Ты пахнешь ромом

POV Драко За такое долгое время мы с Гермионой выискали в школе для себя укромный уголок, на пятом этаже в одном из вечно пустующих кабинетов. Приходили туда по вечерам, закрывали дверь заклинанием, чтоб никто не мешал… Теперь я вспоминаю о тех моментах с некой грустью. Да, у меня есть только воспоминания, потому что наши отношения закончились. Мисс Гермиона Грейнджер бросила меня, и вот как это было. Мы договорились встретиться на «нашем» месте после ужина. Ещё сидя в Большом зале, я выискивал Гермиону глазами, но не нашел. Почему её не было, стало известно немного позже. Я старался вести себя, как обычно: слушал последние новости от Нотта, поливал своих слуг словесной грязью. Есть не хотелось, я был весь на нервах. Возможно, поэтому не заметил вовсю следящих за мной Поттера и Уизли. Только когда Теодор сказал мне об этом, я обратил внимание – Гарри и Рон следили за каждым моим движением, сидя как раз лицом ко мне. Они не ели, только держали ложки над тарелками, сильно вцепившись в них. «Может, они опять пытаются приплести мне какую-нибудь гадость», - пронеслось в голове, и я не придал значения этим взглядам. Гермионы всё не было. Народ начал потихоньку расходиться; я поднялся со своего места и рванул на пятый этаж. Гермиона стояла лицом к окну, ровная осанка, поднятые плечи. Я подошел к ней и, оперевшись рукой о стену, поцеловал мою Грейнджер в щеку. Она дернулась и повернулась ко мне. За такой долгий срок я успел изучить её повадки, и, судя по холодному выражению и высокомерному взгляду, что-то определенно случилось. Видимо, этот вопрос ясно читался в моих глазах, потому что Гермиона ответила раньше, чем я успел что-либо спросить. - Зелье готово, - сухо констатировала она. Я отошел назад и сел на парту. - Так вот почему тебя не было на ужине… - Нет. Не поэтому. - Тогда… Она снова повернулась к окну. На небе сгустились черные тучи, почти вся округа был невидима в таком сумраке, и я едва мог разглядеть эмоции на лице Гермионы. Но мой внутренний голос подсказывал, что эмоций у неё сейчас практически не было. - В прошлый четверг, когда мы встречались, - снова безразличный тон, - потом я возвращалась к себе, и меня застукали. Оказывается, Рон следил за мной всю неделю – он узнал про меня, узнал про нас… - И что? - Он рассказал Гарри, и теперь они со мной не разговаривают. Они не хотят слушать меня, говорят, что я слишком изменилась. И всё из-за тебя. Меня как будто прошибла молния. Я сорвался с парты. Столько злости кипело внутри, после таких слов… Как она может? Гермиона, девушка, в которую я влюбился, с которой мы провели вместе столько времени. И теперь она обвиняет меня? - Из-за меня, значит, - прошипел я, подходя к Грейнджер. – Так вот почему ты не пришла сегодня на ужин, вот почему назначила встречу?! Ты хотела поскорее закончить зелье и отделаться от меня! Она развернулась ко мне, и даже в темноте я видел, как блеснули слезы на её щеках. - Это ты, - с ненавистью сказала Гермиона. – Это ты, а не я. Это не мой характер, я не была такой раньше. Никогда, никогда до тебя. Вспомни себя раньше, вспомни, каким ты был. А сейчас ты похож на прыщавого влюбленного подростка. Ты ещё букет ромашек мне наколдуй и романтично вздыхай, ожидая от меня совы с признанием. Я сделал шаг назад. Попытался скрыть смятение и смущение, потому что… Потому что однажды я так и провел свой вечер – валясь на кровати и вздыхая о Гермионе. Меня словно озарило. Я будто посмотрел на себя со стороны. Да, все эти изменения были мне не характерны, но мне это нравилось. Раньше между мной и Гермионой не было ничего, кроме ненависти. А теперь только ненависти и не было. Я помню, как начинал хотеть её при малейшей ссоре. Сейчас же этого не было. Желание ушло, для меня близость с Грейнджер была только на уровне наших эмоций. Чувствовать её, понимать, слышать её голос. Да, я целовал её, но не было прежней страсти. А вот Гермиона… Я принял то, что мы поменялись