Ты пахнешь ромом

POV Драко До чего же было скучно на том собрании префектов. Помнится, не я один там чуть не заснул. Что ж, хоть какая-то радость. Я надеялся на коротенькую проповедь о поведении, а получил длинный список того, что обязан успеть сделать до начала бала. Плюс ко всему, пришлось участвовать в тупом обсуждении, под каким лозунгом провести бал. Моя идея – «Вечеринка блевотной романтики» – была отклонена, поэтому я и свалил оттуда под предлогом того, что обиделся. Идеально. И только сегодня утром за завтраком мне сообщили, что Дамблдор решил все поменять, и теперь это будет просто черно-белый бал «в масках». Мне-то все равно, а вот всеобщее негодование женской половины Хогвартса стало точно понятно: они за месяц или два готовили эти идиотские наряды. Что, надеются потерять девственность в фирменном платье от именитых кутюрье? Без пятнадцати шесть всем старостам было приказано собраться в кабинете Макгонагалл, чтобы она ещё раз проконтролировала наши действия. Мало того, что вечер уже можно было считать потраченным в пустую, так теперь эта старая карга настояла на том, чтобы я и Эббот открывали бал. А когтевранцы не могли это сделать? Ах, ну да, они же слишком заняты проблемами мира, что им какой-то бал. А как же гриффиндорцы? Они, что, снова заняты спасением планеты? Чертов мир перевернулся с ног на голову, и эти вонючие сорвиголовы полетели всем факультетом защищать невинных магглов? Да всем насрать на этих магглов, к слову. Ну, кроме гриффиндорцев. - А почему бы это не сделать Грейнджер, к примеру? – лениво произнес я, оглядывая оставшихся старост. Она обернулась на меня, метнула парочку мысленных громких ругательств и переглянулась с Макгонагалл. Та согласно кивнула и вернулась к учительскому столу. - Мистер Малфой, вы вместе с Ханной откроете бал, - настойчиво сказала женщина. – Мисс Грейнджер будет выполнять другое мое поручение. - Какое? Чистить котлы своей соломой? - Простите… - Ну, я про её волосы. Чистой воды солома, - хохотнул я, - из грязных истоков. - Заткнись, Малфой, - рявкнула Грейнджер, даже не удосужившись обернуться для этого. - Тут поможет только заклинание, грязнокровка, - ухмыльнулся я. - Тут помогут только мозги, - она пожала плечами. – Но тебе не посчастливилось ими обладать. - Ну, зато я обладаю кое-чем другим… Кое-кем другим… - Мистер Малфой! – взвизгнула Макгонагалл, подняв ладонь. Грейнджер вскочила из-за стола и подлетела ко мне. Красная, как рак, и превосходно злая. Сейчас уколоть её едкими словами будет ещё проще. Вот только бы остальные вышли. - Забудь про свой план «испорти-жизнь-всем-вокруг», - прошипела она. - Всем вокруг? Только тебе, - подавшись вперед, ухмыльнулся я. Она отшатнулась и оперлась руками о парту, отвернув лицо. Хм, воротит нос и смотрит так, словно я убил её кошку. Может, мне и в самом деле так сделать, чтобы она наконец-то обратила на меня внимание? То внимание, которое мне нужно; то внимание, которого я достоин. Интересно, она уже довела себя до состояния безумия из-за того, что случилось месяц назад? Наверняка мучается по ночам, вспоминая мои поцелуи. Поцелуи… Вся влага её рта, весь жар её кожи, - я почти чувствую это на языке. По спине пробежали мурашки, а она все ещё смотрит на меня, в упор, прожигает взглядом. У неё глаза цвета темного дерева. Жареного миндаля. Сушеной корицы. Зерен кофе. Затягивают. Это глаза грязнокровки, не надо строить иллюзий. Я изогнул бровь и демонстративно фыркнул, а она на это закатила глаза. И руки... Да, скрести их на груди и нарочито вздохни, сделай вид, что ты строгая и сдержанная. - Я не буду