Богиня

«Выступления, гастроли, фотосессии, интервью… Как же мне всё надоело!» Со всей силы толкаю дверь рукой, а та вообще с лёгкостью поддаётся — сразу видно, узнала хозяина. В комнате кромешная темнота, запах ещё не выветрившегося сигаретного дыма и бурбона «Wild Turkey». Бутылки из-под вина и виски давно пустые валяются рядом с диваном, как и несколько голых пачек сигарет. Да, нехило мы отметили с ребятами очередной выпуск нового альбома. «…А мне убирать» — мелькнуло в голове, после чего я криво усмехнулся и пошёл на кухню освежаться. Там тоже царил беспорядок, да ещё какой! Бутылки, окурки, диски с записями, чья-то одежда, последний кусок сицилийской пиццы, скомканные листы бумаги и даже видео с концерта, недавно поставленное Имаи на стоп. Он был настолько пьян, что пришлось вызвать такси и своеручно усадить его в машину. Я взял в руки пульт и нажал на воспроизведение. Картинка на экране начала движение. Мужчина на сцене отмер и вдруг запел. Он был знаком мне — этот чудной и взрослый самец, вечно такой нерешительный по отношению ко всему человек, который не может постоять за свои поступки, немного странный, но очень популярный, особенно у особей женского пола. Вытянув из пачки последнюю сигарету, я закурил, плотно сжимая губами «чудесную вещь для снятия напряжения», продолжая вслушиваться в слова песни. Затянувшись, медленно выпускаю дым через нос, облизывая пересохшие губы и смакуя во рту приятный вкус. Человек на видео продолжал кричать в микрофон, делая руками одному ему понятные жесты, а в конце выступления громко поблагодарил слушателей и неспешно удалился со сцены. Ничего лишнего, всё как по расписанию. Тлеющий окурок полетел в пепельницу. Дальше смотреть дискету не хотелось. В этот раз на концерте перед глазами снова маячили толпы возбуждённых поклонниц, громко выкрикивая, чуть ли не визжа: «Сакураи, мы Вас любим!». Не могу не поверить в их слова, потому как знаю: влюблены они вовсе не в настоящего меня, вечного пьяницу, раздолбая и гуляку, а в откровенного человека, привыкшего делиться с окружающими своими настоящими, пусть и сопливыми чувствами, со всей пережитой болью, похотью, страстью. Люди привыкли видеть своего кумира таким, каким я хотел бы себя видеть — чувственным, нежным, временами грубым и голодным, словно животное, таким открытым, что без труда и стеснения может отрываться по полной, показывая себя во всей красе пред остальными. Таким хочу быть всегда. Не знаю, почему. За окном уже слишком темно, хотя на часах всего час ночи. Может, для меня и светло, а может, просто привык к ночной тьме, потому что практически каждый день ложусь спать поздно. Сами понимаете, работа. Если и получается когда-нибудь отдохнуть, то только в сомнительных заведениях или в гримерке с друзьями. Да и вообще, карьера раньше никогда так сильно не изматывала, как сегодня. Решил оставить уборку на завтра. Как только подошёл к небольшому, но уютному мягкому диванчику, то упал на покрывало без задних ног, даже не раздеваясь, и буквально сразу заснул.

