Сквозь пелену дождя

— Кость, пора это заканчивать! Я не могу так! — смотря прямо в глаза Хромову, закричала Брусникина. — Я сегодня же соберу вещи и уеду оттуда! — Никуда ты не уедешь! — он схватил ее руки, — Будешь делать все, что я скажу! Хромов смотрел Брусникиной прямо в глаза, его руки крепко сдерживали запястья Брусникиной, что пошевелить пальцами было сложно. Костя был сильным мужчиной, уверенным всегда в своей правоте и своих силах, переубедить его даже у Иванова не получалось, Хромов шел до последнего, даже понимая, что его "корабль" идет ко дну. Он говорил, что лишь крысы бегут с тонущего корабля, а он, капитан, будет стоять до последнего и либо утонет, либо выплывет и станет победителем. Редко ему удавалось выплыть, но он не сдавался. Это был человек слова. Иванов знал: если попросил Костю, он все сделает. И теперь, раз Хромов поставил себе цель отомстить — он отомстит, а она стала просто марионеткой, вовремя попавшейся под руку. — Пойми ты, я не могу! — она с трудом вырвала руки из его цепких лап. Ее глаза дико метались по сторонам. На них оборачивались прохожие, в этот раз Хромов назначил встречу в парке, Лена с облегчением ушла из квартиры Колосова. Она не могла находиться рядом с ним, это было невыносимо. Молчать, бояться пошевелиться, сделать что-то не то — а когда-то она могла язвить, подкалывать его, указывать на недостатки. А теперь даже спросить, где можно вещи разложить, она смогла переселив себя. — Или ты хочешь, чтобы... — в его глазах сверкнул огонек, Лена замолкла, этим она не могла пожертвовать... — вот и славненько. Моя дорогая Леночка, я думаю, вскоре ты увидишь, что это правильно, и начнешь получать от этого удовольствие. Кстати, Ленуся, как ты думаешь, скоро у вас отношения наладятся? Думаю, если будет надо для дела, тебе придется всячески потакать ему, во всех его прихотях...

***

      Лена медленно шла в квартиру Тёмы. Это как "во всех прихотях"? Что он имел ввиду? Она и так живет в его квартире, и, если Колосов попросит помочь убраться, приготовить или еще что по дому сделать — она, конечно, не откажет. Живет там на птичьих правах, да еще не по своей воле, начнет права качать — мигом вылетит оттуда, как пробка из бутылки. Или он имел ввиду... Лена прикусила губу. Ну, знаете ли, не записывалась она в девиц легкого поведения! Помнит она, как Колосов в свое время за девицами ухлестывал и явно по вечерам не чай с ними пил и книги читал. С ней так не будет. Да и не дойдет у них до такого. Он терпеть ее не может, не то что... Бояться нечего, к тому же Тёма все-таки нормальный мужчина, который не станет так по-хамски себя вести. "Да... А когда-то там Тёма от девушек прятался, — заметила неподалеку от себя Лена знакомое кафе, — было время...". Прогулка по городу была недлинной, недалеко Хромов назначил встречу от ее нового жилища. А ведь жил Артем в "Щукино"... Столько чувств пробуждает одно лишь слово, каждое место будоражит кровь, каждый дом, улица, магазин — все в большей или меньшей степени было значимо для бывшей следователя. Но бывают ли следователи бывшими? Сколько их связывало! Сколько было между ними! Их опергруппа, которую Хрулев называл одной из лучших, верный пес, который не раз выручал их, помогал в работе, был незаменимым помощником. До того самого момента, когда... Лена резко свернула к дому Колосова. Идти с воспоминаниями под руку было больно, но тепло на душе тоже становилось. До определенного момента они грели душу, согревали в эту холодную, непроходящую уже полгода зиму. Брусникина шагнула в квартиру, Артем дал ей ключи, спасибо ему за это. Как бы он не хотел показать свое безразличие, участие