выпить за Эль, - вдохновенно сказал Ремус, и девочка поперхнулась соком, когда все взгляды обратились к ней. – Когда месяц назад я увидел ее в пабе, такую маленькую, серьезную, полную отчаянной решимости, я и представить себе не мог, насколько она изменит нашу жизнь, и в особенности жизнь Сириуса, - мужчина замолчал, чтобы перевести дыхание, и Эль почувствовала, как папа (удивительно, как быстро и незаметно для себя самой она привыкла к этому слову!) чуть крепче прижал ее к себе, обнимая за плечи. – Вы знаете, я видел не так много чудес. Настоящих чудес, никак не связанных с размахиванием волшебными палочками. Первым было письмо из Хогвартса, которое я не надеялся получить. Вторым и самым значимым для меня – дружба Джеймса и Сириуса, о которой я даже не осмеливался мечтать. Третьим, пожалуй, была Лили, согласившаяся пойти с Джимом в Хогсмит. И сейчас я вижу еще одно. Элли, твое появление здесь – это самое настоящее чудо. В глазах защипало. Эль не представляла, как Ремус, всегда приветливый, но немногословный, относится к ней на самом деле, и таких теплых слов она не ожидала услышать. - С каких это пор ты стал таким сентиментальным, Рем? – насмешливо поинтересовалась Тонкс, хотя и она прослезилась как добрая половина присутствующих. - С тех самых, как понял, что для всех есть надежда, - ответил мужчина, по-видимому, всерьез воспринимая ее вопрос. – Бродяга, жизнь обошлась с тобой так несправедливо и жестоко, и если бы не Эль… - Он превратился бы в ворчливого старикашку похуже Кричера. - Тонкс… - Ну спасибо тебе, дорогая племянница, - скривился Сириус. Люпин вздохнул и укоризненно посмотрел на девушку. - Все-все, молчу, - торопливо произнесла Тонкс, жестом закрывая рот “на замок”. - Благодарю. Я почти закончил. Я просто хотел сказать, что Эль подарила столько света Сириусу, да и нам всем и что мы никогда этого не забудем. Ты стала частью не только его, но и всей нашей большой семьи, Ордена Феникса, - Ремсу поднял бокал. – За Элли! - За Элли, - хором подхватили гости. - За Элли! – громче всех прокричала Тонкс. - За Элли, - почти шепотом сказал Сириус, чтобы слышала только она. Перед глазами все поплыло от набежавших слез (нет, серьезно, сколько можно уже реветь?!), девочка улыбалась и не могла вымолвить не слова, растроганная этой речью. Это было похоже на исполнение самой заветной мечты: она сидела рядом со своим настоящим отцом, окруженная людьми, которые действительно ценят ее и принимают в свою семью. Если бы только мама тоже была сейчас здесь… Эль все-таки расплакалась и спрятала лицо на груди у Сириуса. Он пробормотал что-то успокаивающее, проведя ладонью по ее волосам. Все молчали. - Так, я не понял, ее что, только что приняли в Орден?! – возмущенно воскликнул Фред, разряжая обстановку. – Это нечестно, она даже не совершеннолетняя! Гости засмеялись и зашумели, и в доме снова воцарилась непринужденная праздничная атмосфера. Вечеринка по случаю переезда Эль состоялась сразу же после того, как она вместе со старшими Тонксами навестила в больнице дядю Джона. Мужчина быстро шел на поправку, так что волноваться было не о чем, и, выслушав предложение Теда (он и Андромеда были представлены как близкие друзья Шарлотт), охотно согласился отказаться от опеки. Он, конечно, знал о том, что Эль была волшебницей, и сказал, что ей будет гораздо лучше среди своих. Хотя, главной причиной, наверное, было то, что он совсем не умел общаться с детьми и считал их обузой. Не зная, что можно сказать ему на прощание (дядя Джон так и остался ей чужим человеком), Эль просто пожелала ему скорейшего выздоровления, оставила выписанный Сириусом чек на прикроватной тумбочке, и все