Padfoot's Daughter

Сириус захлопнул альбом и в сердцах швырнул его на стол. Еще несколько минут он сверлил книжицу недовольным взглядом, но, когда любопытство все-таки пересилило злость, снова придвинул ее к себе и продолжил рассматривать детские фотографии Эль. Вид веселой, счастливой, машущей в камеру дочери у всякого отца должен был бы вызвать умиленную улыбку, но Сириус испытывал лишь сожаление и горечь, осознавая, как же много он упустил. Он не видел ее первых шагов, не получал самодельных открыток на праздники, не покупал кукол и красивых платьев, не читал ей на ночь сказок. Нет, все это делал он. Темноволосый, невысокого роста мужчина, подбрасывающий смеющуюся малышку в воздух на одной из фотографий. Трудно было понять, какое из чувств сильнее – ревность или гнев из-за того, что этот подонок даже после смерти Шарлотт не позаботился о девочке и позволил ей жить в Англии черт знает с кем. Наверное, хоть Сириус и не признавался себе в этом, сильнее всего был страх оказаться худшим отцом, чем Луи Бернар. Когда мужчина дошел до фотографии с седьмого Дня рождения Элли, на которой девочка сосредоточенно задувала свечи по маггловскому обычаю (интересно, какое желание она загадала?), он услышал короткий стук в дверь, и в кабинете показались уставший Ремус и Тонкс, сменившая ярко-малиновый ежик на каре цвета морской волны. - Нашли что-нибудь? – вместо приветствия поинтересовался Сириус. - Джон Керк, сорок пять лет, найден в тяжелом состоянии недалеко от места работы, - отрапортовал Люпин. – Сейчас в больнице, поправляется. - Что с ним случилось? - Ну, насколько я понял, он задолжал кому-то большую сумму денег, и ему решили об этом напомнить. - Отличный у Элли опекун, - с сарказмом заметил Сириус. – Сколько он должен? Многозначительно подняв брови, Ремус назвал сумму, и Сириус присвистнул. - Ничего себе. Так, ладно. Тонкс, - он обратился к племяннице. – Ты не могла попросить Билла снять деньги с моего счета и перевести их в маггловские фунты? - Ты что, собираешься оплатить все его долги? - Да, - раздраженно ответил мужчина. – А потом пусть убирается к черту. Элли нельзя с ним жить, нам нужно придумать что-нибудь. Тонкс задумалась на секунду, а затем ее лицо озарила восторженная улыбка. - Мои родители! – воскликнула она. – Они могут стать законными опекунами, и тогда Эль сможет жить здесь. Сириус нахмурился. - А они… - Конечно, они согласятся! – горячо перебила Тонкс. – Мы все-таки тоже ее семья, к тому же маме не терпится познакомиться с ней. - Я даже не знаю, надо поговорить с Элли, - нерешительно проговорил мужчина, хотя с каждой секундой эта идея нравилась ему все больше и больше. - Уверен, она будет только за, - сказал чем-то озабоченный Люпин. – И, Бродяга, когда Эль переедет сюда, мне, наверное, придется вернуться в свою прежнюю квартиру. - Здесь достаточно места, Рем, в чем дело? – осведомился Сириус. - Ну, - друг замялся. – Когда она узнает, кто я, вряд ли ей захочется жить со мной в одном доме. Тонкс цокнула языком, закатив глаза. Сириус поморщился. - Лунатик, как, по-твоему, я рассказал ей всю правду, упустив самую главную деталь? Люпин ошеломленно уставился на него. - То есть, Эль знает и… - И садится за завтраком рядом с тобой, - устало закончила Тонкс. – Когда ты уже поймешь, что никто здесь не считает тебя монстром? Только ты сам. *** Сириус невольно залюбовался стройной фигуркой стоящей у гобелена девочки. Маленькая, хрупкая, в светло-сиреневом воздушном платьице, Эль походила на фею из сказок, которые Лили когда-то читала Гарри. Она приподнялась на носочки, из-за чего казалась совсем невесомой, и водила пальчиком вдоль ветвей фамильного древа Блэков. Видимо, почувствовав чужое присутствие в комнате, Эль обернулась к дверям. - Давно здесь стоишь? – поинтересовалась она с улыбкой, но от Сириуса не ускользнул ее внимательный взгляд. После встречи с боггартом Элли часто смотрела так на него – с опаской, настороженно, как будто боялась, что его лицо снова исказит презрительная усмешка. - Нет, - отозвался Сириус. – Меня ищешь? Она кивнула. Мужчина в несколько шагов пересек гостиную, пробежался глазами по гобелену и указал на выжженное пятнышко. - Вот здесь был я, - сказал он. - Мать выжгла меня, когда я сбежал из дома. Собственно, поэтому никто и не знал о тебе - все мои потомки автоматически считались бы недостойными Рода Блэков. Тонкс здесь тоже нет, Андромеду убрали сразу же после того, как она вышла за Теда. Эль не произнесла ни слова, и Сириус повернулся к ней. Взгляд девочки все еще был прикован к гобелену, но не к прожженному отверстию, а к вышитой надписи рядом с ним. - Ты… Я не знала, что