открывать этот дурацкий бал, - по слогам выговорил я, не прерывая зрительного контакта с Грейнджер. - Отлично. Хотя бы один вечер пройдет нормально, без тебя, я имею в виду. - Не зарекайся, - я покачал головой. - Мистер Малфой, - снова повысила голос Макгонагалл. - Всего хорошего, - я не удосужился даже повернуть голову на женщину, - до свиданья, профессор. Увидимся на балу, Грейнджер, - поправив мантию, я слегка кивнул ей. Она снова закатила глаза и с видом вконец уставшей домохозяйки села на парту. Покачала головой и отвернулась, ведя безмолвную беседу с Макгонагалл. Что ещё мне тут делать? Да ничего, может, пойду костюм выберу. Я все же появлюсь на этом чествовании романтики-до-рвоты. Но… и это самое ужасное… Из-за неё одной. Эббот открывала бал одна. Тупая пуффендуйка, для неё это, видимо, единственный шанс, чтобы её заметили. Хотя кто её заметит? Страшная, как домовой эльф, и толстая, как пингвин. Да ещё и в этом желтоватом платье. Она в курсе вообще, что белый полнит? Даже мой отец это знает. Ужасное платье, которое должно быть белым, но почему-то с желтым оттенком. Я окинул присутствующих взглядом. Никого интересного. Ни одного захватывающего представления в виде драки или целующихся четверокурсников в углу, которых бы отчитывала через пять секунд Макгонагалл. Взгляд скользит дальше по залу. В черных обычных фраках и черных масках возле стола с напитками нетерпеливо переминаются два парня. Один рыжий, у другого черные космы торчат в разные стороны. А почему Поттер и Уизли на балу без своей подружки? - Кого высматриваешь? – поинтересовался Нотт, незаметно подойдя ко мне. - Ищу какую-нибудь симпатичную девицу, чтобы… - я сделал неопределенный жест рукой. - А как же Пэнси? - А что Пэнси? - Разве ты не с ней? – сделав глоток пунша в прозрачном стакане, спросил Теодор. - Она не моя девушка, - я брезгливо поморщился. - Ах, ну да, - он поправил серебристую маску с оправой из драгоценных камней, - у тебя другая подружка. Я тихо зарычал. - Прикуси язык, Тео. - Ты пришел ко мне, Драко. Ты тогда пришел ко мне, - напомнил он, - и рассказал про Грейнджер. Так что… Я развернулся и, схватив его за грудки, отволок к стене, где практически не было света. - Нотт, я предупреждаю – если ты хоть кому-нибудь скажешь… - Эй, полегче, Малфой! – он одернул мои руки и бросил стакан в сторону, причмокнув губами, когда тот разбился. – Я не так глуп, чтобы просто трепаться об этом. Но ты дал мне ценный козырь. А в наше время никому нельзя верить. Понял намек? - Понял намек, - процедил я, признавая свое поражение. – Вот только у меня на тебя тоже кое-что имеется. Нотт в миг стал серьезным. Худое его лицо вытянулось, сам он стал прямо и оправил мутно-синий пиджак. - О чем ты говоришь? - Скажем так, - я цокнул языком и нарочито аккуратно поправил ворот его пиджака, - … Что ты знаешь о предателях крови? - Этого не может быть, - в изумлении прошептал он. – Откуда… - Плакса Миртл. Тебе повезло, что я уговорил её никому больше не рассказывать. - Но мы там не… - Я знаю. Но если бы ты слушал внимательней, а не пялился на девчонку Уизли, то знал бы, что наше любимое очкастое приведение любит прогуливаться возле Черного Озера, - я поправил маску и накинул на голову капюшон. - Постой, - прохрипел Нотт. – Я никому не скажу ни при каких обстоятельствах, если не скажешь и ты. - Я не выдаю без необходимости. Не мой стиль, - я расправил подол черной мантии. – И к тому же… Мое внимание привлекла фигура, только что прошедшая мимо. Из-за громкой музыки нас с Тео не должно было быть слышно, но я всполошился не поэтому. Запах… …аромат… …знакомый