33 метра свободы

            Успокоить нервы, распяленные, словно преступники на дыбе, вовсе не означало напиться до полного и абсолютного беспамятства. Когда ум недальновидно уходит в спящий, ни за что не отвечающий, режим и непонятно, какая часть организма толкает тело на многочисленные глупости и гадости. Выхлестать пять стаканов «самогаза» было одновременно… даже не глупостью, а верхом идиотизма. А вот всё остальное — сплошным и беспросветным мраком, в котором иногда просыпались проблески сознания. Во время первого она как раз и обнаружила перед собой пять пустых, с характерным запашком, двухсотграммовых древних стаканов, или, скорее, искусно имитированных под древность. Потому что ставить настоящие, с гранёнными боками и толстыми стеклянными стенками в том захолустном заведении было бы безумно расточительно. Из шестого она как раз медленно, сквозь зубы, цедила вонючую, едва не полыхающую, желтоватую жидкость. Второе воспоминание как-то смутно связывалось с лощённым мужиком в энергосберегающей серебристой куртке. Смазанные черты лица, вкрадчивый скользящий голос, навязчивые поглаживания — всё вызывало отвращение, причем чувство было настолько мерзостным, что на его фоне «самогаз» воспринимался, как минералочка. Суть разговора в памяти не зафиксировалась, а вот жёсткое рукопожатие, грязная улыбочка и сальное: «давай, детка, поерепенься напоследок», — как-то отпечатались. Зато вот арену она запомнила хорошо, правда, сильно удивилась, обнаружив себя на ней. Скользкое месиво из дешёвого песка, перемешанного с кровью, примитивные силовые канаты по краям, возбуждённые предвидением близкой и зрелищной смерти морды зрителей. И её противник, развязной походкой подбирающийся к ней. Сложно было сообразить, что же её насторожило. Обманчивая легкость его движений, расхлябанных на первый взгляд? Холодная отстранённость стального взгляда, вместо привычного раздевающего, самоуверенного, снисходительного, изучающего? Или безграничное равнодушие к бою, граничащее с полным отсутствием любых эмоций? Когда тебя выставляют на бой до победного или ты сам вызываешь ради наживы или адреналина — тебе по любому будет не всё равно. Она подобралась моментально, за мгновение до звукового сигнала успев скопить и активизировать весь имеющийся запас внутренней силы. И в ту долю секунды, когда в ушах ещё отдавался затихающий металлический взвизг, рванулась вперед и ударила с пяти точек сразу. Сила, направленная от макушки головы, смяла нос противника. Лучи от ног чётко вписались в коленные чашечки, безжалостно ломая их. Удары, направляемые от рук, пришлись в гортань и солнечное сплетение. Соперник успел словить и прочувствовать все удары за четверть секунды до того, как она сама врезалась в него — прямым тараном, и приложила в прыжке уже материально. По хорошему, парню следовало бы упасть только от одного, отправленного в полную силу, посыла ментальной энергии, но он выдержал все. Даже сам успел до нее дотянуться… два раза. Что ж… уворачиваться и добивать: стопой в раздробленные колени (как он вообще сумел удержаться на ногах?), локтем блокировать летящий в висок кулак (по ощущениям, точно руку под несущийся электрокар подставить), ментально выбить плечо и боковой снизу вверх под ребра (хоть не пробить, но зато просто сбить с ритма и доставить немного неприятных ощущений). Потом пришло мерзкое осознание, что долго вести бой ментально и реально она не сможет. Слишком быстро выдыхается. Ещё максимум полторы минуты и всё — придется распластаться на этом гадком песочке и отдаться на милость победителю. Припомнить бы только, на что они забились? На исходе сто сороковой секунды боя ее противник упал, а резервов у неё оставалось, максимум, на двенадцать секунд. Пробуждение было настолько болезненным, что милосерднее было бы испустить дух на арене. Тело разрывала адская боль, но даже ей было далеко до ощущений внутри головы. Казалось, будто все внутренности перемешали механическим венчиком и бессистемно разложили… вернее, свалили абы как. Дышать было тяжело, в груди горело, приподнять голову — запредельный подвиг. Но сушняк во рту и першение в горле было настолько