местами, а она – нет. - Почему ты так жестока? – воскликнул я. – Почему не хочешь смириться? Нам же хорошо вместе… - Нет! Нет, это не так. Я хочу вернуть прежнюю жизнь. Драко, я стала встречаться с тобой только потому, что этого требовал мой организм. Ты не понимаешь, что я чувствую. Раньше мне доставляло удовольствие, когда мы не ссорились, а сейчас я нуждаюсь, тупо нуждаюсь в ссорах… - С меня хватит. Я пошел на выход, но дверь оказалась заперта, хотя я не применял заклинание. - Ты должен мне, Малфой, - со злостью сказала Гермиона, медленно подходя ко мне. – Чистокровный сопляк, трус… Ты должен мне мою жизнь. - Я хочу уйти, - стоя к ней спиной, прошептал я. - Прямо и направо, пока не сдохнешь! В метре от меня пролетел стул и разбился о стену. Я лишь закрыл глаза и приткнулся лбом к двери. - Гермиона… Ты не в себе… - Заткнись, я в порядке! - Ты не понимаешь, Гермиона… - Заткнись, Малфой, лучше заткнись! Я не понимаю?! Это ты не понимаешь! Ты не понимаешь ничего, ты не представляешь, насколько паршиво я себя чувствую! В стену рядом полетел ещё один стул. Я ударил в двери кулаком, развернулся и подошел к Гермионе. Схватил её за локоть и прижал к парте. - Я прекрасно знаю, как ты себя чувствуешь, - пророкотал я. – Ведь ты испытываешь все те эмоции, что когда-то принадлежали мне. Ты думаешь, что ты одна такая, думаешь, что со мной всё хорошо. Ты же стала эгоисткой, Грейнджер! Мир не вертится вокруг тебя, очнись. Ты требуешь слишком многого, ты равнодушна ко всем, безразлична… Гермиона громко захохотала. - Что? Что смешного ты в этом нашла? - Ты хоть понимаешь, что ты несешь? – сквозь смех спросила она. – Ты осуждаешь самого себя, это же ты. Я – это ты, мы поменялись характерами, помнишь? Так что ты критикуешь себя самого. Я убрал руки и отступил назад. Грейнджер уселась на парту и нахально улыбнулась. - Прекрати, Гермиона. - Почему это? С какой стати я должна прекратить? Больше выдержать я не мог. Я рванул вперед, обхватил лицо Гермионы руками и поцеловал. Она прижалась ко мне, положила одну руку на плечо, закинула ноги мне на пояс и притянула ближе. Гермиона отклонилась назад, укладываясь на парту и запрокидывая голову. Я поцеловал её в шею, руки обвили талию. Безусловно, я возбудился, но в этом было что-то не так. Не так, как я хотел. Не так, как должно быть. Не с ней. Я чувствовал всё то же, что и она, но восторга у меня это не вызывало. Я не мог позволить этому поцелую зайти дальше, хоть и знал, что истинный я не поступил бы так. Я отстранился от Гермионы, поднялся с парты, поправил мантию. Грейнджер резко соскочила с парты и ушла к окну. - Ну, конечно, ты у нас теперь Золотой Мальчик, - фыркнула она. – Ни одного лишнего поцелуя, прикосновения. Мы ссоримся, и ты недоволен. - Грейнджер развернулась и подошла ко мне, приподнялась на носочках и прошептала на ухо: - Зато довольна я… Хочешь узнать, насколько я довольна? Я сжал кулаки, зажмурился, отгоняя все пошлые мысли, что пришли на ум. - Не хочу узнавать, - как можно спокойнее сказал я. - Ну же, Драко, тебе понравится, - потешалась она. – Надо просто снять с меня чулки и трусы… - Пожалуйста, хватит. - Просто попробуй, Драко. Я уверена, ты останешься весьма доволен. Тебе надо засунуть хотя бы один палец в мою… - Прекрати! - Но ведь раньше тебе только это от меня и надо было! – закричала она, отпихнув меня к стене. – Или ты забыл, как умолял меня позволить притронуться? Ты был готов упасть на колени, только чтобы я разрешила трахнуть себя, как последнюю шлюху… - Замолчи же! - Ты так жаждал этой близости, Драко. Ты, наверное, уже и не помнишь, как ты был жалок, когда говорил мне все эти вещи о необходимости, о потребности. - Всё, довольно! Она отошла от меня и побрела в глубь кабинета. В темноте её силуэт был практически не виден, да я и не приглядывался. Меня всего трясло. Это было правдой – её слова, все до единого. Я уже успел осознать всю неправильность своего поведения, своих поступков, но