у тебя был брат, - тихо произнесла она. - Он умер много лет назад. Она закусила губу и несмело подняла глаза. - Ты скучаешь по нему? - Регулус был Пожирателем, - поморщился Сириус. - Это не ответ, - мягко сказала Эль, покачав головой. Мужчина невесело усмехнулся. - Знаю. Конечно, скучаю, Элли, - выдохнул он. – Но я потерял Рега задолго до его смерти. - Расскажешь? – попросила девочка, выжидающе глядя на него. - Да что тут рассказывать? – он пожал плечами, но движение получилось скорее нервным, нежели беспечным. – В детстве мы были близки, а потом я уехал в Хогвартс, и все изменилось. Я поступил на Гриффиндор, подружился с Джеймсом и Ремом, это ты знаешь. Родители были в ужасе – отпрыск благородного чистокровного семейства учится на одном факультете с полукровками и магглорожденными, какой позор! – мужчина закатил глаза. – Дабы не повторить такой ошибки, они бросили все силы на воспитание Регулуса. К моему возвращению брат уже знал наизусть кодекс рода Блэков и имел четкие убеждения относительно магглов и их положения в обществе. Конечно же, шляпа отправила его на Слизерин. Первое время мы пытались поддерживать отношения в Хогвартсе, но… Я уделял Джиму гораздо больше внимания, Рега это обижало… Я не уследил за ним, и он стал Пожирателем уже в шестнадцать… Сириус замолчал, вспоминая тот день, когда впервые увидел метку на предплечье брата. Он кричал на него и умолял бросить все и повернуть назад, и тем же вечером нарвался на драку со слизеринцами, нагрубил МакГонагалл, разгромил спальню мародеров и напился до беспамятства. Да, конечно, на Рега повлияли однокурсники, Белла и Люциус Малфой, но никого Сириус не винил больше, чем себя. Если бы он был настоящим братом… Маленькая теплая ладонь сжала его руку. И, хотя Сириус терпеть не мог любых проявлений жалости или даже сочувствия, от этого простого жеста стало легче. - Ты ничего не мог сделать, - уверенно сказала девочка. – Он сам сделал выбор, и тут нет твоей вины. Он только вздохнул и покачал головой. - Я даже не знаю, как он умер. Просто однажды на гобелене появилась дата его смерти. Это точно были не орденцы, а значит, его убили свои. Наверное, он провалил какое-нибудь задание. - А что если он захотел сменить сторону? – предположила Эль. – Ну, вдруг он понял свою ошибку и пошел против Волан-де-Морта? - Элли, я не… Регулус… Это… Сириус умолк, так и не закончив предложение. Этот вариант никогда не приходил ему в голову, ведь уверенность брата в своих взглядах казалась непоколебимой, и верить в его искупление было бы глупым самообманом. Нет, в начале войны Сириус горячо надеялся на это, ведь он знал, что Рег не мог быть жестоким, хладнокровным убийцей. Вернее, думал, что знал. А потом, во время одной из стычек, с Пожирателя, который минутой ранее метнул в Лили темное заклинание, слетела маска. И в ту секунду, когда он увидел под ней лицо Регулуса, мир рухнул. - Моему брату в детстве основательно промыли мозги, он не отказался бы от своих убеждений, - сказал он. – Да и в любом случае, ему бы смелости не хватило признать это. - Ты не можешь знать наверняка, - возразила девочка. – Я вот уверена, что… - Эль, ну что ты можешь понимать? – Сириус отчего-то разозлился. – Ты не воспитывалась в помешанной на чистоте крови семье, ты не видела войны, ты не знаешь предательства, ты… - Неужели? – тихо перебила она, и в ее голосе прозвучали блэковские холодные нотки, которых он никогда не слышал прежде. – Похоже, это ты чего-то не понимаешь, раз считаешь, что у меня все было так радужно! - Элли… - Сириус, я семь лет жила с мыслью, что мой отец бросил меня, и даже не знала в чем дело. Из жизни с ним у меня осталось только одно воспоминание – о том, как я пряталась в своей комнате и без разбору била по всем клавишам, чтобы не слышать, как они кричат друг на друга. А потом оказалось, что всю мою жизнь мама лгала мне о тебе, это, по-твоему, не предательство? Так что моя семья тоже не являлась примером для подражания! – она остановилась, чтобы перевести дыхание, и провела чуть дрожащей рукой по волосам, убирая упавшие на лицо пряди. – А война, ты действительно думаешь, что она никак не повлияла на меня? Думаешь, предрассудки обошли меня стороной, думаешь, меня никогда не называли грязнокровкой, потому что и мама, и Луи магглорожденные? - Элли, прости, я не знал этого, - пробормотал Сириус, растерянно глядя на нее. Он действительно не представлял, насколько тяжело ей приходилось еще до смерти матери, и сейчас его охватила волна злости – на себя, на Луи, на Шарлотт и на всех обидчиков его дочери. - Я даже не знаю, зачем я рассказала тебе все это, - шумно выдохнув, произнесла