до боли. Пропитавший воздух. Густые непослушные каштановые волосы колыхаются в такт шагам уходящей. Ускользающей. Я почти вижу след, который она оставила за собой: тонкая дорожка белого шлейфа из кофе, ванили и похоти. А как мне познать основу и сердце аромата? Только если я прикоснусь к ней. Животные чувства заполонили мой разум. Я почти не соображаю ничего. Что-то пробормотал Нотту и поспешил за ней. Грейнджер тоже решила надеть на бал белое. Но это не тот ужасный кисло-молочный оттенок, что был у Эббот. Нет-нет, это именно цвет. Чистый, свежий, слепящий. Она вышла из Бального зала и сейчас быстро шла по коридору. Со спины кажется уставшей и недовольной. Ничего, мы это исправим. Ты будешь довольна. Я заставлю тебя наслаждаться. - Грейнджер, - негромко произнес я, когда, кроме нас, в коридоре не осталось никого. Она обернулась с натянутой поначалу улыбкой. Наверное, подумала, что это Поттер или Уизли решили нагнать её и затащить обратно на праздник. Потанцевать, а потом трахнуться в одном из пустых классов. Мерлин, что за мысли? Это же Поттер и Уизли. Они про секс ничего не знают. А если и знают – в чем я сильно сомневаюсь – то тихо и стыдливо надрачивают под одеялом по ночам. - Ты кто такой? – спокойно спрашивает она, но все же делает шаг назад. - Надо поговорить, - высоким голосом отвечаю я, чтобы она меня не узнала. - Несомненно, раз ты меня остановил, - хмыкнула она, - но кто ты такой? - Какая разница, - я подошел к одной из дверей, распахнул её и сделал приглашающий жест. Гермиона подошла к кабинету с характерным гулким звоном тонких каблучков о каменные плиты. Она посмотрела по сторонам, осмотрела пустой класс… и вдруг с силой потянула меня за капюшон. - Малфой! – со злостью выкрикнула она, швырнув мне в лицо маску и лоскут порванной ткани. - Сюрприз, - я криво улыбнулся. Пришлось зажать ей рот и крепко сжать запястья, чтобы затащить в этот чертов класс. Чтобы было сподручнее, я придавил её лицом в стене, закрыв двери. Я обхватил её за талию сзади и уткнулся носом в шею. - Какого черта ты творишь? – завизжала она. - Тшш, Грейнджер, ты же не хочешь, чтобы я разозлился и наказал тебя? - прошептал я. – Сильно и больно. До крови на твоем белоснежном платье. Она перестала дергаться и вырываться. Только частое дыхание выдавало её. Она отлеплялась от стены с каждым вдохом, чтобы набрать в легкие побольше воздуха. Я ухмыльнулся. Наверняка, это было сейчас почти по-волчьи: когда хищник загнал свою добычу в угол и может теперь насладиться убийством. Бледная её кожа покрылась мурашками. Я чувствую первую ноту основы её духов. Это страх. Видно, что платье под подмышками, когда она дергает руками, мокрое. А когда поворачивает голову, на лбу виднеются маленькие капли пота. А ещё я знаю точно – страх у неё в глазах. Хоть пока и не вижу, но знаю: она боится не только меня, но и любого близкого контакта, прикосновения. Потому что, наверняка, все напоминает ей о том, что случилось месяц назад. Когда я чуть не перешагнул черту. - Что тебе надо, Малфой? – не прекращая попыток вырваться, прошипела она. - Грейнджер, ты когда-нибудь станешь послушной? – я уже начинаю злиться. - Отпусти меня, ты, долбанный… - Не слишком изящно для такого наряда, - прошептал я и коснулся губами открытого участка плеча. Она судорожно вздохнула и замолчала. На тот миг, что я вжимался обветренными губами в её плечо, она практически не дышала. По спине пробежали мурашки. Я прикрыл глаза и позволил себе убрать одну руку с её запястий. Этого было вполне для неё достаточно, чтобы вырваться и побежать к