Дитя Природы

Лава закипала внутри неё. Она струилась от сердца по венам, сжигая все на своём пути, сжирала, уничтожала. Трещали кости, рвались мышцы, Лауриэль всю выворачивало. Казалось, что ещё немного и её прожжет насквозь и этот огонь вырвется наружу. Девушка сходила с ума. Она не могла даже кричать — из горла вырвались только хрипы. Она не могла шевелиться, не могла провалиться обратно в пустоту, не могла сбежать от этого жара. Эта боль пульсировала, нарастала, ласково лизала, оставляя за собой прожженную дорожку. И эта же боль давала силы, энергию. Она чувствовала, что умерла. Знала это на каком-то подсознательном уровне, но все ещё не ушла за грань. Она оставалась в этом мире, а значит еще могла что-то сделать. Абсурдно, нелогично, но это было. Этот огонь приковывал её к телу, спаивал, прижигал. А потом произошёл взрыв. Каменная клетка, что удерживала её, просто расплавилась, а огонь перестал причинять боль. Он танцевал на её коже, ласково проходился  по заживающим ранам. Под дождём, среди развалин, теперь стоял рождённый огнём демон. Огромные, сильные крылья впервые раскрывались, испытывая воздух. Массивные, загнутые назад рога своими концами вспарывали небо. Вместо волос — кипящая лава, а внутри глаз наружу рвались голодные языки пламени. Обнажённое тело демона было чем-то действительно порочным. Округлые бедра, упругие груди, ключицы, живот… Все казалось в ней идеальным. Сочные губы, изогнутые в предвкушающей улыбке заставляли ощущать неизведанную до этого по силе своей похоть. Прыткий хвост с игривым огоньком на конце неторопливо покачивался в воздухе. Демоница вдыхала в себя влажный воздух и не было для неё в тот момент ничего слаще, чем это. Сильные кожные крылья, коконом охватывали тело, скрывая демона от мира. Голод рождался внутри неё. Жестокость, желание чужой крови, боли, страданий — все это просыпалось вместе с Демоницей. Жажда смерти. Клыки царапали порочные губы, пальцы сгибались и разгибались, крепкие когти впивались в ладони. Девушка больше не могла стоять на месте — внутренний огонь толкал её вперёд, требуя свою кровавую жертву. И Демоница совершенно не желала сопротивляться. Крылья раскрывались медленно, плавно. Взмахи — тяжёлые, медленные, пока ещё пробные. Звериные глаза смотрели на тварей, не отрываясь. Очередной взмах — и Демоницы на земле уже не было. Угрожающе рычание грома заглушило отчаянные крики среди многочисленной армии. А Леголас, наблюдавший за всем этим, не мог даже пошевелиться. Ужас сковал его сердце, душу. Проморозил до самых костей. Его куда-то вели, что-то говорили, но он не слышал. Перед глазами все ещё стоял момент рождения чего-то поистине ужасного. Возможно, ужаснее Саурона. Когти рвали плоть, куски мяса просто выдирали из тел. Везде была кровь, которую был не в силах смыть даже дождь. Демон упивался чужой болью и своей силой. Огонь срывался с её тела и пожирал всех, кому удавалось приблизиться. Она шла, и за ней оставался путь, покрытый обезображенными  трупами. Звериный оскал, рычание, дикий взгляд. В ней не было разума, лишь инстинкты. И единственно, что они диктовали — это смерть всем, кто стоит на пути. Но разум к ней возвращался. Чем больше она убивала, тем больше воспоминаний к ней возвращалось. Вот только до конца прийти в себя она так и не смогла — кто-то грубо схватил её за плечо, останавливая удар. — Повеселились? Девушка зарычала на незнакомца, хлопнула крыльями, но это не произвело на него никакого впечатления. Окинув скучающим взглядом окружающую его картину, он лишь устало вздохнул и покачал головой. Тогда демоница попыталась напасть на него, но провалилась. Её ловко скрутили и вдавили в землю, при этом ещё и удобно устроив свою задницу у неё на спине. Воздух в легких закончился как-то неожиданно быстро, а новый поступать не спешил — девушка не могла даже вздохнуть из-за седящего на ней мужчине. Щелчок пальцев, и мир исказился, ещё один — и демоница потеряла сознание. *** — Леголас, ты видел Лауриэль? Мы не можем найти её, — Арагорн стоял напротив эльфа и смотрел внимательно, не моргая. Принц промолчал. Он не знал, что мог сказать. Он видел смерть (а смерть ли?) и рождение чего-то действительно опасного. Было ли то существо Лауриэль или уже ею не являлось? А вдруг она все ещё жива?.. Или монстр изменил её полностью? Он не знал, поэтому ответить не мог. А врать не хотел, как и говорить, что же случилось на самом деле. — Я не могу ответить тебе, Арагорн. — Но ты что-то знаешь. — Знаю, но сам пока не разобрался. — Она жива? Её схватили орки? Не молчи, Леголас. — Арагорн… — лицо эльфа скривилось, словно ему было невыносимо больно, и это было красноречивей любых слов. — Вот как, — человеческие глаза потухли, и сам мужчина в одно мгновение как будто постарел на десяток лет, — нужно найти ее… Но эльф не дал договорить. Он не хотел слышать слова, что так и не покинули человека. — Ты не сможешь, Арагорн. С ней произошло нечто, объяснение чему я дать не могу. И я не знаю, Лауриэль ли это или… некто совершенно другой. Казалось, взгляд серых глаз причинял эльфу физическую боль. — Я не понимаю, о чем ты, Леголас, но я верю тебе. То, о чем ты говоришь, я не до конца представляю. Насколько я понял, она как-то изменилась. Видимо, с ней что-то произошло, и мы выясним что, Леголас. — Спасибо, — шёпот на грани слышимости. — Тебе не за что благодарить меня, друг. Лауриэль является и моим другом тоже. Мы не бросим её. Теплая рука легла на плечо, чуть сжала и соскользнула. Арагорн пошёл дальше по коридорам, а Леголас так и остался стоять. В который раз. Взгляд его не был направлен на что-то конкретное, скорее он смотрел куда-то вглубь себя. Пальцы коснулись губ, лёгким движением он провел по ним. Челюсти сжались, что казалось — надави чуть сильнее, и зубы превратятся в крошку. Эльф вспоминал последнюю встречу с Лауриэль и её прощание, словно она знала, что произойдёт. Если бы он тогда догадался, если бы остановил, заставил… С глухим стуком кулак встретился со стеной. Удар был сильный, но принц совершенно ничего не почувствовал. Небесные глаза были прикрыты, а на губах застыло обещание, которое с них так и не сорвалось.