когда Гермиона сказала мне это в лицо, стало в тысячу раз обиднее. Я едва мог себя сдерживать, чтобы не закричать или не поднять на неё руку. Я не мог допустить, чтобы ей кто-то причинил боль. Особенно, если этим кем-то являюсь я. Грейнджер вернулась. Она несла в руках два стакана с какой-то жидкостью, над стаканами ещё поднимался пар. - Теперь ты видишь, что мы должны покончить с этим? – сказала Гермиона, протягивая мне стакан. – Мы обязаны вернуть всё на свои места, обязаны вернуться к своей жизни. Этот эксперимент я не дам никому довести до конца. Я трясущимися руками взял стакан, стараясь не смотреть на Гермиону. - Залпом до дна? – усмехнулся я. Ответа не последовало. Но, зная себя, я был уверен, что Гермиона просто кивнула. Я поднес стакан ко рту: от едкого запаха воротило. Я выдохнул и выпил всё до последней капли. Жидкость была вязкой и сразу «ударила» в голову. Я пошатнулся, уронил стакан на пол; стало неожиданно темно, я не видел ничего. Попятился назад, хватаясь руками за стену. Голова закружилась, ноги подкосились, внутри словно всё шипело. Я облокотился о стену спиной, хотел повернуться, но зацепился за что-то и упал. Было такое чувство, будто мне на голову уронили здоровенный кусок каменной плиты. А потом всё тело словно налилось свинцом, я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой – и я отключился. Наутро ужасно раскалывалась голова. Я проснулся от того, что лучи солнца били в лицо. Вся одежда была в пятнах этого зелья – оказалось, что оно имело отвратительный болотный цвет. Я поднялся на ноги и внимательно осмотрел кабинет: нет, Гермионы тут не было. Я очистил школьную форму заклинанием, посмотрел на часы – время завтрака. Бросив последний взгляд на «наше» с Грейнджер место, я вышел. В Большом зале было невозможное количество людей, просто не протолкнуться. От запаха свежей еды у меня чуть закружилась голова, и, не найдя глазами Гермиону, я пошел к своему столу. На меня никто, кроме Поттера и Уизли, внимания не обратили. - Ну, с кем ты пропадал всю ночь? – спросил Теодор, когда я подсел к нему. - Ни с кем, - буркнул я, намазывая джем на тост. - Да ладно тебе, - протянул Нотт. – Ты рассказывал мне о всех своих похождениях, потом месяца три жаловался на Грейнджер, а сейчас… - Заткнись. Ни на кого я не жаловался, а даже если, то больше такого точно не повторится. Я почувствовал привычное отвращение к происходящему вокруг меня. Раздражение и презрение… Я почти забыл, каково это. Вдруг моё внимание привлекла заплаканная Уизли, она как раз сидела напротив меня. Лицо девицы было красное, под стать волосам, и опухшее. Я посмотрел на Поттера и Уизли – отчего же они не утешают свою подружку – и увидел, как Гермиона что-то рассказывает Рону. Нет, я не удивился. Но то, что Грейнджер сказала мне вчера, что эти двое не разговаривают с ней… Выходит, это было наглое враньё? Прекрасно, грязнокровка, прекрасно. Я бросил недоеденный тост на тарелку и встал из-за стола. Грейнджер заметила, что я иду к выходу, и поспешила за мной. Она шла за мной почти до самых подземелий, пока в коридоре, кроме нас, никого не осталось. - Драко! Я сцепил челюсти, напрягся. Только не говорить с ней. Не слышать её. Не видеть. Не позволять себе пробовать её голос, её губы, её нутро… - Драко! Она схватила меня за руку и развернула к себе. - Когда к тебе обращаются, надо отвечать, - яростно сказала она. Я бросил на Грейнджер убивающий взгляд и вырвал руку. - Я спешу. - Я хотела поговорить о вчерашнем. О нас… И тут я понял, что сдержаться не получится. Получай, Грейнджер, как ты и хотела, настоящего Драко Малфоя. - Мы вчера со всем разобрались. Ты наорала на меня, вывернула всё так, что я оказался виноватым, а потом ушла. А если бы я умирал?! Ты ушла, сгорая от стыда, как всегда, не разбудила меня, не проверила, всё ли со мной в порядке. Ты бросила меня, как бросаешь всегда. И я был вчера прав: ты эгоистка, и я говорил это от себя, от души, своей души… - Это