двери. - Нет, Грейнджер! – я захлопнул дверь прямо у неё перед носом. - Что ты творишь, Малфой? Какого черта тебе от меня надо? – кричит она, уже отпустив ручку двери. - А ты захочешь выслушать? – ухмыльнулся я. - Да, - она кивнула головой, - давай разберемся со всем этим. Так больше продолжаться не может. - Так... Продолжаться? – к горлу подступил нервный ком. - А ты думал, я не знаю? – она удивленно изогнула брови и скрестила руки на груди. – Это ведь был ты месяц назад. В том чертовом коридоре, когда была моя очередь патрулировать. - Не имею понятия, о чем ты говоришь, - фыркнул я. - А я думаю, что имеешь. Я тебя из тысячи узнаю… - она зажала рот рукой и снова часто задышала. - Из тысячи? – я плавно начал подходить к ней, тем самым заставляя её отступать к стене. – Это как? - Никак, - она резко убрала руку и сжала между пальцев ткань платья. – Я оговорилась. Я не это имела в виду. - Мы оба прекрасно знаем, Грейнджер, что ты именно это хотела сказать, - прорычал я, почти соприкасаясь с ней лбами. - Мерлина ради, отпусти меня, - взмолилась она. Я вдавил её в стену своим телом, запустил руку во вьющиеся локоны, оттянув их назад. Вот оно – я вижу этот страх. Он пляшет в её глазах. - Мне это нужно, Грейнджер. Только это, а потом я стану свободным. Мы оба станем. Клянусь… - шепчу я ей на ухо. - Что ты хочешь? - Твое тело, - беззастенчиво ответил я, присасываясь губами к её шее. Ещё одна нота. Вторая нота основы. Сердца. Это желание. Бешеное. Быстрое. Заряженное электричеством наших слов. Нашей близости. Мне ещё никогда не хотелось чего-то так сильно. Как её тела. Её взгляда. Слышать её крики. Видеть её крики. Пробовать эти крики на вкус. - Нет! Она уперлась руками мне в грудь и попыталась отпихнуть меня подальше. Слишком слабая. Слишком уязвимая. Слишком… Сама-начинающая-хотеть-этого. - Это будет не казнь, Грейнджер, - лживо-утешительно шепчу я, проводя длинным пальцем по вырезу платья, отчего девушка вздрагивает. – Это будет пытка. - Что т-ты… чувствуешь? – неожиданно спрашивает она. - О чем ты? - Когда протягиваешь ко мне свои мерзкие руки, - слова острые и горячие, но её тон… совершенно другой, - когда проводишь своим омерзительным языком мне по коже, когда говоришь все эти ужасные вещи… Зачем ты это делаешь? Что… что заставляет тебя? Она как будто ищет во мне надежду на достойный ответ, на нормальную жизнь. Потому что в этот момент я могу поклясться, что она тоже сходит с ума. Теряет рассудок из-за меня. Из-за моего запаха. А я из-за неё. Взаимная ненависть. Взаимное желание. И всё, что было ей нужно, чтобы признать поражение, это мой ответ? Что я такой же безумец, как она? Слишком просто. И в то же время так реально. - Всё, Грейнджер. Меня заставляет всё в тебе. Тело, глаза, повадки, привычки, запах… - З-запах, - её голос сильно дрожит. – Какой он? - Сейчас? – разговор приобретает новый поворот, который мне по вкусу. – Тебе перечислить всё? Она судорожно кивает головой, распластав влажную ладонь по моей рубашке. Я закрываю глаза и пододвигаюсь ближе, глубоко втягивая воздух. От того, что я слышу её дыхание в миллиметре от своих губ, почти сносит крышу. - Кофе, ваниль, сирень, - я смакую каждое слово, выделяя его и подчеркивая, - уголь, свежее белье. А ещё страх и желание… Твоя очередь. Я открываю глаза и словно вижу себя со стороны. Потому что это так же, как и со мной. Тот же мандраж. Она закрывает глаза и втягивает воздух. Единственное отличие только в том, что она кусает нижнюю губу. Хочет справиться со всем только словами. Думает, что если озвучит свои мысли, то они исчезнут. Перестанут быть