Богиня

Дверь с табличкой «Студия звукозаписи» тихо приоткрылась, и из-за неё показался довольный Имаи. Он, немедля, подошёл ко мне, и с каждым шагом сердце пропускало ровно четыре удара. Когда гитарист настиг моё измученное тело и сел на скамью, стало легче. — Ну, — голос охрип после часового пения, — и как? — Иди, сам послушай! Это что-то нереальное. Как тебе удалось? — затараторил приятель. Я его не слушал, а поспешил вернуться в студию, чтобы оценить наш совместный труд. Огромное помещение пропитано едким знакомым запахом сигаретного дыма. Курили. Без меня. — Хорош! Куда столько? — послышался смеющийся голос Хиде. Наверное, они всё ещё работали над песней. Кто-то наигрывал мелодию на гитаре, остальные о чём-то громко разговаривали и одновременно курили, а ещё, скорее всего, пили. — О, Аччан. — Когда я вошёл в главную студию, меня встретили три пары любопытных глаз. До моего появления они пили пиво и оживлённо общались, а сейчас все разом замолчали, поглядывая в мою сторону. Выхватив из рук Ягами банку с ненавистной жидкостью, моментально осушил её, давая понять, что настроен более чем серьёзно. Проглотив всё до последней капли, сморщился; товарищи выпучили глаза, но никто и слова не вымолвил. Как они вообще эту дрянь пьют? Толл растерялся, обращая свой взгляд то на Хиде, то на Ютаку. Потом, также, не говоря ни слова, он вложил в мои руки большие наушники и отвернулся. Я глубоко вздохнул и надел их. Ю-та, сидящий ближе всех к аппаратуре, тыкнул на кнопку, и в наушниках заиграла музыка. Красивая, неторопливая мелодия и голос... полный отчаяния, мольбы, будто взывающий к чему-то. Хочу слушать и слушать, не замечая происходящего вокруг. Слушать и мечтать, вспоминать мою Богиню.

«Эта ночь так спокойна, не так ли? Такая ясная ночь. Ты улыбаешься мне, желание не исполняется».

«Крича, я взорвался – я безумен, любимая. Даже искажённый страхом, твой профиль прекрасен, любимая».

«Стань невоздержанной передо мной! Обними меня, мы ничего не увидим!»

Имаи хорошо поработал над звуком. Вообще-то, все хорошо постарались. Я остался доволен. Музыка плавно исчезала. Всё заканчивалось строками: «Ты такая нежная, только ты. Для такого, как я – только ты». Чувство восхищения било через край. Думаю, остальные тоже испытали это ощущение. — Ребят, — уже хотелось смеяться над тем, что сейчас скажу, — давайте махнём в клуб, а?