трое с облегчением покинули палату. На празднике, “совершенно случайно”, конечно же, оказались почти все члены Ордена, кроме, разве что, неприятного мужчины с черными волосами и крючковатым носом, которого Эль как-то мельком видела в прихожей перед собранием. Девочка быстро успокоилась, повеселела и уже успела перезнакомиться со всеми орденцами. Похоже, всем было интересно узнать поближе “таинственную дочь Блэка”, и сейчас им представился отличный шанс. Альбус Дамблдор лично отдал ей письмо и поздравил с поступлением в Хогвартс. К нему присоединилась Минерва Макгонагалл, выражая надежду, что Эль, как и ее отец, поступит на ее факультет. Эта строгая женщина сразу вызвала у девочки уважение и желание отличиться в будущем на ее уроках (что, к сожалению, казалось маловероятным, так как с трансфигурацией Эль не дружила). Эммелина Вэнс, красивая колдунья в блестящей мантии, почему-то посчитала нужным рассказать ей, каким ужасным разбивателем женских сердец был Сириус в молодости. Подвыпивший Наземникус Флетчер, дыша на девочку перегаром, стал говорить что-то о ворованных котлах, и Эль испытала огромное облегчение, когда папа буквально за шиворот оттащил его в сторону и вывел в коридор. Когда они вернулись, Сириус все еще дрожал от гнева, и Наземникус на протяжении всего вечера больше не приближался к девочке и, казалось, боялся даже посмотреть в ее сторону. Несмотря на этот небольшой инцидент, вечер был просто волшебным. Вокруг были люди, так быстро ставшие родными, голова чуть кружилась от шампанского (папа в честь такого события позволил ей выпить целый бокал, чем заслужил молчаливое неодобрение Молли), близнецы устроили маленький фейерверк – одно из своих последних изобретений – прямо в столовой, и Эль по-настоящему почувствовала себя частью этой большой, такой разной, но связанной узами гораздо более крепкими, чем родственные, семьи. *** Вечеринка продолжилась на следующий день уже в виде девичника. После ужина прихватив с кухни закусок и сладостей, девочки устроились в спальне Эль, постелив на пол покрывало и подушки. Комната пока не приняла обжитой вид: большая часть вещей так и покоилась в чемоданах, светло-зеленые стены оставались голыми, а туалетный столик еще не был заставлен флаконами, тюбиками и прочими безделушками. О новой владелице спальни говорили только три фотографии на прикроватной тумбочке: с первой ей улыбалась мама, второй была та самая фотография Сириуса и Ремуса, старательно разглаженная и вставленная в рамку, а третья была сделана во время Рождественского бала в Шармбатоне в прошлом году. - Это твой парень? – поинтересовалась Джинни, разглядывая последнюю фотографию. - Нет, - Эль покачала головой. – Это Жак, мой хороший друг. - Просто друг? – уточнила Гермиона, обменявшись с подругой хитрыми взглядами. - Да! – она засмеялась. – Ничего большего. Вообще-то, он был влюблен в Катрин, мою соседку по комнате. Она отказалась с нами фотографироваться, потому что посреди бала вдруг решила, что платье ее полнит. Чушь, кстати, платье у нее было замечательное. - Сомневаюсь, что оно было хоть чем-то лучше твоего. Ты тут выглядишь просто потрясающе, - восхищенно протянула Уизли. - Спасибо, - девочка немного грустно улыбнулась. – Мы купили его в магазине подержанной одежды, и выглядело оно просто ужасно. Но мама его перешила. У нее был невероятный талант превращать всякий хлам в настоящие шедевры. Гермиона легонько сжала ее руку, и в комнате повисла тишина. - А как насчет вас? – спросила Эль, возвращаясь к предыдущей теме. – Вы, девчонки, встречаетесь с кем-нибудь? Джинни кивнула: - Да. Его зовут Майкл, и я умоляю тебя не говорить о нем ни слова моим