в судьбе подруги было не скрыть. Любой другой после того, что было, вышвырнул бы ее на улицу и рассмеялся в лицо, а он терпит в своем доме. Очутившись в квартире, Лена увидела Артема сидящим на диване. Телевизор что-то бубнил про экономику, не похоже, чтобы Тёма когда-либо увлекался финансами. Не его это, плевал он на это с высокой колокольни. А теперь что, вкусы поменялись? Но Андрей же?... Так это и вправду он, что ли? Лена села на кресло. Дневник Иванова пылился в ее сумке, она не смогла оставить его в той квартире на растерзание приставов и Хромова. Пусть хотя бы это будет с ней, это все, что осталось от Андрея... О свадебном платье Костя обещал "позаботиться". Сама она бы не смогла выкинуть его, рука бы не поднялась. А он... Хромов на все способен. — Привет, — отозвался Колосов, не отрывая взгляда от телевизора. — Привет, — также коротко ответила ему Брусникина. Не получалось у них нормально ужиться, были словно чужие, впервые в жизни увидевшие друг друга люди, — тебе что приготовить? Сидеть вот так, не говоря ни слова, наскучило Елене еще вчера. Не может быть, чтобы он так сильно изменился. — Желательно, что-нибудь съедобное, ядовитого я уже наелся, — Артем выключил экономику, а по комнате разнеслись выстрелы. Да, вот это ее Колосов, который смотрит боевики. Правда, раньше его жизнь сама по себе была боевиком, а теперь какая-то драма. Лена быстро приступила к приготовлению "желательно съедобного" обеда. Да, это тяжелее, чем она думала, он не простил ее и не собирается прощать. И будет абсолютно прав, если не сделает этого никогда. Она тогда была настоящей эгоисткой, решившей, что она в силах обвинять всех и вся. Она, следователь, свершила самосуд! Она, кто всегда обвинял в этом других! Она разрушила не только свою жизнь, но и несколько чужих.

***

Вечер. Лена села у окна, как полюбила за прошедшие полгода. У окна, смотря в даль, она словно окуналась в то, можно сказать, беззаботное время. Снова новый двор открылся ее взору, снова она видит новый вид. Так происходило уже третий раз. Она меняла квартиру и сейчас могла бы очутиться там, где переносила самую первую трагедию, но, видимо, судьба распорядилась иначе. Она тихо и незаметно сидела и читала дневник Андрея. От этого на ее глаза наворачивались слезы. Иванов всей душой ждал свадьбы, ждал, когда она станет его законной супругой. Меньше всего писал здесь он про работу, хотя Лена думала найти здесь нужные записи именно по делам фирмы. Почему Андрей не сказал ей ничего о том, что его компания на грани банкротства? Что их квартира заложена банку? Это будто не касалось ее. Как он собирался ей объяснять, что их выселяют из квартиры? Это были и ее деньги. Читая записи одну за другой, она и не заметила, как на улице стемнело. Все это время Тёма, не отрываясь ни на минуту от экрана, смотрел телевизор. Ни разу за все это время он не бросил на нее взгляда, не обмолвился и словом, а она, она и не ждала. Конечно, ей хотелось поговорить с ним, поподробнее узнать о том, как он жил все это время, но она не решалась завести с ним разговор, да и не факт, что он бы оказался удачным. В квартире зажегся свет. Лена резко подняла голову, глазам от резкого света стало неловко. Она закрыла тетрадь, понимая, что на сегодня с нее хватит воспоминаний, утерла слезы, отвернувшись к окну. Нечего показывать Артему свою слабость, ведь именно по его вине она стала вдовой, да даже вдовой не стала — она никто Андрею. Брусникина сама не знала, чего хотела. Вроде бы надо отомстить Артему, он действительно виновен в смерти Иванова, но почему-то ей не хотелось его страданий. Она смотрела на измученного и потрепанного жизнью