навязчивыми. Ложь. Я уже пытался. - Миндаль, корица, вишня, спирт…. – её голос робкий и хрупкий, что его хочется защитить. – А ещё ненависть и табак. - А желание ты не чувствуешь? – ухмыляюсь я. - Я его уже назвала, - она опускает взгляд, и я вижу только, как дрожат её ресницы. - Неужели? Я не мог этого пропустить. - Вишня. Я… я без ума от вишен… А теперь отпус… Я не дал ей договорить, впившись губами в её губы. Она сопротивляется, вертится подо мной, как змея – не боится испачкать платье? – кусает мне губы, чтобы я отстал. Я сжимаю её руки на бедрах и провожу языком по окровавленным губам. - Отпусти меня, - со слезами в голосе прошептала она. - Я ведь сказала тебе, что… - Одних слов недостаточно, Грейнджер. Ты сама это понимаешь. - Не хочу понимать! Отпусти, пока я не позвала на помощь! - Почему нам просто не покончить с этим? Подумай, Грейнджер. Никто не узнает. Мы просто… - Переспим? – ужаснулась она. – Никогда, слышишь, ты, чертов… - задыхаясь, сбиваясь с толку, но все равно несет этот бред, позволяя себе заплакать. Ведь в глубине души понимает, что я прав. – Отпусти меня! Должен был выход! Другой выход! Просто забыть! Может, нам подмешали какое-то зелье! Или это болезнь! Я не знаю, что бы это ни было, я не собираюсь… - Спать со мной, - закончил я за неё, высвобождая из хватки. – Но я не прошу о большем. Только это. Грейнджер, ты призналась. Ты же сама сказала, что… - Да какая разница? – закричала она, давясь слезами. – Какая, на фиг, разница? Это не имеет значения! - А что имеет значение? – взревел я. – То, что я схожу с ума уже два месяца? Или то, что я думаю только о тебе и ни о ком другом? То, что ты вечно в моих мыслях? То, что ты всегда рядом? Куда бы я ни шел. Везде ты! И все мои мысли упираются в «хочу»! Это имеет значение? - Для тебя, не для меня, - задыхаясь от потока моих слов, шипит она. – Это просто чертова болезнь, Малфой, и не более! Забудь, и всё! У нас нет выбора! - Выбор есть всегда, и я наглядно продемонстрировал его минуту назад. - Это не решение! Ты уже поцеловал меня, тогда, в коридоре, - она взмахнула рукой, – и что? Это ни черта не помогло, ведь я права? - Не помогло, потому что ты сбежала! - А мне надо было остаться и позволить продолжить? Дать себя изнасиловать? – нервно усмехнулась Грейнджер. - Да, черт возьми! Да, тупая ты сука! Да, потому что знаешь, каково мне?! Как я мучаюсь? Что я не могу спать, потому что в моих снах только ты! Я никогда не допускал столь серьезных ошибок, таких значительных промахов - раскрыться перед ней. И зачем? Только потому что она сказала, что испытывает то же самое. Сказала? Намекнула. Слишком уклончиво. Недостаточно, чтобы быть уверенным. А я выплеснул все свои мысли прямо перед ней. Давай, оправдай мои надежды – растопчи мою заблеванную поганую душу и уйди. Оставь мучиться в собственной агонии. Тебе это раз плюнуть. - Я бы сказала: «прости, Малфой», - дрогнувшим голосом сказала она. – Но мне не за что извиняться. Она отпихнула меня и подошла к двери. И уже держась за дверную ручку, оставляя меня одного в этой пропасти, она слегка повернула голову, взглядом обежала стену, словно подбирая слова, и, наконец, тихо произнесла: - Молись, чтобы я никому не рассказала о случившемся. Это? Она решила из всей кучи бриллиантовых мыслей бросить в меня это ничтожество? Эту скупую угрозу? Значит, чувствует себя ущемленной. Уязвимой. Боится, потому что я бросил под ноги не только свое избитое сердце. Но и её сердце тоже. Два страдающих черт знает от чего сердца. Когда был шанс разобраться с этим и обрести покой, она просто отпихнула меня и ушла.