мощным стимулом, что она рискнула привстать. Попытку можно было даже не засчитывать, зато обморок накатил быстро, избавив ненадолго и от мучительной пытки болью, и от багровых клякс перед глазами. Пусть веки и были закрыты, но бурые пятна мельтешили, вызывая головокружительную тошноту. Во второй раз она очнулась от ледяного и колючего предчувствия опасности. Из россыпи рассасывающихся образов её выдернули звучащие где-то поблизости голоса. Мужские, обычные, но вот суть с трудом улавливаемых слов ей совершенно не понравилась. А вот раздавшиеся следом тяжелые выдохи и приглушенное буханье походило на профессиональную отработку ударов по тренировочному манекену. Она встала — два бесконечно изматывающих волевых усилия. Одно на то, чтобы открыть глаза и мельком оглядеться, второе — чтобы сползти с грязного пеноматраца и выпрямиться. Хорошо, что до двери было всего три шага — большее расстояние она бы при всем желании не одолела. Дверь запиралась на простейший замок, который сковырнулся спрятанным в поясе ножом всего лишь с третьей попытки. Створка относительно легко отжалась в сторону, а вот разворачивающаяся в узком коридорчике сцена едва не вызвала приступ плохо контролируемой паники. В роли манекена выступал её давешний противник с арены. И это было странно: с учетом полученных от нее повреждений — ему полагалось в реанимационном модуле недели две проваляться. Удары, равномерно и целенаправленно, наносил тот слащавый хлюст, с которым она на что-то спорила в кабаке. Избиваемый парень не сопротивлялся: просто стоял с неестественно прямой спиной, безучастно глядя перед собой остекленевшими глазами. Рефлекторно вздрагивал от мощных ударов, но даже не делал попытки защититься или уклониться. — Что происходит? — губы слушались плохо, да и пересохшее горло слабо пропускало звуки. Получилось даже не проговорить, а прохрипеть, игнорируя большую часть гласных букв. — О, я вижу, вы уже проснулись, — знакомец из бара натянул почти приветливое выражение лица, которое плохо гармонировало с едва скрываемым бешенством. — Как самочувствие? — Без церемоний, — со второй фразой получилось чуть лучше, а третья даже прозвучала почти членораздельно: — Чего надо? — Я хотел бы обсудить условия пари, и чтобы вы выбрали другой приз… — Режим функционирования в пределах нормы, жду приказаний от новой хозяйки… Два ответа слились в один, и оказались настолько неожиданными, что она опешила, даже зрачки от удивления расширились. На осмысление услышанного ушло около трех секунд и заминка выглядела незначительной, но вот информация оказалась настолько невероятной, что уложить её в голове никак не получалось. Она что… дралась с киборгом на арене?! Ввязалась в бой до победного?! Выиграла драку у кибернетически-модифицированного организма! В то, что действительно против неё выступал организм, поверить было не сложно: кибернетически-модифицированное тело не смогло бы так умело притворяться человеком. Но вот в том, что победительницей вышла она, чувствовался какой-то подвох. — Когда я стала твоей хозяйкой? — Процесс передачи полномочий состоялся в двадцать три часа пятнадцать минут по местному времени в заведении «Быстрый шанс». Официальное подтверждение переданных полномочий произошло в двадцать три часа двадцать семь минут, после полного выполнения условий устного договора. В качестве доказательств имеются необходимые записи. Несмотря на разъяснения, вопросов меньше не стало, но почему бы и не спросить: — Если я твоя хозяйка, то… какого черта ты позволяешь этому… чмошнику себя бить? — Последний приказ после подтверждения передачи полномочий и права абсолютного управления был «стой здесь» — или ей показалось, или в голосе выигранного приза мелькнуло огорчение. — Хм… я думала, что в спектр твоих задач входит охрана имущества хозяина, — фраза получилось длинная, да и произносилась долго. Если бы при этом она не смотрела в лицо киборга, то стопроцентно бы не заметила полыхнувшие мимолетной радостью глаза. В следующее мгновение парень в одном плавном движении прописал бывшему хозяину такой основательный хук с левой, что она еще больше засомневалась — как же ей удалось