парня, понимала, что ему, бедолаге, и так досталась, а тут еще она, действующая исподтишка. Нож в спину — как изящно. Лена оглянулась, Артем сидел на диване, в его руках находился какой-то предмет. Елена не сразу поняла, что это, но смотрел туда Тёма с мрачным лицом, лишь иногда проскакивала на его лице улыбка, смех озарял его. Девушка положила тетрадь подальше, чтобы она вдруг не попалась Артему под руку, а сама решила все же узнать, что его так радует. Только приблизившись, Лена поняла, что именно держит в руках Колосов. Это был тот самый фотоальбом, который вчера он попросил забросить подальше. Теперь он сам осторожно переворачивал страницы погорелого бедняги. Аккуратно присев около него, она устремила свой взгляд на фотографию. Там была она и Толик. Да, Щепкин, как всегда, в своем репертуаре, рука около бутербродов. Лена тихонько засмеялась, увидев свои глаза на снимке. Она смотрела куда-то в сторону, волосы закрыли половину лица. Руки одергивают Толю от тарелки со съестным, чтобы сфотографироваться, но вместо нормального снимка получился вот такой казус. — Ты и эту распечатал? — решилась спросить Лена. — А что, не нравится? — сказал Тёма так, что Лена вздрогнула. В голосе не было упрека, холода, отвержения. Он сказал тем голосом, которым говорил с ней тогда, давно. Как давно она не слышала простых слов с его стороны, от которых не нужно было прятаться и защищаться. — Наоборот, — улыбнулась Брусникина, — очень даже. Рука Колосова перевернула страницу, следующая фотография была краше той. Жанна и Артем. Колосов забрал что-то у Сельской, Лена никак не могла вспомнить что. Но в тот момент надо было видеть Сельскую: разъяренные от злобы на Тёму глаза, взъерошенные рыжие волосы. Одну руку она тянет вверх, а второй ударяет Колосова в грудь. Он сам держит вверху что-то, что забрал у Жанетты. — А что ты тогда забрал у нее? — Не помню, но отделала она меня сильно! Так, углубившись в свое прошлое, ребята позабыли о трагичном настоящем. Им было настолько хорошо там, в том времени, что оба смеялись, вспоминали былое без мысли о трагедии, без умысла задеть друг друга. Они просто отдыхали. Фотографии попадались разные: с того мероприятия, из отдела: в форме и в гражданке. Как говорил Артем: "Не люблю собрания по форме в форме". Были и случайные фотографии, на которых они выглядели не лучшим образом. Лена чувствовала себя рядом с тем Артемом. Он ничуть не изменился, остался прежним. Таким же смешным и несерьезным, но теперь таким он становился лишь когда понимал, что может себе это позволить. Жизнь больше не казалась простой, как тогда. Да и тогда бывали трудности, но не такие. Помнится, его чуть было не посадили за убийство опера! Вот тогда понервничали все. Никто не верил, что Артем мог убить. А сейчас? Лена отогнала от себя дурные мысли об Иванове и его гибели и продолжила созерцать фотографии, небольшие отголоски прошлого.       Тёма перевернул страницу. Следующая фотография заставила обоих замолчать и прекратить смех. Это была фотография, которую размножил Толик вопреки крикам друзей: "Удали немедленно!". Это был обычный день в "Щуке", когда ребят должны были снимать для доски почета. Все, как положено, пришли в форме, которую не очень-то жаловали. Все было готово.       После "фотосессии" не могло не обойтись без дружеских фотографий. Ник-Ник дал свой фотоаппарат на растерзание опергруппе и прибежавшим туда экспертам. Ну, как сказать "прибежавшим". Притащенный Жанной Садовский тоже к ним причислялся. Фотографировались кто как хочет. Одних только фотоснимков Жанетты и Кеши было больше десятка. Рыжеволосая мадам никак не отпускала уже уставшего от вспышки фотоаппарата Иннокентия, и на последних фотографиях его лицо выглядело неважно, как у замученного зверя. Около двадцати фотографий с всеобщим любимцем Мухтаром. Особенно его оккупировала, как всегда, Жанетта. То на собаку нацепит фуражку, то обнимет его так, что он чуть на тот свет раньше срока не отправился.       