12-ая
26 августа 2013 г., 01:18
Дорогой дневник!
Меня зовут Гермиона Грейнджер. Мне 16 лет, я учусь в Школе чародейства и волшебства Хогвартс… И я схожу с ума. Я пишу тебе, дневник, потому что больше сказать некому. Если бы мои друзья – Гарри и Рон – относились к Драко хотя бы нейтрально, я бы, может, и призналась им. Но они ненавидят Малфоя, и поэтому мне ничего не остается, кроме как писать тебе. Всё началось четыре месяца назад, после Рождественских каникул. Тогда я впервые почувствовала связь с Драко Малфоем – это был его запах. Я столкнулась с Драко в коридоре, мы перекинулись парой фраз, а когда он ушел, я всё ещё ощущала его присутствие рядом. Я пыталась прогнать мысли об этом в ту ночь, и на следующий день, и на следующий. Сначала я не хотела принимать эту связь, но когда сдалась, поняла, что нуждаюсь в этом аромате. Ром и табак. Дальше – хуже. Когда Малфой поцеловал меня, в последствие это тоже стало для меня потребностью: чувствовать его. Я пыталась бороться с этим, но в результате попала в больничное крыло. Я гнала мысли о Драко прочь, но когда увидела его, всё прошло, все мои недуги. Так я приняла нужду видеть его. Со временем я стала замечать, что если долго не слышу голоса Малфоя, он появляется у меня в голове. И ещё я чувствую, как бьётся его сердце, как он дышит. Таким образом, за четыре месяца я полностью растворилась в нашем с Драко мире. Наши потребности взаимные. Мы хотели побороть это, справиться сами, но стало только хуже. Чувствовать, дышать, видеть, слышать, прикасаться. Драко и я заложники этих пяти желаний. Знаешь, дневник, это ужасно тем, что я привыкла к Малфою. Привыкла каждый вечер тайно встречаться с ним, целовать его, держать за руку и без умолку говорить. С нашей последней ссоры многое изменилось, и никто из нас не против подобных перемен. Я не люблю его, не влюблена. Но мы оба прекрасно понимаем, что пора прекратить попытки бороться со своими эмоциями. Чтобы завершить приготовление зелья, нам надо ещё неделя. Драко уже раза три срывал варение зелья, как он говорит, совершенно случайно. Я верю всему, что он говорит. Но мне больно. Всё внутри сворачивается в тугой узел, когда я вижу Гарри и Рона. Они о чём-то догадывались, а сейчас, может, всё знают. Я не боюсь теперь. Я просто хочу, чтобы это побыстрее закончилось. Хочу снова нормальную жизнь, где я смогу совладать с собой, где я не зависима от другого человека. Но ещё меня мучает один вопрос: кто и зачем сделал это с нами? Пока я не знаю ответа, и Малфой тоже. Но мы не сдаёмся, мы найдем этого сумасшедшего и разберемся с ним. Ох, наверное, кровожадности я от Драко набралась, а это плохо. Единственное, чего я сейчас с нетерпением жду – это следующего вторника, чтобы больше не мучиться из-за связи между мной и Малфоем. И, надеюсь, всё завершится удачно.С любовью, Гермиона.
*** Дорогой друг!
Ты, конечно же, меня помнишь. Ты всегда рядом, всегда всё поймёшь и не сделаешь упрека. Правда, и дельного совета ты не дашь. Наверное, потому что ты не существуешь, друг. Но я всё равно тебе скажу. Вот уже четыре месяца я одержим Гермионой Грейнджер. И мне это нравится. Впервые за долгое время я чувствую себя причастным к чему-то. Грейнджер развивает во мне новые чувства: я становлюсь более спокойным, более уравновешенным. Она учит меня контролировать свои слова и мысли, сдерживать гнев. С ней я становлюсь совершенно другим, и мне по нраву эти изменения. Какая-то часть меня, сильнее всего привязанная к Гермионе, не хочет, чтобы наше общение заканчивалось. Я точно не помню, когда мы с ней в последний раз ссорились. Кажется, это было после стычки Гермионы с Роном. Да, верно. А потом у нас каким-то чудом наладились отношения. По-моему, это было даже на следующий день, когда мы столкнулись в кабинете. Забавно так вышло: Снегг и Макгонагалл выделили нам один и тот же кабинет для приготовления противоядия. Звучит странно, но мы не начали ругаться, как обычно. Мы просто заговорили, по-нормальному, словно ничего не было, словно мы друзья. И это отношение со временем стало привычкой, от которой трудно избавиться, да мне и не особо хотелось. Мы варим зелье уже довольно долго, но я этого не хочу. За четыре месяца я привык, что Грейнджер рядом. Она позволяет мне целовать её, прикасаться. Но Гермиона даже не догадывается, как мне обидно, когда она говорит, что хочет, чтобы это побыстрее закончилось. Она хочет, а я – нет. Поэтому я уже третий раз порчу зелье. Грейнджер не кричит на меня, она смиренна… Я был таким когда-то. А я, наоборот, стал более требовательным. Единственное, чего не позволяет мне Гермиона и чего мне очень хочется – это близость. Духовная и интимная. Грейнджер говорит со мной о многом, но никогда ни о чём серьезном, что бы касалось её внутреннего мира. Она слишком мнительна и даже через четыре месяца видит во мне лгуна. Я же рассказал ей всё. Почти. Кроме одного: я Пожиратель смерти. Гермиона согласна на поцелуи, но о большем и речи быть не может, так она мне говорит. Увы, мы оба прекрасно понимаем, что это не так. Я умираю от желания прикасаться к её обнаженной коже, трогать её. Я хочу Грейнджер, и она тоже хочет меня. Проблема только в принципах Гермионы. Она всё говорит о силе воли, о борьбе со своими инстинктами. Хочется верить, что у неё это получается. Не хочется признаваться, но это так: связь от зелья для меня переросла в истинную связь с этой удивительной волшебницей. Я постараюсь снова стать собой прежним, но не уверен, что мне этого хочется.Твой друг, Драко Малфой.