уложить это чудо инженерной мысли на песок. Хлыщ отлетел метра на три, сполз по противоположной стенке коридорчика и живописно раскинулся на полу. — Где я? — еще один дурацкий вопрос. — Где мы? — «Шанс», второй нижний уровень, зона личных кабинетов, — ответ был содержательным, но для нее не информативным. Ведь если не помнишь, как попала в какое-то место, то и маршрут к выходу придётся прокладывать с нуля. — Короче… давай на Базик… — в один момент коридор как-то подло завертелся, а собственное тело банально отказалось подчиняться. Для новоприобретенного киборга, не приученного к специфике команд нового владельца — это даже и с натяжкой указанием назвать было нельзя. Однако, следующее пробуждение произошло в привычной обстановке. Как она попала на собственный яхтер — было еще более-менее ясно, но вот как они проникли внутрь — загадка, поскольку, уходя, она всегда активировала код виртуального стража. Согласно данным браслетного органайзера, сегодня было двадцать второе декабря. То есть, с выступления в боях без правил прошло шесть дней. На катере происшествий не было, только несколько гостей с визитами, оставивших голосовые и визуальные послания. Но слушать и разбираться не хотелось, только лежать и ничего не делать. Зачесался нос — она потянулась его почесать и обнаружила, что правая рука от кисти до локтя «упакована» в бесшовную фиксирующую повязку. Боли не было, зато плавающая пустота присутствовала. Да и пить не хотелось. Хотя, после нескольких дней в отключке, обычно бывает наоборот. Створка отъехала, и в отсек просочился её выигрыш. В драной и перепачканной одежде, но с отмытым лицом и чистыми волосами. В руке он держал миникапельницу и раскладной столик с термокружкой и контейнером. — Ты и с капельницей управляться умеешь? — удивленно протянула девушка, наблюдая за четкими движениями киборга. В вену он впился и запустил подачу лекарства с проворством опытного реаниматолога. — Базовая программа первого уровня по оказанию первой, необходимой, обязательной и реанимационной помощи, — чётко доложил парень и пристроил столик на койку. — Горячий витаминизированный напиток, для восстановления сил. С одной стороны, когда о тебе так душевно заботятся — это приятно. С другой — опять появляются лишние вопросы. — Как ты взломал орком яхтера? — Организационно-коммуникационный пульт находится в исправности. Запрос входа был одобрен после сканирования и предоставления данных непосредственного владельца. Чего уж проще — девушка фыркнула — её руку прижал к замку, скан с сетчатки сделал и переслал. Но вот способность отвечать на ещё не заданные вопросы, да и самостоятельные действия в течение шести дней по поддержанию её жизнеобеспечения, да и само возвращение на Базика без координат пункта назначения… — Ты разумен? — для игры в угадайку было не то состояние и настроение, да и прямой вопрос с лоб — требует меньше сил, чем выстраивание логических умозаключений, причём, не всегда верных. — Я — кибернетически-модифицированный организм с порядковым номером выпуска семьсот семьдесят пять и учётным номером В775-12-42. Она повторила вопрос трижды, в разных вариациях, каждый раз получая тот же самый ответ. — Не хочешь признаваться… А придётся! — это была даже не злость, а элементарный азарт. — Раздевайся! С выполнением приказа киборг промедлил четверть секунды. Затем резко рванул застежки комбинезона. Без одежды он производил тягостное впечатление. По всему телу щедрой россыпью вились шрамы, синяки и гематомы разной степени давности. Даже странно, что при такой росписи ему никто крепко не попортил фейс. Желание отдать задуманный приказ померкло, но тут подключилось упрямство — ещё не было такого дела, которое она бы не довела до конца. — Вторая панель в шестом ряду, — инструкции цедились медленно, сквозь зубы. — Возьми нейрохлыст. Мощность на максимум. Бьешь сам себя по спине в полную силу. Три удара. Приступай. — Приказ принят. Он в точности исполнил все указания: достал орудие наказания, принял стандартную стойку, только ноги расставил чуть шире, вскользь оценил расстояние до окружающих предметов, и, размахнувшись, стеганул себе через плечо. Метровый