В то время как все находились на импровизированной фотосессии, Артему и Лене пришлось ненадолго оставить ребят. Подозреваемый, который шел в отказную, решил дать показания. Оперативник и следователь после допроса, который удался на удивление удачно, решили немного отсидеться в кабинете. У них и так было уже с дюжину фотографий на каждого: с Мухтаром, с Мухтаром в фуражке (Жанна настояла), с Жанеттой Петровной, друг с другом, по одиночке, с Толиком, Ник-Ником — снимков хватало. Поэтому вместо того, чтобы нащелкать еще дюжину, они решили тихонько отсидеться в кабинете за чашечкой чая. Артем мысленно благодарил бандита, что тот решил дать показания именно сейчас: днем позже, днем раньше было бы не то. Слово за слово, Лена договорилась до того, что в выходные они с Артемом поедут к ней на дачу на шашлыки. Да, умел он заговаривать. Чувствуя, что назад пути нет, Лена поняла, что выспаться в выходные ей никто не даст. Вставать ни свет, ни заря, трястись в "Ниве" Артема до дачи, потом разжигать мангал, жарить мясо, есть его... Дойдя до этого момента, Лена стала по-другому относиться к предстоящей участи. Слово за слово, и Тёма уже склонился над Леной в надежде поцеловать коллегу. Она не успела быстро среагировать, и вскоре его губы коснулись ее губ. Ребята слились в поцелуе, забыв обо всем на свете.       Надо же было именно в это время Жанетте захотеть "сходить потихоньку к ребятам, вдруг они уже закончили", не подозревая, что у них все только началось. Тихонько приоткрыв дверь, лицо Сельской протиснулось в щелку. Не увидев поначалу никого — ни ребят, ни подозреваемого — Жанна хотела захлопнуть дверь, как увидела за столом Артема картину маслом. Щеки Сельской раскраснелись, она расплылась в улыбке и быстро попросила Щепкина дать фотоаппарат. Щелкнув ребят на память, вся гвардия ввалилась в кабинет, застав коллег в интересном положении. — Смотрите, что у нас есть... — поманила их Сельская, показывая снимок. — Удалите! — в голос крикнули Артем и Лена.       И вот так эта фотография оказалась и в фотоальбоме Артема, и в фотоальбоме Лены. Край фотографии был опален огнем. Удивительно, что она вообще сейчас видит эту фотографию. Она и не думала, что она еще не изорвана и не сожжена. По крайней мере, так она собиралась поступить с данным снимком после трагедии. Молчание так и не было нарушено. Никто не решался сказать и слово, посмеяться над той ситуацией — оба молчали. Тёма молча перелистнул страницу. Над следующей фотографией они уже свободно смеялись, не вспоминая о предыдущем снимке. — Ой, не могу. Давно так не смеялся! А помнишь, помнишь! — показывал он ей на фотографию, — Ой, не могу! — А Муха-то! Муха, — поддержала его смех Лена. Эти ее фразы стали завершающими в душевном их вечере. Артем помрачнел, захлопнул фотоальбом и отошел к окну. Лена осеклась. Опять наступила тишина, квартира погрузилась во мрак. Она сидела и смотрела, как Артем положил фотоальбом в тот ящик и громко захлопнул его. Брусникина подпрыгнула. — Давай спасть ложиться, уже поздно, завтра, вообще-то, людям на работу, — басом разнеслось по квартире. От этого голоса Лене стало не по себе. "Значит, он работает. Но где? Надо будет выяснить. Надеюсь, не в фирме Андрея. Да некем ему там работать. Экономист он никакой, а юристы Андрею не требовались — я бы знала".

