И скоро мир заплатит

Они говорили, что любовь – это красиво. С детства пичкали историями о счастливом воссоединении, бессмертии, о благословении Богов и предназначении, уготованном ими. Сетия ждало великое будущее, красавица-жена и огромное наследство. «Все предопределено, за тебя уже выбрали, дитя, не тревожься и проживай прописанную от начала и до конца жизнь с достоинством.» Жаль, что эта жизнь ему не очень-то понравилась. Корифей просыпается по ночам в холодном поту, глотая воздух, которого отчаянно не хватает. Он видит перед глазами Тень, проваливаясь бесконтрольно – гораздо реже, чем в детстве, но кошмары по-прежнему настигают его. Они выросли вместе. Сетий научился избавляться от них, очищая свой разум – сны стали осторожнее. Сетий пытался меньше спать – видения посещали его в реальности, во время разговоров с рабами или заседаний в Сенате. Они ждали момента, когда он снова будет беззащитен, чтобы наброситься, впиваясь острыми зубами в горло. Хитрые, словно змеи. Как и он сам. В родительском доме все занесено слоем пыли, но во снах настоящее не имело никакого значения – и угловатые геометрические мозаики на полу, пересказывающие историю рода, и фрески на стенах, и колонны из черного турмалина – все на своем месте и выглядит так же, как в прошлом. Потому что сам Сетий смотрит на них с высоты роста семилетнего мальчишки. Начертания на плитах в комнате отца он помнил особенно хорошо. Почти наизусть. Лорд Амладарис достаточно долго возил его по ним лицом, чтобы выучить, но повторение помогает закреплению материала и если Сетий очередным дерзким поступком демонстрировал, что подзабыл что-то – его снова били лбом о холодный пол. Снова. И снова. И снова. К десяти годам, Сетий прекрасно знал, с кем должен общаться обличенный властью потомок будущего магистра. Как должен выглядеть, какие цвета и регалии носить, что он обязан также бить железными перстами своих рабов по губам, оставляя алые кровящие раны, превращающиеся со временем в уродливые белые рубцы. Должен пороть их, пинать ногами до кашля и болезненных стонов, изнурять тяжелой работой на пашнях за малейшую оплошность, за лишний всхлип – иначе плеть будут сечь уже его спину. Сетий думал над тем, что такое любовь, скребя ногтями по свежим порезам от кинжала. Лорду Амладарису не безразлична его судьба. Он ищет учителей, проводит часы, стоя рядом с Сетием, пока тот не сформирует идеальный огненный шар и если у него получается – говорит своим низким холодным голосом : «Сегодня ты оправдал мои ожидания, Сетий Амладарис». Какое-то время Сетий считал, что любовь действительно должна выглядеть так: наказание, боль, горящие от слез ссадины на щеках, тренировки до изнеможения, шлифование жестов и слов, пока они не станут совершенны достаточно, чтобы заслужить одобрение его отца. Бессмысленный бег за эфемерной мечтой однажды получить похвалу, увидеть в глазах этого человека что-то, кроме строгой оценки или праведного гнева. У рабов это было. Корифей видит, как эльфийка бинтует сыну руку после похода на пашню. Еще слишком мал, деревянная рукоятка оставляет на ладонях ссадины и мозоли, он сам с трудом поднимает ее и не знает, как с этим должен справляться хрупкий ребенок младше него в летах. - Все хорошо, дитя. Боль пройдет. Ее тонкие пальцы гладят его по волосам и он успокаивается. Чем он заслужил это? Он же ничего не сделал. Не сумел обработать даже самый ничтожный участок земли, за что ему достается так много ласки? Господа не должны завидовать судьбе рабов, но Сетий завидовал. Он стыдился своих гнусных мелочных мыслей. «Как можно не ценить дарованное тебе богатство, Сетий? Как можно не впадать в восторг от обилия возможностей, открытых для тебя? У тебя будет самая красивая одежда, самый лучший учитель в Круге, самые редкие трактаты. Что тебе еще нужно, неблагодарный щенок, что!?» Сетий и сам не знал, что ему нужно, пока эта эльфийка не обняла его. Лорд Деций и леди Миневра по праздникам всегда заняты. Архонт приглашает их на прием каждый год и если чета Амладарисов не приедет – он будет очень расстроен, а это «расстройство» отрицательным образом отразятся на положении семьи. Потому они уезжают, оставляя Сетия одного в день, когда близкие должны быть рядом. В день, когда он родился, но это, в общем-то, тоже никого не интересует. Его капризы однажды закончатся. Целое поместье в его распоряжении: огромная библиотека, забитая книгами, комнаты с пышными перинами и праздничный стол, на котором сложно найти хоть один свободный сантиметр. «Не смей быть несчастным, Сетий». Но Сетий посмел. Это было его дерзостью, его каплей неподчинения в море абсолютного послушания и покорности. Эльфийка заметила, но вместо того, чтобы пройти мимо комнаты – перешагнула порог и прижала его к себе, успокаивая. - Не тревожьтесь, Сетий. Ваши родители любят вас. Она утешала его так же, как своего собственного сына: гладила по волосам, пока Амладарис не перестал всхлипывать. И Сетий обнял эльфийку в ответ. Что-то незаметно переломилось внутри. Отец ничего не понял. По-прежнему ждал новых достижений по возвращении и Сетий давал ему то, что он хочет. Он создавал видимость покорности и трепета перед своими родителями, но больше не мечтал о терпении или близости – все, что ему нужно, будущий магистр получал от рабов. Сетий учился, чтобы стать достаточно сильным и суметь уйти. Он сделал это неожиданно, когда «благосостояние» семьи впервые целиком и полностью зависело от его решения и требовало ничтожно мало - согласия на брак. Молодой маг с большим удовольствием разрушил надежды и чаяния своих родителей, разрушил их соглашение с другим домом и все, что только мог разрушить. Деций был в ярости. Сын обманул его, все эти годы он лишь делал вид, что усвоил уроки, а на самом деле оставался таким же дерзким неблагодарным щенком. Только теперь его уже нельзя ткнуть лицом в пол. Родители кричали ему вслед проклятья, когда Корифей уходил, чтобы стать адептом Тишины и исполнить свое предназначение. Они даже лишили его наследства в ущерб своим амбициям – столь сильна была их ненависть. Через несколько лет он все равно получил положенное после ряда смертей родственников и занял принадлежащее ему по праву первородства место в Магистериуме. Сетий похоронил их всех: людей, умерших из-за его упрямства. На нем началась эта цепь убийств, на нем и прервалась, и именно ему видеть их лица в своих кошмарах. В глубине души жило противное, медленно убивающее чувство вины –словно нож гниющий в старой ране. Он хотел, чтобы отец простил его. Но даже магистры не всегда получают желаемое – это был единственный урок, за который Амладарис хотел сказать родителям «спасибо». Корифей все еще считает любовь служением, но не тем, что приносит боль. Поэтому он станет лучшим, кому можно служить, и сам будет служить только лучшим. Существам куда мудрее и могущественнее смертных. Богам. Впрочем, когда он целует смуглые ступни своей возлюбленной, то понимает, что готов сделать одно исключение.