язык нейрохлыста жадно лизнул спину, оставляя после себя полосу мгновенно вспухшей и помертвевшей кожи. Второй удар он смог нанести только через тридцать секунд — именно столько времени потребовалось на ликвидирование последствий повреждения системы от электрического разряда. В третий раз он прошелся хлыстом по спине только через семьдесят секунд. Новая хозяйка его не торопила, наблюдала спокойно и отстранённо. И это было хуже всего. Те люди, которые, наказывая его или испытывая, смотрели с бешенством, любопытством или интересом, — были предсказуемы. Они, устав и выплеснув своё раздражение, останавливались. А вот такой ледяной взгляд и совершенно безэмоциональное лицо… Тугой ком почти осязаемого страха подкатился к горлу, сердце пропустило два положенных по таймингу удара. Киборг заставил себя выдохнуть. — Приказ выполнен. — Признаваться будешь? Ты разумный? — лениво поинтересовалась девушка. — Кибернетически-модифицированный организм… — Хорошо. Ещё пять ударов. Без пауз. — Приказ принят. Он взмахнул рукой, ещё раз, ещё удар. Быстро, не позволяя себе ни секунды промедления, не давая опомниться. После того, как хлыст в четвертый раз впечатался в спину, волна боли сбила его с ног. Пятый удар он нанес себе, не поднимаясь с колен. — Приказ выполнен.  — Ну что? — хозяйка выжидательно приподняла бровь. — Готов признаться? — Уточните вопрос. — Ясно, — девушка кивнула. — Семь ударов. Отключи подавление сигнала с болевых рецепторов. — Приказ принят — нейрохлыст коротко свистнул и снова глухо впился в спину. Боль он испытывал и от предыдущих восьми ударов. Именно боль, а не данные о полученных повреждениях. Но послушно снял блокировку сигнала. Да пусть сколько угодно приказывает продолжать порку, хоть до смерти, — все равно это лучше, чем было у предыдущего хозяина или чем будет в испытательно-проверочной лаборатории. Там, по крайней мере, ему не позволят быстро прекратить жизнедеятельность. Так, по сути, какая разница, как мучиться, главное, чтобы не слишком долго. Только вот прежде ему ещё ни разу не приходилось заниматься самонаказанием и самоистязанием. Впрочем, тут легко можно понять новую хозяйку: после того, что она вытворяла на арене — удивительно, что вообще жива. Где уж тут ей хлыстом размахивать. Хотя лучше бы сама выдрала — не так страшно и больно было бы. — При… приказ… выполнен… — выдать привычную фразу помешала судорога, корчащая и ломающая всё тело. Он еле сдержался, чтобы не свалиться на пол, выгибаясь дугой. Функционирование организма снизилось до 57% от учётного параметра. — Отвечать будешь? Ты разумный? — Кибернетический-модифицированный… — Так…- девушка чуть прикусила губу. — Рассчитай, сколько тебе понадобится ударов, чтобы переломить твоё тупое упрямство. — Через сто семнадцать ударов, выполненных с сохранением прежних параметров, система прекратит функционирование, — медленно произнес киборг, вместо рвавшегося с языка «недостаточно информации для выполнения данной операции». Что такое тупое упрямство — он прекрасно знал. Только сейчас он не строил из себя ни тупого, ни упрямого. Банальный расчет наиболее предпочтительного варианта. — То есть… решил сдохнуть? — проницательно уточнила хозяйка. — Не вопрос. Приступай. Только учти, ты и так подставился шесть раз. И это только то, что я заметила. Не хочешь идти на контакт — дохни под хлыстом. Надоест или передумаешь — сам остановишься. И придешь поговорить. — Приказ принят, — киборг замахнулся. — Стой, подожди, пока я выйду. Девушка очень долго и осторожно поднималась с инвертивного спального места. Пробиралась к выходу, цепляясь за стенку, пошатываясь и едва переставляя ноги. Когда её в очередной раз шатнуло и бросило на стенную панель, киборг едва не дёрнулся, чтобы подхватить. Но хозяйка удержалась сама, вышла за пределы комнаты-отсека, и лёгким движением пальцев послала на место створку. За этот перерыв в наказании киборг был ей искренне благодарен. Восстановить систему было нереально, но удалось просто перевести дух. И немного мысленно отстраниться от боли, бешено разъедающей не только спину, но и все тело. — Сдохнуть, — беззвучно шевельнулись губы. Свистнул хлыст.