***

Темнота, мрак. Вокруг ни души, лишь холодный, завывающий, как волк, ветер пронизывает все тело. Лена стояла посреди дороги, не понимая, куда идти. Ее глаза метались по пустынной, словно выжженной округе. Ни домов, ни деревьев, ни людей — ничего не было видно в густом, непроходимом тумане. Она металась, боясь сделать шаг в сторону. Туман клубился вокруг нее, он сгущался сильнее и сильнее, кажется, вот-вот и Лена перестанет видеть собственные ноги и руки сквозь серую плотную пелену. Вдали раздалось что-то, похожее на вой, жуткий вой. Брусникина резко обернулась и почувствовала, как по ее телу пробежали мурашки, ее будто обдали холодом, а на голову вылили холодной воды. Ноги освободились от каменных подошв, удерживавших ее тут, теперь она могла сдвинуться с места. Надо бежать. Вой приближается. Но куда бежать? Куда? Она резко срывается с места и бежит, бежит, не зная куда и от чего, просто бежит. Ноги запинаются о наваленные на дорогу ветви, выступающие корни старых деревьев, просто о воздух и туман. Она боится, сердце бьется со страшной силой, вокруг нет ничего, пустота, мрак. Хочется закричать, наконец найти спасенье, какой-то огонек, которым можно осветить путь в светлый день. Вокруг настолько сумрачно и туманно, что даже не понятно: день ли, ночь ли. Вой все усиливался, не давая ей остановиться и передохнуть, она задыхалась, воздуха не хватало. Жадно хватая холодный, леденящий губы и нос воздух, она закашлялась, приложила холодную ладонь ко рту. Холод пробирал каждую клеточку ее тела, казалось, она сейчас упадет, но ноги несли все вперед и вперед, не давая упасть, остановиться, лишиться сил. Кажется, вот-вот и она увидит заветный огонек, куда бежала столько времени, вот там, за углом, вот-вот, совсем чуть-чуть, да-да, совсем рядом, еще рывок... Но лишь туман ждал ее и за углом, и чуть подальше, и совсем рядом. Ничего не блестело в округе, было темно и мрачно, лишь туман, непроходимый туман, сквозь который не видно было собственных ладоней, протянутых вперед, чтобы ощущать преграды впереди. Но было пусто, ни на что она не натыкалась руками. Бежала как в пустыне, на пустыре и могла бежать так еще долго, пока бы не выбилась из сил, пока не догнал бы ее этот дикий, душераздирающий вой...       Лена вскрикнула и села на кровати. От ее крика проснулся и Артем, подскочив на кровати. Он подошел к трясущейся Брусникиной и обнял ее, пытаясь понять: что ее так напугало? Она, бывший милиционер, сейчас кричала, как напуганная девчонка. — Ленка, что случилось? — Сон... Опять этот сон... — только и сказала Лена, прижавшись к плечу Артема. Этот сон доведет ее до белого каления, он снится ей уже третий день. Куда она бежит и от чего? Чего она так боится? Вчера ей удалось не разбудить Тёму и проснуться нормально, ну, как сказать "нормально"? В холодном поту, но без крика. — Ладно, успокойся, все прошло, — он замолчал, — я рядом... — Он снится мне уже третий день, — с языка чуть не сорвалось "после смерти Андрея", но Лена вовремя успела замолчать. — Ну всё, всё, тихо. Лена чувствовала, что Артем относится к ней все также. Помнится, несколько дней назад она гадала: если с ней что-то случится, придет ли он ей на помощь? Теперь она могла с вероятностью шестьдесят пять процентов сказать "да". — Ложись давай ко мне, — неожиданно произнес Артем. Лена подняла на него глаза. Это был все тот же Колосов, ничуть не изменившийся. Разве что внешне потерпел изменения, но внутренне — это тот же самый человек. — Да нет, все в порядке уже, — она освободилась из его рук и попыталась отстраниться. — Давай-давай, я выспаться хочу, мне завтра на работу. Да не бойся ты, не трону я тебя, — усмехнулся Артем, перетаскивая подушку Брусникиной на свой диван. Вскоре Лена и вправду заснула. Теперь ее не тревожил этот дикий сон, заставлявший просыпаться в холодном поту. Она мирно спала рядом с Колосовым, даже позабыв, что должна будет воткнуть ему нож в спину...