братьям. - Конечно, не скажу, - пообещала Эль. - Он из Рэйвенкло и учится на одном курсе с Роном и Гермионой. Мы познакомились на Святочном Балу прошлой зимой, иногда гуляли вместе, а потом он позвал меня на свидание. Джинни искренне улыбалась, рассказывая о Майкле, но не казалась Эль по уши влюбленной. Наверное, она просто привыкла к Катрин, которая могла разбудить ее среди ночи (в комнате они жили вдвоем) и долго расспрашивать, что Жак говорил про нее и как именно он сказал ту или иную фразу, а потом танцевать по всей комнате, на давая ей спать. - Майкл очень умный и еще играет в квиддич. Правда, до мировой звезды ему далеко, - на этих словах Джинни хитро покосилась на Гермиону, и та подавилась печеньем и закашлялась. А Эль вдруг поняла, где она уже слышала ее имя. - Подожди, так ты и есть та Гермиона Грейнджер, в которую влюбился Виктор Крам! Щеки девушки запылали. - Что? – выдохнула она, цепенея от ужаса. – Нет-нет-нет, только не говори мне, что статьи Риты Скитер читают и во Франции! - Я не знаю, кто такая Рита Скитер, - успокоила ее Эль. – Просто Флер рассказывала, что Крам привел на бал четверокурсницу из Хогвартса, и они всех затмили. Гермиона, все еще красная, невольно расплылась в улыбке. - Флер Делакур? – Джинни подняла брови. – Ты ее знаешь? - Конечно, – девочка усмехнулась. – В Шармбатоне все ее знают. К тому же, она кузина Катрин. - Мой братец Билл положил на нее глаз, - недовольно сообщила Уизли. – Они работают вместе в… Ей так и не удалось закончить предложение, потому что в эту секунду в комнате с оглушительным хлопком появились близнецы, и Фред, проигнорировав гневное: “Убирайтесь отсюда, сколько можно?!” сестры, выпалил: - На Гарри напали дементоры! *** Эль сидела на кровати, пытаясь сосредоточиться на учебнике Заклинаний за третий курс, который недавно дала ей Гермиона. Узнав, как программы обучения в Хогвартсе и Шармбатоне отличаются друг от друга, девушка решила восполнить пробелы в ее знаниях, чтобы Эль не отставала от своего класса. Пока что занятия большого эффекта не имели, потому что никто не мог думать ни о чем, кроме нападения на Гарри Поттера и его возможного исключения из школы. В доме царила напряженная, нервозная атмосфера. Ребята почти не выходили из комнаты Рона, стараясь не попадаться на глаза пребывавшей не в духе миссис Уизли, и молчали; изредка кто-нибудь говорил, что все обойдется и Дамблдор обязательно найдет выход, с ним вяло соглашались и снова уныло замолкали. Мужчины и Тонкс все время проводили в кабинете Сириуса, наверное, обсуждая назначенное слушание в Министерстве. Эль заходила туда только для того, чтобы смазать глубокие царапины на руках Сириуса, оставленные совой Гарри (такие же получили и Рон с Гермионой). К вечеру все спускались в столовую и ждали мистера Уизли с новостями. Так прошло три дня, и если жителям Гриммо, 12 было так тяжело, то Эль страшно было представить, что же чувствовал в это время папин крестник. Девочка вздохнула и захлопнула книгу. Гарри приехал около четверти часа назад, и она не знала, что лучше: оставаться в комнате или выйти поздороваться, как того требовали приличия. Эль поднялась с кровати и осторожно выглянула в коридор. - Но зачем, спрашивается, мне знать, что происходит? Зачем вам беспокоиться насчет того, чтобы я был в курсе дела? – услышала она незнакомый голос. - Гарри, мы хотели тебе сообщить, мы действительно хотели… Не желая подслушивать личный разговор, что, в общем-то, было не так и сложно, потому что Гарри то и дело переходил на крик, она плотно закрыла дверь и вернулась к Заклинаниям. Вскоре она услышала характерный хлопок трансгрессии (близнецы, видимо, не стали