была Джинни, - прервала меня Гермиона. Я сначала не понял, о чем она. - Джинни сделала это зелье. Она хотела дать его Гарри, чтобы они были вместе, но так вышло, что выпили мы, и поэтому оно оказало на нас такое действие. Всё встало на свои места. Почему мы испытывали такую дикую зависимость друг от друга, почему не хотели с этим мириться. Почему всё было так сложно, к черту. Я вспомнил всё. - Это было на Предрождественском балу, верно? – процедил я. - Да. - Что ж, тогда мы со всем разобрались. - Драко, постой… Она снова взяла меня за руку, на сей раз за ладонь. Но когда Грейнджер провела пальцами по моему запястью, по внутренней стороне ладони, по пальцам… Я не почувствовал ничего. Никакой нежности, никакого мелкого приятного покалывания. Не как прежде. - Я была груба вчера, - тихо сказала Гермиона, - и наговорила лишнего. Я не хотела обидеть тебя. То, что с нами произошло… - Мне плевать, - я отодвинулся от неё и сунул руки в карманы мантии. – Я больше не зависим от тебя. - Да, я тоже рада, что обман любви к тебе меня покинул, - хмыкнула она. - Любви? Ты разве любила меня, Грейнджер? - Мы были связаны, понимали друг друга, чувствовали… Да, наверное, да – я тебя любила. Вот так просто. Всего три слова. Всего три гребаных слова. Гермиона, что ты со мной сделала? По её щекам покатились слезы, но она и не думала их вытирать. Я стоял в растерянности, не имея ни малейшего понятия, что делать дальше. Какая-то часть меня хотела уйти отсюда поскорее, вновь в нормальную жизнь Пожирателя Смерти, а другая часть, та, что принадлежала четыре месяца Гермионе, умоляла остаться. Умоляла подойти к ней, вытереть слезы, прижать к себе и сказать что-то очень важное. Возможно, тоже эти три слова в ответ. А возможно, и слов было бы не надо. Поступки сильнее слов, вот только не для Драко Малфоя. Я не герой и никогда не смогу им стать. - Ты сама сказала, что это был обман любви. Значит, между нами, на самом деле, ничего не было. Простая магия, действие зелья. Мы ничего друг другу не должны. Я развернулся и зашагал в сторону своей гостиной. - Будь хорошим волшебником, - вслед мне сказала Гермиона. По щеке предательски скатилась слеза. Одна скупая слезинка, но аристократы не должны плакать. - Я не плохой волшебник, Грейнджер, - на ходу ответил я. – Я плохой человек. Я слышал, как она шмыгнула носом и пошла обратно. Я добрался до гостиной, закрылся в ванной и заплакал. Это была не истерика, просто я – истинный я – слишком долго притворялся, слишком долго молчал и не давал волю чувствам. И слезы одна за другой катились по щекам, капали на мантию. В голове стояли её слова, это признание, так великолепно слетевшее с губ. Как бы я хотел, чтобы она призналась, пока мы были под действием зелья… «Я любила тебя». А что же сейчас, Грейнджер? Ты больше не любишь меня? И всё из-за зелья, из-за этого чертова зелья! Или дело не только в этом? Нет, наверное, нет. Дело в нас, Грейнджер. Мы не хотели этого, этой связи, мы опровергали, как могли, не могли смириться. А когда смирились, тут же поменялись ролями. Такая любовь не для нас, а потому у нас не может быть хэппи-энда. Это правда: у каждого из нас своя дорога, у каждого своя жизнь, мы должны быть на своём месте. Мы выпили «противоядие», и всё должно было прекратиться, улетучиться. Но кое-что из моего подсознания не выкинуть никак – твой аромат, Грейнджер. Даже сейчас, когда ты схватила меня за руку, мне не надо было поворачиваться, чтобы почувствовать твой запах. В нём уже нет такого дикого оттенка секса, нет. Осталась только нежность. И да, оказывается, эмоции имеют аромат. Ты пахнешь ромом, Грейнджер. Видимо, за такой долгий срок и ароматами мы поменялись. Возможно, поэтому ты потом хотела меня. Я знаю, что твои глаза и твой голос я со временем всё же забуду. Забуду также и наши встречи, наши поцелуи. Мерлин, я подросток, всё пройдет. Но этого мне точно не забыть… Ты пахнешь ромом, Грейнджер, и для меня теперь это навсегда.