***

В «Unit» напились в стельку, ни на минуту не переставая снова и снова наполнять свои бокалы новым спиртным, соревнуясь — кто больше выпьет. За нашим столиком шумно и весело. Мужчина за барной стойкой наблюдал за нами с некоторым подозрением. Девушки же, которые самые смелые, узнавая, подходили ближе и старались завести разговор. Никто не был против. Только меня почему-то вообще перестало привлекать их общество. Какая-то молоденькая красавица с крашеными в ярко-жёлтый цвет волосами, сидящая напротив меня, приглянулась всем. Ну, красивая, с ней не скучно, умеет подобрать подходящую тему для разговора, смешная такая, милая. Но лично меня ничего в ней не задело за живое: ни загадочная красота, ни характер, ни чувство юмора. Может, дело в спиртном? — Ты куда, Атсуши? — спросил Имаи, смеясь над очередной шуткой той девицы. — Пойду, прогуляюсь. Наполовину осушил стеклянный сосуд и, засунув руки в карманы облегающих штанов, направился в туалетную комнату. Так как я выпил много, на каждом повороте тело кидало в разные стороны, иногда совсем не удавалось контролировать его. Где-то даже падал, но быстро поднимался. Вот так и дошёл до мужской кабинки. Голова жутко гудела, и громкая музыка лишь ухудшала ситуацию. — Чёрт... Опершись рукой о мраморную плитку, нагнулся ближе к унитазу. Меня вывернуло. В висках отдавало сильной болью, в горле противно жгло. Всё, что успел выпить за прошедший час, выходило наружу. Больше никогда не буду так много пить. Через некоторое время полегчало, но тошнота и головная боль усиливались с каждой минутой. «Так, нужно распрощаться с группой и ехать домой, отсыпаться, иначе помру тут» — подумал про себя, когда дверь за спиной медленно открылась. — Сакураи Атсуши?! Что такое? Вам плохо? — голос принадлежал определённо женщине. Какого дьявола она забыла в мужской уборной? А может это я случайно ошибся? В роде бы нет. Осторожно разворачиваюсь лицом в сторону незнакомого голоса, намереваясь сказать пару ласковых. — Какого?... — я осёкся, вглядываясь в уже знакомые небесные глаза. Богиня. Моя Богиня. Она здесь. Я долго соображал, а когда сообразил, наплевав на жуткую боль и тошноту, кинулся к ней в объятия, словно потерянный ребёнок, неожиданно встретивший свою мать. Мне не хватало интимной близости с ней, не хватало её ласки, любви... Она напрочь снесла мне крышу. Нежно впиваюсь поцелуем в мягкие влажные губы, на этот раз не кусаю до крови, не тороплюсь. Хочу просто сделать ей приятно. — Атсу... — Тс-с-с, — сладко прошептал в ушко, затыкая рот принцессы очередным поцелуем, более настойчивым и откровенным. Вкусная, как всегда. Хочу её всю. Прямо сейчас! Руки находят замок на платье и судорожно пытаются расстегнуть. Он, гад, не поддаётся. Тогда на помощь приходят её нежные руки. Верхняя часть одежды, наконец, падает под ноги, на холодный пол. Мы вместе её переступаем. Плотнее вжимаю худое тело в стену кабинки, покрывая его горячими поцелуями. Ксения всё жмётся ко мне, постанывая от каждого прикосновения, будь то лёгкий укус или грубый засос. Девичьи пальцы довольно быстро освобождают возбуждённое тело от плотной ткани, давая свободу действий. Упругая грудь, скрытая за лифом, прикоснулась к моей голой груди и легко потёрлась, разжигая внутри огонь. Предполагалось сделать всё медленно, не торопясь, но, видимо, не удастся. Я уже на пределе. Богиня опускает руки вниз, дотрагиваясь до запретного оружия. Не позволю! Хватаю её за запястья, приказывая обвить ручками торс. Тем временем, я незаметно избавил девушку от кружевного лифта, откинув ткань куда-то в сторону. Языком очертил линии от шеи до аппетитных сосков, с урчанием облизывая их. Ксения извивается, просит большего. Хочу взглянуть в голубые глаза, но они потерялись в моих спутанных пепельных волосах.

«Ты такая нежная, только ты. Для такого, как я – только ты».

Когда ладони дошли до плоского животика, меня снова затошнило. Остановился так быстро, как это было возможно, и вышел вон из кабинки. У раковины я привёл себя в порядок, умылся и промыл горло. — Что такое? — зазвучало за спиной. Развернувшись к девушке, которую пришлось так резко покинуть, и слабо улыбнувшись, ответил: — Всё хорошо, просто... — резко замолчал. Перед глазами стояла не моя Богиня, а та девица из бара. — Какого чёрта? Ты – не она! Не знаю, что на меня нашло, я просто ушёл, громко хлопнув дверью, даже не забрав с пола своей одежды. Просто очень сильно разозлился. Девушка, которую я целовал, которую желал больше жизни, хотел разделить всё, оказалась не той, что была мне нужна. Ненавижу! Это всё алкоголь — он виноват. «Да я её чуть не изнасиловал!» — кричал самому себе, убеждал в том, что подобное грозит попаданием за решётку. Дома меня встретила темнота и тишина. Друзья очень удивились, после того, как увидели своего исполнителя в таком состоянии: хмурый, злой, полуобнажённый, лохматый, с помятой пьяной физиономией. Они удивились. Я и сам удивился, когда взглянул в зеркало. Так мне ещё никогда не удавалось напиться! Из-за этого спиртного глюки уже появились, вполне настоящие. В комнате играла тихая музыка. Глаза закрывались, но сон не шёл. Через неделю концерт, а я, вместо того, чтобы готовиться, всё ещё надеюсь на встречу с той девушкой... Как ей только удалось занять собой все мои мысли? Казалось бы, совсем обычная, но что-то в ней есть такое, чего ни у одной женщины нет. Что это? Она сказала, мы встретимся. Когда-нибудь... И сколько нужно ждать? Год? Два? Нет, на столько сил не хватит. Если принцесса добровольно не хочет свидеться со мной, тогда я её заставлю!