церемониться) и все-таки решилась присоединиться к ребятам. Разгоряченных голосов из-за двери Рона уже не доносилось, и, негромко постучав, Эль вошла в комнату. Гарри Поттер выглядел, как обычный подросток, что никак не вязалось с созданным журналистами героическим образом. Он был худым, черные волосы торчали во все стороны, а в изумрудно-зеленых глазах, спрятанных за стеклами очков, застыл вопрос. По настороженным взглядам Гермионы и Джинни Эль поняла, что она пришла слишком рано и что Гарри еще не успели ничего рассказать. - Привет, - неуверенно сказала девочка. – Я Эль. - Гарри, - парень машинально кивнул, все еще ожидая объяснения, которое никто не торопился ему давать. В комнате повисла неловкая тишина. Гарри перевел недоуменный взгляд с нее на Гермиону и поднял брови. - Гарри, как мы уже сказали, ты находишься в штабе Ордена Феникса, - начала она. – Раньше это был дом семьи Сириуса. Сириуса Блэка. Он сейчас внизу. А Эль… Она его дочь. - Что? – тупо спросил Гарри после небольшой паузы, видимо, до конца не осознавая услышанное. - Да, мы тоже были удивлены, когда узнали, но это на самом деле очень… Парень снова посмотрел на нее, растерянно, недоверчиво и немного обиженно. - Почему Сириус ничего мне не говорил? - Он тогда сам ничего не знал, - ответила по-прежнему Гермиона. - Вот как, - он пождал губы, и в его взгляде промелькнула злость. – Где же ты была раньше, Эль? - Не надо, друг, - пробормотал Рон. - Нет, мне правда интересно, - не унимался Гарри. – Почему ты молчала, когда он сидел в Азкабане? Ты, видимо, считала этот факт слишком позорным для своей репутации, но как только тебе стало известно, что он невиновен, сразу же объявилась? И где твоя мать, почему она ничего не сделала? - Гарри, прекрати! – воскликнула Джинни. Эль не могла поверить своим ушам. Конечно, она понимала, что Гарри просто не в себе, но чтобы он вот так ее встретил… Это слишком. - Моя мама умерла два месяца назад, - холодно сообщила она. – Я узнала о Сириусе только после ее смерти. Рада была познакомиться. Она выскочила из комнаты и почти бегом направилась к себе. У двери ее нагнала Джинни. - Элли, не слушай его, Гарри сам сейчас не понимает, что говорит, - затараторила она, хотя сама казалась разозленной. – Он просто нервничает из-за слушания, вот и срывается на всех… - Да, я знаю. Джинни вздохнула и крепко обняла ее. Снизу раздался голос Молли, сообщавшей, что ужин будет готов через пять минут. - Пойдем ко всем? Эль пожала плечами, и девочки повернули обратно. В конце коридора они увидели Гарри. Джинни провела рукой по его плечу и проскользнула в комнату Рона, оставляя их одних. - Эль… - Все нормально, правда. - Прости меня, - сказал он. – Гермиона мне все рассказала, и я… Я идиот. Даже не знаю, что на меня нашло. Я не должен был этого говорить. И твоя мама... Мне очень жаль. - Я не обижаюсь. Эль улыбнулась. Она и правда уже не чувствовала злости. - Хорошо, - неуверенно отозвался Гарри, и его рука метнулась к волосам, лохматя их еще больше. – Эм… Я тоже рад познакомиться. Она засмеялась и коротко обняла его. - Пойдем вниз, - предложила она. – Папа будет очень рад тебя видеть, он так волновался. О том, что здесь произошло, ему лучше не знать. - Спасибо, - кивнул Гарри. Дверь резко распахнулась. Первыми вышли близнецы, и у Эль появились смутные догадки, что все в комнате слышали их разговор. - О, вы уже помирились, замечательно! - Наконец-то, я умираю с голоду! Шумной толпой они отправились на ужин, и Эль старалась не думать о выражении лица, которое возникло у Гарри, когда она назвала Сириуса папой. Видимо, нашелся человек, который не примет ее так же просто, как все остальные.