она. – Наверное… Проблемы есть у каждого, и нужно просто смотреть на все с лучшей стороны, хотя бы пытаться, понимаешь? Только так можно справиться с тем, что происходит. - Конечно, ты права, Элли. Но я не могу так, - отведя взгляд, признался он. – Только не после Азкабана. Дементоры забрали у меня все хорошие воспоминания. Нет, сами события остались, но я совершенно не помню тех чувств, которые испытывал при этом. Боль я помню отчетливо, и страх, и гнев, и унижение, и отчаяние, но там, где должны быть положительные эмоции – пустота. И поэтому сейчас я не могу вспомнить о Реге ничего, что позволило бы мне верить в него. В глазах Эль стояли слезы, когда она приподнялась на носочки и обвила тонкими руками его шею. - Прости меня, папа, - прошептала она, еле слышно всхлипнув. Сириус почувствовал, как она вздрогнула, а сам не сразу сообразил, почему по всему телу разлилось удивительное тепло и нежность. Папа. Теперь он мог понять Джеймса, который себя не помнил от счастья в тот день, когда Гарри впервые произнес это слово, и в честь этого события закатил целую вечеринку в штабе Ордена, из-за чего еще неделю терпел недовольное ворчание Грозного Глаза. Просто поразительно, как много может значить одно только слово, сколько смысла, чувств оно может в себе нести. По-видимому, неверно истолковав его молчание, Эль смутилась и неловко попыталась отстраниться, но он крепко прижал ее к себе. - У тебя будет еще много счастливых воспоминаний, - сказала девочка. – Мы сами будем их создавать, каждый день. - Ты уже отлично справляешься с этим, - улыбнулся Сириус, поцеловав ее в макушку, и серьезно добавил: - Я не представляю, что бы я делал без тебя. - А я не представляю, что я бы делала без тебя, - в тон ему ответила Эль. – Я больше всего на свете мечтала о встрече со своим настоящим отцом, но считала, что это невозможно, ведь мама сказала мне, что ты умер, - она невольно передернула плечами. – И из-за этого я чувствовала себя какой-то неполной, понимаешь, как будто во мне недоставало очень важной частички, и я думала, что так всегда и будет, но потом появился ты и… - И фактически выставил тебя из дома, - виноватым голосом закончил Сириус. – Не так ты, наверное, представляла наше знакомство. - Сейчас это уже не имеет значения, - успокоила его девочка. – И, в общем-то, это вполне ожидаемая реакция. - Но все равно неправильная, - возразил мужчина. – Вряд ли мое поведение соответствовало твоему образу идеального отца. - Ну и что? – Эль пожала плечами. – Придуманные образы никогда не соответствуют действительности. - И все-таки, каким он был? – спросил Сириус, немного боясь услышать ответ. - Ну… Он определенно не был настолько крутым, чтобы превращаться в огромного черного пса, - ухмыльнулась она. - Не сомневаюсь, - самодовольно заметил он. - Он все время носил шляпу и темно-серый плащ, не знаю, почему, - продолжила Эль, присев на подлокотник кресла, - и курил трубку. У него был очень красивый голос, и вообще он был бродячим музыкантом. Играл на всех инструментах, и меня бы тоже научил. Тогда мы бы вместе давали концерты для бедных, и даже не думай смеяться над этим - предостерегающе сказала она, подняв грозный взгляд. – Мм, что еще… Он любил путешествия, и мы бы как-нибудь отправились автостопом по всей Европе. Это такой маггловский способ, потом объясню. Но, несмотря на все это, у него было огромное поместье за городом, где можно было бы держать лошадей, я их очень люблю. Ну, как-то так, - скомкано закончила Эль. - В теории, я, конечно, могу научиться играть на чем-нибудь, - сказал Сириус, обдумав услышанное. – Но носить шляпу и плащ в доме – это слишком странно. Элли рассмеялась. Сириус тоже улыбался, стараясь не показывать, насколько его задели слова о путешествиях. А он-то даже по Лондону не может с ней прогуляться… - Но это все, разумеется, не главное, - заметила Эль. - А что главное? – он подался вперед. Она, отчего-то смутившись, повела худенькими плечами. - Он был рядом и он… любил меня, - ответила она, рассматривая узор на ковре. От странного чувства нежности защемило сердце, и, глядя на дочь, Сириус поклялся себе, что эту часть он выполнит. Он будет рядом. - Элли, ты хочешь переехать сюда навсегда? – наконец он задал вопрос, ради которого и искал ее. Она подняла взгляд. - И жить с тобой? - Да, - он кивнул. – Понимаю, здесь мрачно и слишком шумно, но… - Последние три года мы с мамой жили в съемной квартирке над баром, поверь, тут совсем не шумно, - сказала она, улыбнувшись. – И я очень хотела бы остаться здесь. Сириус легко провел рукой по ее волосам. - Добро пожаловать домой, Элли. http://vk.com/club60805110