***

Просыпаться со стоном — вот истинное пробуждение. Особенно, когда понимаешь, что издал его не ты, а кто-то, лежащий рядом. С паникой раскрываю глаза и судорожно оглядываюсь вокруг. Всё поплыло; алкоголь сделал своё дело, хотя ещё давно должен был подать признаки жизни. В постели, чуть прикрывшись концом пушистого одеяла, лежала девушка. Почему-то сразу прикинул, что это сон, так как засыпал я не на мягкой кровати, а на тесном диванчике в зале. Нежные пальчики проводят по голому плечу. Перехватываю один из них и целую губами. Раз уж на то пошло, можно и развлечься. Пока прелестная незнакомка прикрыла глаза, я взял инициативу в свои руки. Грубо сбросив одеяло на пол, навис над ней. Она уже была без одежды, что меня сильно удивило. И к лучшему. Меньше лишней работы. Зато сейчас можно было лучше разглядеть плод своей буйной фантазии. Стройное и худое тело, тонкая талия, длинные ноги с узкими бёдрами, аккуратная грудь небольшого размера, лицо с неповторимыми чертами: большие, голубые глаза; пухлые губки алого цвета; курносый нос и длинные русые волосы с рыжим отливом, разметавшиеся по подушке. Богиня. Будто создана только для меня. Что ж, так ли она на самом деле идеальна? Сейчас проверим. Целую мягкую кожу губами, одновременно заводя обе руки жертвы за голову, чтобы не вырвалась. Но она совершенно спокойна, как и минуту назад. Хочется целовать эту безупречно гладкую кожу и слушать, как стонет плод твоего воображения. Она не вырывается, не препятствует ничему, даже боится пошевелиться, лишь тяжело дышит в приоткрытые уста. Хочется поцеловать. Не в силах отказать манящему зову желания. Целую быстро, яростно, кусаю, потом облизываю припухшую поверхность. Спускаюсь ниже, одной рукой поглаживаю упругую грудь, второй крепко сжимая талию. В штанах, на данный момент единственной одежде, находившейся на мне, становилось тесно. Долго пытать себя не стал, сразу приступил к горяченькому. Розовые вершинки на обеих грудях быстро затвердели, обдавая и холодом, и жаром. Взяв в рот сначала левый, я как следует над ним поиздевался, облизал, потискал, после опробовал правый. Оба вкусны, да и сама Богиня — самое вкусное лакомство на всей Земле. Как только поцелуи продвинулись до той заветной точки, юное тело вздрогнуло. Я так возжелал эту девушку, как никогда и никого прежде не желал. О, как же хотелось вторгнуться в тесное жаркое лоно, почувствовать её напряжение, возбуждение, довести до блаженства обоих. Чувствует ли моя Богиня то же, что чувствую я? — Ах… Нет… Прошу, не медлите… Прошу, скорее… — впервые, наверное, она что-то сказала, и её голос был таким же нежным, робким, звучным, жаль, что тихим. Спустив края штанов вместе с бельём до колен, сперва погладил горячую, стоячую колом плоть потными ладонями, отчего она мгновенно отреагировала на прикосновение, ещё более налившись кровью и взбухнув. Сил, чтобы сдерживаться, не было, но нужно как следует подготовить принцессу для проникновения. Пальцы уткнулись во влагалище, неспешно проникая внутрь и потихоньку начиная движение. Я оказался прав, там тесно, горячо, как в жерле вулкана, а ещё… Богиня моя невинна. Должно быть, чудесно овладевать женщиной, прекрасно понимая, что ты будешь у неё первым. Мышцы внутри сжались, пальцы взмокли. Первый, самый настоящий оргазм нахлынул на девушку мощной волной. Как сильно я задумался, не замечая всплеска горячей, вязкой жидкости. Она готова, можно начинать. — Будет больно. Первый раз всегда такой. Если станет совсем неприятно, скажи мне. Незнакомка кивнула, устраиваясь поудобнее. Подложив ей под поясницу подушку, широко развёл тонкие бёдра. Я проникал в нетронутую никем часть женского тела постепенно и осторожно, временами покидая одурманивающую тесноту, чтобы войти вновь. Наградой неспешных движений служили стоны лежащей подо мной. Осознав, что она уже достаточно готова принять всего, подумал протолкнуться глубже и, наконец-то, слиться воедино с этим хрупким телом. Вот, выждав подходящий момент, наклонился к лицу девушки, дабы успокоить в нужный момент, и резко толкнулся в неё, разорвав на пути преграду. — Расслабься, пожалуйста, — целую малышку в губы; глаза небесного цвета наполняются кристальными слезами. — Впусти меня, и тебе будет очень приятно. — Больно, — выдаёт охрипшим голосом. — Просто расслабься и доверься. Больше не будет больно, обещаю. И я задвигал бёдрами, входя уже на всю длину. Внутри так жарко, горячо. С ума сойти! Тесно, настолько влажно. По внутренней стороне бедра стекла тонкая струйка вишнёвой жидкости, но я не предал этому никакого значения. На конце головки приятно пульсировало. Хотелось продлевать эти ощущения вечно. Толчки стали сильнее, быстрее, глубже. Чёрт, как же хорошо! Стонущая Богиня временами что-то выкрикивала, а иногда шептала и с удовольствием поддавалась на встречу. Что говорила — не слышал. Наслаждение с каждой секундой охватывало полностью, заставляя нырять в себя с головой. И вот она, долгожданная разрядка. Принцесса испытала второй оргазм, а я излился в ней следом, крепко-крепко прижимаясь к горячему лону. Как только сердцебиение пришло в норму, довольный и уставший, откинулся на смятую простынь рядом с ней. Она тяжело дышала, старалась прийти в себя после такого. Ха, кто говорил, что в постели я не так хорош, как на сцене? Очень хорош, даже лучше, можно сказать. Пролежали мы довольно долго, в спокойствие и тишине, не разговаривая. Не нужно было слов. По крайней мере, именно сейчас. — А я Вас знаю! — вдруг прошептала она и покраснела, отводя взгляд. — Что-о-о? — с издевкой протянул, упиваясь ароматом её локонов. — Пару минут назад ты вытворяла такие невразумительные вещи, а сейчас, смотри-ка, зарделась. Девица очень долго молчала. На лице у неё появилась грусть и тоска. При виде этого, сердце так и сжалось, жалостно напевая какую-то песню.

«Волосы украшены цветком гибискуса. Отчаянное самоубийство в закатном зареве. До скрипа в позвоночнике Обними меня и подари мне поцелуй прощения. Скорее всего, мы больше не встретимся Под вечерним солнцем».

— Самое странное, это то… Почему же ты мне снишься? — Ловко ухватываю одну тонкую прядь волос и подношу к носу, вдыхая аромат. — Такая красавица, а видимся впервые. Откуда же ты, чудесная Богиня? Мы знакомы разве? Она отворачивается; рыжий локон выскальзывает из легко сжатого кулака. Вот же чертовка! Но такая красивая. — Малышка, имя своё хоть скажи. Оно ведь у тебя есть? Её лицо вновь поворачивается в мою сторону. Ярко-голубые глаза погасли, перестали излучать тот блестящий свет, как раньше. Да что с ней такой? — Имя? — переспросила. — А, да, конечно. Меня зовут Ксения. М-м, а ты Аччан, верно? Лицо её озарила лёгкая улыбка. Не могу налюбоваться быстрой сменой настроения. Она так прекрасна. Протягиваю руку к соблазнительному личику, лаская еле заметно покрасневшую кожу на щеке. Мягкая, нежная. Такая, какой и должна быть истинная Богиня. Чертовски красива, юна, невинна. — Ты так и не ответила на вопрос. Мы встречались? — Н-нет, никогда, — шепчет незнакомка. — Значит, встретимся? Я оглядел каждый бугорок, каждую выступающую косточку на бледном теле, стараясь запомнить как можно больше. Не сомневаюсь, что когда проснусь, то не вспомню её вовсе, а так хочется… — Да. — Что «да»? — опомнился я. — Мы встретимся. Когда-нибудь… И Ксения исчезает, становясь прозрачной. Уходя, плавно напевает красивую песню. — Эй, ты куда собралась? Не уходи! Когда мы снова встретимся? Не отвечает, всё поёт и улыбается. Смотрит на меня, прощаясь взглядом. А я молча слушаю и наслаждаюсь пением.

«Обними меня, мы ничего не увидим! Эта ночь так спокойна, не так ли? Такая ясная ночь. Ты улыбаешься мне, желание не исполняется».

А потом, прошептав: «Прощай», она испаряется, и я резко просыпаюсь. Просидел около тридцати минут на одном месте, тяжело дыша. Кошмар. Это был всего лишь кошмар. Но, сознав, что до сих пор отчётливо помню её внешность и слова, сказанные этой ночью, буквально вскакиваю с промятого дивана и иду к письменному столу. Ещё стояла глубокая ночь. Уснул лишь к утру, но добился желаемого. В папке «BUCK-TICK» теперь красовалась зарисовка на новую песню под названием «Богиня».